Ты всё таки был прав, Том.

По жизни уж едва бредёт душа моя, Хоть самый ровный путь старался выбрать я. Хотел бы загодя узнать кошмары ада? Ад-это подлецы, пролезшие в друзья. © Омар Хайям От самого факта наступления сочельника к горлу подкатывала тошнота. Толстым валом , мерзотно тёплым и слегка кисловатым точно собственная кровь после мощного удара. Если у большинства красный цвет в пору рождества ассоциировался с теплом камина, свитеров и пламенем светлых надежд то у него только кровь агония. Конечно агония бывает разной, и ту что имеется в виду сейчас не поставишь на одно место с той которая случается от принятия яда. Эта агония страшнее , не имеет конца и идёт вверх до тех пока не притупляется ударившись об остатки здравого смысла и наверняка рассудка. Очередное облачко пыли от которого аврор только поморщился, поворошил почти онемевшими руками стопку документов о демографии в магической Британии периода с 16 до середины 17 века и беспалочковым заклинанием закрепил их верёвкой отправив куда-то на дальнюю полку. Крайне увлекательное занятие ворошить дела давно прошедших лет, переписывать из одной бумажки в другую жертвы мелких воин и не иметь возможности хоть как-то контактировать с посещающими архив работниками министерства. Лишь изредка по ошибке откуда-то вываливались более занимательные документы прочитать которые Гарри рвался как к воде. Если что он ничего не потерял, лишь искал спасение от серой будничной информации отчаянно вчитываясь в полу-стёртые строчки и выискивая среди абзацев знакомые имена, фамилии , а то и фотографии. Зачастую как раз во время прочтения по ошибке попавших в скучные папки документов он искривлял потрескавшиеся губы в кривой усмешке и говорил «Герои». Кто эти герои, чем они заслужили такое звание и почему в глазах говорившего на долю секунды вспыхивает ярость? Неизвестно и не понятно, но это ведь только начало... В архивах душно и холодно, как правило те бедолаги которые работали там не гнушались использовать согревающие чары , но Гарри было плевать на это с высокой колокольни. Он тянул время работы перебирая папки с «крайне важными для магического мира» документами и время от времени поглядывал на часы в робкой надежде что скоро можно будет идти домой. К счастью последнее заглядывание оказалось удачным ; он даже немного задержался и теперь ничего не мешало быстренько убрать бумажки в ящик стола и подхватив дипломат с мантией поспешить к длинному коридору который вёл к лифтовой площадке. Какое счастье, большинство работников уже ушло , и косых взглядов есть шанс избежать. Нажимая кнопку нужного отдела мужчина бегло прогоняет в голове нужно ли ему что-то купить в маггловском магазине или в косом переулке, но тут же отбрасывает эту мысль сославшись на излишнюю усталость. Коридор, парочка авроратов , камин и летучий порох в нос. Наконец-то дом, утонувший в темноте зимнего вечера , холодный и тихий, будто бы глухой. Глухой и пустой. Дом конечно был домом , как стул был стулом , но аврор не чувствовал его словно находился на улице , в густом лесу где-то в тайге. Мантия летит на вешалку в прихожей каким то чудом умудрившись зацепиться за крючок краешком воротника, а её хозяин только вздыхает и прямой наводкой идёт вверх по лестнице на второй этаж, а оттуда в свою спальню. Почти не видная во мраке комната быстро осветилась свечками что стояли на люстре висящей на высоком потолке. Хоть какой-то уют, в таком положении казалось что только спальня обитаемая комната в этом доме. Вопреки навязчивому желанию мужчина огибает криво застеленную кровать с балдахином и идёт к массивному шкафу с множеством ящичков, дверок и полочек. Там лежали фигурки, книги , старые тетради, журналы и газеты покрытые толстым слоем пыли. Черноволосый не взирая на желание чихнуть возиться в ворохе барахла скидывая всё не нужное на пол после наконец то вытаскивая уже потрёпанную временем газету на которой как на сломанном телевизоре мелькали чьи-то лица. Стряхнув пыль он уже считывая написанное садится на край кровати с особым вниманием бросая взгляды на волшебную фотографию на которой был изображён до горечи и ужаса человек. – Кажется ты был прав, Реддл.