О спорах, играх и хождении по краю

— К черту! — слышится раздраженный голос Накахары и глухой стук по столу. — Ещё раз. Теперь я точно выиграю! В игровой автомат со звоном падает несколько монет и слышится что-то наподобие начальной заставки, призывающей наконец нажать на «старт». Дазай расплывается в довольной ухмылке, пронося руку и едва задевая бинтами зажигалку в руках Накахары. Слабый огонь чуть опалил белые нити и кажется, что вот-вот и они загорятся. Но это лишь добавляет контрастности и азарта последующему предложению: — Поспорим? — карие глаза хитро блеснули в темноте игрового клуба. — Как несколько лет назад? Тогда ведь ты тоже говорил, что выиграешь. Проигравший выполняет любое желание победителя, словно пёс. Чуя смотрит на протянутую руку, сжимая её в ответ и задерживаясь в рукопожатии — раздумывает. Но снова ведётся. Молча садясь за «игрушку» он принимает вызов, нажимая на яркую кнопку на экране. Сперва ведёт, лидирует. Гордо ухмыляется, кидая пару резких замечаний и оскорблений в чужую сторону, но тут же замирает в удивлении. Не проходит и пары минут, как экран светится ярко красным, а звук набатом бьёт в памяти. Проигрыш...

***

— Словно пёс... — раздаётся в пустой комнате несколько высокомерный голос. Такой спокойный и холодный, что у Чуи даже идут мурашки. Осаму подходит ближе, смерив его взглядом. На чокере Накахары тут же застёгивается карабин, а тонкая серебристая цепочка наматывается на изящную кисть с длинными пальцами. Движения Осаму всегда были лёгкие, даже порой несколько строгие, но непонятным образом никогда не походили на женские. Звякнув, цепочка дёргается, заставляя Чую прохрипеть и в миг сократить расстояние между их лицами. — Моё желание... — шепчет в самые губы, отдавая их горячим дыханием, но нарочито не касаясь. — ...не сопротивляйся. Чуя не успевает спросить, как тут же оказывается прижатым к стене. Фигура, чьи плечи смотрятся особо массивно при освящении свечей, нависает. Снова проносит бинты над огнём. Дразнит. Только непонятно кого. Судьбу, Чую, или самого себя. Все их стычки, все ссоры сродни этому движению. Умелые и аккуратные, опасные, как ходить по краю обрыва. И Осаму ходит по нему с удовольствием, считая это своим личным, любимым развлечением. На глаза Накахары ложится повязка. Не холодная, но чем-то напоминает атлас. Она плавно скользит по лицу, прежде чем плотно затянуться. Удивительно, но Дазай не спутал в узле ни одного рыжего волоска. Видимо, слишком сильно любил, чтобы портить. Хотя не правильно. Дазай всегда портит то, что любит, заставляя стать его собственностью. Осаму ведёт себя невозмутимо. Чуе не видно его лица, но теперь он точно готов поспорить, что тот ухмыляется. Хотя нет. Споров хватило. Чужие руки оглаживают бёдра, заставляя их дрожать. Жилетка спадает с плеч, за ней отправляется и рубашка Накахары. Холодные пальцы аккуратно проводят по груди, вызывая судорожный вдох. И это уже сводит с ума. Кончик фаланги задевает горячие соски, создавая неимоверный контраст, а на талию ложится полностью вся ладонь. Тело словно прошибает кипятком и оно в миг покрывается мурашками. Дазай прокручивает его соски в пальцах, аккуратно вдавливает и круговыми движениями ласкает. Горячие губы касаются шеи, чередуясь с укусами и засосами. Рыжеволосый сглатывает, стараясь сдерживать стоны. Край близко, но Осаму ходит по нему слишком умело. Слишком знающе. Кончики пальцев спускаются с груди и проводят между бедрами и поясом брюк. Ремень медленно вытаскивают, связывая им же руки парня и зажимая в крепкой хватке. Неожиданно Чую подхватывают на руки, придерживая под бёдра. Спина касается чего-то мягкого. Дазай укладывает его аккуратно, нависая сверху. Теперь руки уже зажаты над головой. Темно-зеленый диван кабинета шатена отливает атласным блеском в мягком освещении и приятно касается кожи. Осаму хоть и горд, но нежен. Знает, что делает. Щелчок двери заставляет Чую вздрогнуть. Над ним снова нависают, спускаясь нежными поцелуями по щекам, шее, ключицам... Язык совсем немного ласкает уже вставшие и измученные за сегодня соски, прежде чем переступить первую черту и спуститься ниже. Мокрая дорожка остаётся до самого живота, а у его низа поцелуи начинают идти по самому краю брюк. Под довольный, но всё ещё сдержанный стон их стягивают, сразу вместе с бельём. Теперь Чуя полностью оголённый. Его грудь тяжело вздымается, а ноги без всякого смущения разводятся в стороны. Но цепочка на шее снова дёргается, однако, вместо долгожданного поцелуя холодный металл обхватывает бедра. Щелчок ещё одного карабина и он полностью связан, не в силах даже опустить ноги, что теперь сведены и оттягивают своим весом чокер, заставляя болезненно впиваться в кожу. Осаму спускается поцелуями по задней стороне ног, вскидывая его бёдра на подлокотник дивана, заставляя изогнуться до нового болезненного стона. Но едва губы доходят ещё ниже, оставляя там засосы, Накахара замирает в ожидании, осознавая, что сейчас произойдёт. Язык Дазая проходится между ягодиц, слегка прихватывая тонкую кожу губами и вызывая громкий стон наслаждения. Шатен делает это достаточно редко, и Чуя не упускает возможности насладится, даже если придется просить. Парень всё ещё дразнит, проводя лишь по промежности, но стоит выбить ещё один более громкий стон и язык входит внутрь, вылизывая горячие стеночки. Чуя слегка рычит, стараясь держаться. Ногтями царапает обивку дивана, до которой можно дотянуться, но всё же вскрикивает, едва только стоит языку начать двигаться внутри. Темп ускоряется, но периодически останавливается. В такие моменты Осаму выходит полностью, дразня лишь быстрыми движениями кончика языка сокращающееся колечко. Слюна пошло хлюпает и он сглатывает, отстраняясь. Следом тут же слышится разочарованное мычание и он ухмыляется. Заметив красные следы от чокера на шее парня, отстегивает его ноги, а потом и само украшение. Цепь падает на пол, а натертые полосы заменяют новыми засосами. Чуя стопой тянется к чужому паху, вклиниваясь между его ног и добираясь к возбуждённому члену уже коленом. И Осаму, на удивление, позволяет. Стискивает его ногу бёдрами, давая почувствовать ощутимый бугорок в штанах, и только в этот момент Накахара осознаёт, что это очередная изощрённая издёвка. Он уже не выдерживает, просяще стонет и вскидывает бёдра. Но Дазай непреклонен. Он наклоняется ближе, всё ещё не касаясь губ парня, зная, как Чуе нравятся поцелуи. Плечи тоже начинают покрывать нежными прикосновениями губ и от Накахары слышится недовольное мычание. — Чего ты хочешь? — Осаму старается держать голос ровно, но тот всё равно хрипит от возбуждения и рыжеволосый прикусывает губу. — Возьми меня. — сдаётся. Это звучит как зелёный свет, даже без подготовительного отсчёта. Либо Чуя настолько заведён, что поступился собственной гордостью, либо Дазай слишком очевидно требует, что тот так быстро соглашается, лишь бы получить желаемое. Но, тем не менее, Осаму тут же скидывает свои брюки и капает на руку увлажняющий гель для рук. Чувствуя головку члена у входа, Чуя сжал пальцы на ногах, прижимая Осаму ближе. Первый толчок. Сразу до основания. Накахара вскрикивает, быстро дыша от резкого действия. Внутри приятно растягивает, заполняет все нужные места. Идеально. Второй толчок сразу по простате и парень выгибается, сжимаясь вокруг члена, от чего шипит и низко стонет уже Дазай. Чуя привыкает быстро, и едва лишь расслабляется, как темп начинает набирать обороты. Осаму не даёт ни передохнуть, ни привыкнуть, вдалбливая парня в диван. Следит за тем, чтобы на лице Накахары не было ни единой болевой эмоции, обходится аккуратно и деликатно, но всё равно несколько жестоко. И рыжеволосый всегда удивляется, как остаётся без травм, даже если на утро не может сделать и шагу без боли в спине или заднице. Дазай меняет угол, снова попадая по простате. Каждый новый толчок теперь приходится по ней с безумной скоростью, и Чуя уже не знает, куда себя деть. Слёзы от удовольствия скатываются по щекам, но их бережно сцеловывают, всё также огибая губы. Накахара дёргает связанными руками и ремень с них спадает, как и перчатки. Он тут же обхватывает парня за шею, прижимая ближе к себе. Темп увеличивается, заставляя сжаться сильнее и задрожать, в ожидании скорой разрядки. — Осаму... Я близко... — хриплый стон почти на ухо, смешанный с придыханием. И только в этот момент Чуя получает долгожданный поцелуй. Такой чувственный и долгий. Он сжимает чужие волосы и слегка оттягивает, расслабляется полностью, позволяя Осаму войти максимально глубоко. Рыжеволосый впивается ногтями в спину парня, оставляя кровавые борозды. Волна удовольствия накатывает обоих и в порыве этого чувства Накахара ощущает, как горячая жидкость разливается внутри, вызывая ещё один долгий стон. Он окончательно выдыхает и расплывается от тянущейся, но приятной усталости в чужих руках. Чуя открывает глаза, когда с них снимают повязку. Краткий поцелуй в извинение приходится на каждое веко, а в заключение и на припухшие губы. — Я больше не буду с тобой спорить... — Накахара ложится удобнее, морщась от стекающей по бедрам спермы. — Ты и раньше так говорил, Чу.