Spill the feels

Минхао сидел в парке у реки, продрогший от холода. Он весь намок до ниточки, пока дождь продолжал лить, даже не думая останавливаться. Серые облака лишь сгущались, а время шло к ночи. Становилось темнее, уличные фонари почти не работали, лишь иногда мигая и освещая худощавую фигуру. На побледневших руках расцветали фиолетовые синяки, а разбитую губу жгло. Он всхлипнул и даже не был уверен, плачет ли, когда соленые слезы перемешивались с сильным ливнем, хлещащим по лицу. Одежда прилипла к телу, покрытому ссадинами, а с волос стекали капли воды. Он тер покрасневшие глаза руками, в попытках подавить рыдания, готовые в любой момент сорваться с губ. Минхао весь замерз от холодного ветра и закашлялся, кажется, заболев. Кожа покрылась мурашками. Он прижал колени ближе к себе, обхватывая их руками, склонил голову ещё ниже, шмыгая носом. Мёнхо давно не чувствовал себя таким разбитым. Он проводил пальцем по губе с запекшейся кровью, когда воспоминания нахлынули на него с новой силой, делая ещё больнее. И нет. Он уже почти не чувствовал ту жгучую боль в теле. Она давно притупилась от холода, а конечности словно онемели. Теперь болело лишь его разбитое сердце, что, по его мнению, в сотни раз хуже физической боли. Обида, ложь, сомнения, ссора, крики. Этим поздним вечером вокруг ни единой души. В итоге он не удержал равновесие, навалившись сверху. Джун с глухим стуком ударился. Минхао придавил его и, ни секунды не теряя, замахнулся, вновь ударив кулаком по лицу. Тот болезненно зашипел, когда из носа после удара потекла ярко-красная кровь. Он перехватил чужую руку и без особых усилий перевернул их, оказываясь сверху. Минхао всегда был легче пушинки, но цеплялся за него сильно, по сути своей ничем не отличаясь от вредного кота. Он почти захныкал, когда пытался вырваться, а Джун лишь сильнее сжимал его руки, припечатывая к холодной дорожке парка. Он знал, что поступил неправильно, что должен был и дальше оставлять холодность ума, а не своими руками рушить воспоминания кирпичик за кирпичиком. И он точно не должен был в чём-то обвинять Минхао. Ведь он так хрупок, от лёгкого дуновенья появляются трещины, и он закрывается в себе. Но стоит его случайно разбить... Минхао создан, чтобы любить и заботиться о нём, но Джун не может дать всё то, чего тот заслуживает. Минхао смотрел красными, влажными глазами, нервно кусал губы. На секунду ему даже показалось, что в красивых, сейчас стеклянных, а когда-то сияющих глазах Джуна что-то промелькнуло, но читать чужие мысли он не мог. Ха? Жалость? Сомнения? А показалось ли? По крайней мере он был уверен, что действительно жалок. Бесконечная обида скребла сердце до глубоких царапин с темными кровавыми подтеками. В него будто впились острыми когтями, оставив после себя гнойную рану. Он вывернул всю душу наизнанку, но какой ценой? Разве оно стоило того? – Хви? Лишь один хриплый вопросительный вздох, и Джун действительно словно замешкался. Хватка на секунду ослабла, чем Минхао и воспользовался, поспешно отталкивая его от себя и отползая, чтобы встать. Кожа на локтях содралась, а колени болели после падения. Не успев опомниться, следующий удар пришёлся ему по челюсти, заставив отшатнуться назад, чуть ли не падая вновь. Было наивно полагать, что... Глупый. Глупый, глупый... Перед глазами плыло, в висках пульсировало, не позволяя здраво мыслить. Драка в погоне за пониманием друг друга. Честно говоря, Минхао готов сдаться. Он не уверен, сколько времени прошло с момента, когда всё стало слишком серьёзным. С чего всё началось в этот раз? Он сказал очередную глупость? Кто из них ударил первым? Почему? Зачем? Все эти воспоминания перемешались, расплылись, оставляя после себя лишь мутный осадок. У него не получается и слова проронить, кроме сдавленного вскрика от боли. Пока его голову заполняли мысли, Джун наносил удар за ударом. Минхао пинался, царапался и бил в ответ, пока их сердца колотились в едином бешеном ритме. Каждый стук отдавался пульсирующей тяжестью в голове. Кажется, огонек гнева и вражды загорался лишь сильнее? Мёнхо отхаркивал кровь, протирал губы рукавом, чуть пошатываясь. Он совсем выбился из сил, слабо поднимая голову на Джуна. Эта размазавшаяся кровь, царапины, опухшая щека... Джунхви зашипел и поморщился, когда стирал рукой алую струйку из свежей раны. Минхао собирает последние частички силы, вызванные лишь гневом, замахивается кулаком, собираясь ударить, ведь у него ещё остались крошечные осколки гордости, которую без зазрений совести разбили. Вот только Джун вовремя перехватывает его запястье, внезапно потянув на себя и вновь выбивая воздух из лёгких. Правда уже не от ударов. Они тяжело дышат. Минхао голову не поднимает, боится лишний раз взглянуть на него. Боится, что не выдержит, и из глаз польются слезы обиды. Тогда он почувствует себя ещё более втоптанным в грязь, совсем жалким. Джун подозрительно молчал, но Минхао чувствовал на себе его прожигающий взгляд. Хватка на его запястье на секунду усилилась, но, как будто передумав, Джун отдернул его руку. Первый закончил это, поставив точку. Больно смотреть на такого своего Минхао. Джун определённо был разочарован. «В чём? Снова во мне? Или... Ты всё же разочарован в себе?» Тучи над ними всё сгущались. — Отвратительно, — едва слышно прошипел Джун, — Сю Минхао, я отвратителен. Минхао замер. Кажется, его сердце совсем растоптали, потому что оно упало ещё ниже, превращаясь в мерзкую кашу из его гниющей внутри плоти. Запахло зловонием. Горечь обиды неприятно растекалась внутри, к горлу подкатывал ком. Он сомкнул губы, нервно покусывая их, крепче сжал кулаки и поднял дрожащую руку. Звонкая пощечина оставила на щеке Джуна красный след. Он лишь удивлённо выдохнул, поморщившись. — Вэнь Джунхуэй... — его голос, слегка охрипший, дрогнул, — Ты-.. Не- Минхао не смог договорить и поднял голову, взглянув на него глазами, в которых стояли слезы. Первые холодные капли дождя упали на его лицо, но оказались ловко протерты. Джун молча развернулся, больше ничего не сказав. Минхао смотрел, как он удаляется всё дальше. Он ушёл, оставив его одного в тишине сегодняшнего вечера. А дождь всё продолжался. Тупая ревность. Минхао вдруг стало так плохо, что тошнота скрутила, заставляя ослабленно рухнуть. Разум поплыл, он мог думать лишь о том, как бы избавиться от этого зловонного чувства, которое безжалостно стягивало дыхание. Дождь лишь усиливался. Хрустальные капли заставляли тревогу уходить в небытие, растворяясь в забвении под ровным ритмом. Джун давно ушёл, но его удаляющиеся шаги словно всё ещё раздавались эхом в ушах и становились подозрительно громче. Минхао вдруг вздрогнул, когда почувствовал, что дождь резко прекратился. Но ведь точно слышно, как капли продолжают стучать... «Что?» Он замечает, что рядом с ним появляется какая-то тень. Пальцы покалывает, а в горле вновь встаёт ком. Вода капает с мокрых волос, прилипших ко лбу, и стекает ниже по лицу. Он моргает, пытаясь сфокусировать взгляд, после чего быстро поднимает голову. Его глаза расширяются от удивления, а сердце падает ниже. Теперь хочется разрыдаться ещё сильнее, чем сейчас, хотя казалось бы, куда ещё больше? Над Минхао заботливо держат зонтик с беспокойством в глазах. Это не тень, предвещающая новый шторм. Он хлопает глазами, сжимает и разжимает губы, морщится, когда ссадина на лице жжет из-за попавшей воды. Ему тянут руку. Квон Сунён. Его спасательный круг в этом бушующем море чувств, которое тянуло на дно каждого. И Минхао снова готов держаться за каждую частичку отголосков былой надежды. Бледная рука дрожит, он всё же медлит, не до конца придя в себя. Тогда Хоши не ждет, опускается рядом и отбрасывает зонт, несмотря на дождь. Он волнуется, что и Мёнхо весь насквозь промок, когда обнимает его, носом утыкается в шею. Минхао больше не может пытаться подавить чувства, рыдая лишь сильнее. Зубы стучат, хочется согреться. Он слабо обнимает Хоши, просто плачется в чужое плечо и ждёт, что сейчас его отчитают, скажут, что всё это было бессмысленно. Пустая борьба с самим собой, которая завела в тупик. А теперь он ещё создаёт проблемы другим и... Но Хоши молчит, проводит пальцами по мокрым волосам, крепче обнимает. Дождь смывает чужие соленые слёзы. Он и сам уже весь намок по собственной глупости, но холод отрезвляет. Его мягкие похлопывания по спине напоминают Минхао, что тот не один. С ним всегда кое-кто рядом, кто направит в правильную сторону и утешит. — Хао, просто выплесни чувства. Я здесь. — успокаивающий шепот на фоне шума. Хоши готов поклясться, что сам с трудом сдерживает слезы. — Я ещё разберусь с ним — внешне Сунён сохранял спокойствие лишь ради Минхао, но они оба прекрасно знали, что внутри него пылает ярость, которая почти осязательна и обжигает. — Хоши... — ком снова подкатывал к горлу. Минхао не нашёл в себе силы что-то ответить, а Хоши не стал вытягивать из него слова. Они поъежились, когда подул ветер. — Снова нашёл тебя, — Сунён устало выдыхает. Минхао всхлипывает, пока слезы продолжают течь. — Всегда находишь, — голос хриплый, а горло саднит. — Родственные души? Пустота. — Родственные души. Дождь всё смоет. Возможно, прошла минута или пять, а может тридцать? Но Хоши продрог до костей, ещё больше волнуясь за чихнувшего Минхао, дыхание которого становится размеренным, а капли дождя продолжают успокаивающе стучать, позволяя расслабиться. Хоши липнет, как кот, согревает объятиями, переплетает свои всегда тёплые пальцы с чужими, почти посиневшими. Мурашки по мокрой ледяной коже. Дождь – это не просто вода с небес, это символ очищения и обновления. Каждая капля, падая с небес, забирает часть груза забот, оставляя после себя свежесть и надежду на новые начала. Сунён – это и есть дождь в его жизни. Который, в свою очередь, однажды пообещал себе, что будет готов заполнить его выедающую изнутри пустоту.