Крылья

Правда№1

«Во мне святого больше, чем в тебе, брат...»

— А у меня, может, тоже крылья есть.. — Вдруг произнёс Данила, утирая рукавом свитера кровь со своего помрачневшего лица. — У тебя? — пропитанный скептицизмом вопрос тут же ударил в голову, — Ха, не смеши, брат! Какие у тебя могут быть крылья? — разбиваясь после пьяным смехом о стены затхлой квартирки.       И так в миг стало обидно, что внутри аж всё сжалось в единый комок. Юношеская наивность сверкала отблесками непонимания. Горечь оседала всё глубже, утягивая на дно негативной пучины. Вот нужно было ему всё испортить..       По потолку и стенам ползали строки песен Наутилусов, подбивая настрой ещё больше, пока запись на диске не кончилась. Пальцы нервно перебирали распустившийся со временем край одежды. Тёмные глаза бегали от одного угла комнаты к другому, иногда на пару секунд цепляясь за облик старшего брата. Странное давление нависало над головами, от чего в маленькой кухне становилось слишком тошно.       А жгучее желание доказать обратное так и искушало изнутри, заставляя закипать злобой и жаждой справедливости. В голове мелькали десятки мыслей, после взрываясь гранатой в руках. Аргументы подступали к горлу патронами. Наготове было сильнейшее оружие — правда. — И всё же крылья.. — старая песнь запета вновь. Пусть слегка неуверенно, но зато в миг заинтересовывала родной разум. И как только тяжёлые взгляды встретились, можно было продолжать, — Есть же они у меня. Чего ты противишься? — Да если б были.. Обломал ты их себе сам! Выдрал с корнем, как в Петербурге появился и начал кровь проливать! — Желчь Виктора так и хлестала палёной водкой и слюной. Раскрасневшееся от злости лицо отпечатывало странной завистью. Выстроенная истина в голове лопалась точно гранёный стакан в безумной хватке. — Кровь я проливал по твоему указанию и ради тебя. Помогал как мог, а в итоге ещё и виноватым остался.. — Последняя фраза растворилась в горькой ухмылке. Пустые глаза впервые ядовито заблестели. Страшнее этого было лишь то, что поспорить с его словами сложно. — Оставался бы у матери и спокойно бы жил дальше.. Потянуло же тебя.. — Тихое бурчание под нос Багрова старшего заливалось очередным стаканом и неожиданной жалостью. От чего градус только повышался. — А ты мать не трогай! Она как лучше хотела. Ей и так непросто живётся.. Думала, может, хоть у нас с тобой жизнь хорошо сложится... — Стук кулаком по столу отрезвляющим звоном ударил в голову. Вторая пуля из обоймы вылетела, пробив на поражение. — Складывалась, пока ты в Петербурге не появился. Принёс проблем по самое горло. Со дня на день придут за нашими головами, а тебе хоть бы что... — Пьяное откровение выжглось химическим ожогом на юном сердце.       В кухне воцарилась тишина. Горечь от обиды только укрепилась в недрах сломленного нутра. Наблюдать перед собой облаченного в омерзительный свинной облик брата было уже невыносимо. — Да какой же ты мне брат после этого? — С этими словами на месте Данилы в кухне осталось лишь разочарование и злоба.

***

      Ночная улица. Табачный дым ударял по лёгким, застилая разум пеленой. Глаза щурились от яркого света фонаря. Осенний холод пробирал бренное тело, оставляя на коже лёгкое покалывание. Тишина. И только новый альбом Наутилусов проигрывался круг за кругом.       Душа всё ныла. Оставленные родным человеком раны ещё не скоро заживут, если заживут вообще. Всё святое растоптано за один вечер. Яркий облик старшего брата окончательно пал в глазах. Черствый город так изменил простого душой человека, дал ему все богатства в обмен на человечность и семью. Вместо искренности желчь. Вместо тёплой руки холодное лезвие ножа у горла.       Недокуренная сигарета тщетно зашипела в луже, стремясь угаснуть. Тяжёлый вздох печалью разбился о холодные крыши домов. По спине пробегал холодок с последующей тусклой болью. Пара шрамов решили напомнить о себе, загоревшись под натиском негатива. — Святого во мне больше, чем в тебе, брат. И крылья у меня есть. Пока я делаю ради дорогих людей всё, они никуда не денутся, — Оглядываясь на окна квартиры, Данила улыбался. Ибо правда вновь победила.

«Где твои крылья, которые так нравились мне?»

Конец.