"Проблемочки"

После разговора с Соласом Рук, наконец, позволила себе сделать то, о чем мечтала с самого Вейсхаупта – упала на диван лицом вниз и разрыдалась. Но слезы не приносили никакого облегчения. И Рук, не переставая плакать, принялась с исступленной яростью избивать кулаками диванную подушку, пока та не лопнула, выплеснув шелковую набивку, белесую, будто внутренности лежалого трупа. Тогда она схватила ее и с размаха швырнула об стену, закричав: – Чтоб вам всем провалиться, сволочи паршивые! Семьсот диарейных проклятий вам в задницу! Она и сама не знала, кого проклинает – эванурисов, которые неостановимо оскверняли ее мир? Серых Стражей, которые прежде выглядели в ее глазах несокрушимой стеной, а оказались трухлявым забором? Соласа и Варрика, из-за которых она оказалась во все это втянута? Или друзей, которых гордо назвала семьей, держа ответ перед Митал, и которые поступают с ней сейчас так гадко? – Ненавижу, – прошипела Рук обессиленно, сползла с дивана на пол и спрятала лицо в ладонях. Пожалуй, проклинать ей стоило бы себя. За самоуверенность и глупость, за впитанные с детства ответственность и исполнительность. И за дурацкую доверчивость, конечно. – «Ах, мы не можем больше воевать с богами, которые разрушают этот мир, Рук, у нас же проблемочки!» – передразнила она громко и язвительно. – «Вытри нам сопельки, Рук, и своди на горшок, мы же не можем заниматься всем этим сами!» Да у всех проблемы, мать вашу! У целого мира сейчас огромные проблемы! Выньте головы из задниц! Она злобно зарычала, поднялась с пола и, схватив с полки бутылку коллекционного вина, подаренного Тэйей, убежала в музыкальный зал. Он никогда не пользовался у ее команды популярностью. Тут ее точно никто не найдет. – Можно подумать, кто-то станет искать, – скривила она губы. – Все же так заняты своими печальками! – И, злобно отбив кинжалом пробку, сделала первый глоток. Вино оказалось вкусным: тягучим, сладким, с какой-то приятной фруктовой нотой. Впрочем, в вине она все равно не разбиралась. У некромантов крайне редко водился алкоголь, и она впервые попробовала вино уже в Тевинтере. Варрик предложил ей обмыть успешное окончание миссии, которая казалась им ужасно важной, она напилась тогда до голубых нагов, и Варрик долго еще потом над ней из-за этого подшучивал. Но не обидно, а как он умел – мягко и дружелюбно. Так, что это поднимало настроение. Что стало с ним сейчас? Рук вспомнила отстраненное, вечно печальное, немного обрюзгшее лицо старшего товарища и покачала головой. Он ведь тоже поддержал эту ерунду с проблемками, которые срочно надо решить. И удрал обратно в госпиталь, не дав ей вставить и слова. Будто боялся, что она переложит эту обязанность на него. Трус паршивый! Обида разгорелась с новой силой. Хотя, может и вправду боялся. Они все сейчас чего-то боятся, верно? Наложили в штанишки и напридумывали себе важных дел, лишь бы не воевать дальше. Она вот пьет вместо того, чтобы заняться делом и искать выход. Рук мрачно рассмеялась и снова отпила из горлышка. А потом села за рояль и принялась одним пальцем подбирать прилипчивый мотивчик, который был так популярен в Школе Дозорных. Она думала, что детство закончилось, когда ей пришлось ввязаться в Войну Стягов. Провести расследование, втереться кое-кому в доверие и совершить жуткий акт вандализма, не просто упокоив восставшую нежить, а разрушив вместилища духов кое-чьих почивших родственников. Скандал потом разразился не менее страшный, чем сама война. Именно тогда ей из Ракель Ингельвар, восходящей юной звезды Дозора Скорби, пришлось срочно переименоваться в Рук и отбыть из дома навсегда. По крайней мере, так ей тогда казалось. Но даже после изгнания она страшно собой гордилась и твердо верила в то, что поступила правильно. Да и вообще, была молодцом. Взрослой умницей, страшно ответственной и невероятно удачливой. Но кем она была все это время на самом деле? Всего лишь никому не нужной коротышкой-эльфийкой с непомерным самомнением и вечно задранным носом. Ну какой из нее лидер? Что в ней вообще было, кроме идиотской жизнерадостности, не менее идиотского оптимизма и еще более глупой веры в собственную удачу? Да и те сейчас куда-то испарилась… Ей самой надо бы сопли вытирать. Да некому. …Может, в этом дело? Может поэтому она так бесится сейчас? Рук снова мрачно хмыкнула и потерла кулаками глаза, окончательно размазывая потекшую тушь. Чувствовать себя маленькой, глупой и ненужной ей ужасно не нравилось. Но правда редко кому-то нравится, уж в чем-чем, а в этом она успела убедиться. И с этим ей как-то придется теперь жить. Она опять присосалась к бутылке, и в этот момент в дверь деликатно постучали. Рук поперхнулась, сообразив, что стучали по деревянному украшению на стенной панели, потому что двери тут всегда открывались бесшумно и сами собой. – Простите, что я так не вовремя, – услышала она мягкий голос профессора Эммрика и стремительно обернулась. Вообще-то Эммрик ей нравился. Даже слишком нравился! Он относился к ней, как к равной, без намека на снисходительность, настороженное недоверие или высокомерие. Они общались на одном языке, у них имелась куча профессиональных тем для разговоров, общие знакомые и общие шутки. Профессор был восхитительно умен и эрудирован, бесконечно терпелив, вежлив и доброжелателен. Он успел дать ей несколько весьма полезных уроков общения с духами. К тому же, она считала его привлекательным мужчиной и время от времени строила ему глазки. Возможно поэтому услышать про дурацкие «мешающие всем проблемы» именно от него было особенно… больно? Эммрик помедлил, разглядывая и бутылку в ее руке, и погубленный макияж, и опухшую от слез физиономию. На его лице не отразилось ничего, кроме участия. – Вы позволите составить вам компанию, Рук? – предложил он кротко. – Вам пришлось сегодня нелегко. Возможно, у меня получится немного скрасить этот вечер? Она махнула рукой и пробормотала немного хрипло: – Если вам этого хочется. Эммрик улыбнулся и вместо ответа переставил одно из кресел поближе к роялю. Рук протянула ему бутылку, почти уверенная, что тот откажется или хотя бы попросит бокал. Но профессор, даже не взглянув на этикетку, отпил вино из отбитого горлышка так же ловко, как она. – Отличный антиванский мускат! – похвалил он. Следом в комнате повисла пауза. Рук совершенно не представляла, о чем им сейчас разговаривать. Ей все еще было ужасно тяжело. И она здорово на него сердилась, хоть он и пришел к ней сам. Скорее всего, ему было что-то от нее нужно. Ну, ей же хотелось быть нужной, верно? – Вы что-то хотели, Эммрик? – спросила она прямо. – О, ничего такого, что не могло бы подождать. Мне показалось, вы расстроены. – Интересно, с чего бы, – буркнула Рук грубовато, избегая смотреть ему в глаза. – Поводов для этого более, чем достаточно, – вздохнул профессор. – И, боюсь, один из них добавил именно я. – Неужели? – все так же сверля взглядом клавиши, проворчала она. – Вы на меня сердитесь, – печально кивнул Эммрик. – Не думаю, что ваша обида исчезнет, если я поясню вам смысл своей просьбы. Но, возможно, она перестанет казаться вам… бессмысленной? Или, может быть, эгоистичной?   Она забрала из его рук бутылку, отпила и кивнула в ответ: – Возможно. Говорите. – Произошедшее в Вейсхаупте произвело неизгладимое впечатление на всех нас, – произнес Эммрик негромко. – Оно со всей наглядностью продемонстрировало несоизмеримость наших сил с силами врага… – То есть, вы струсили, – уточнила Рук резко. – Несомненно, – Эммрик выпрямился в своем кресле. – И страх смерти, и осознание ее близости и неизбежности естественны в этой ситуации. Если раньше у нас и были какие-то иллюзии, то теперь их нет. Впрочем, я ни в коем случае не хочу сказать, что у нас нет шанса! Я настроен продолжать нашу борьбу со всей заложенной во мне страстью! Испугаться в нашем случае не значит сбежать или опустить руки. Но… у вас когда-нибудь было дело всей жизни, Рук? Что-то невероятно важное для вас, что-то, что продолжит существовать, когда вас не станет? Она, наконец, подняла на него удивленный взгляд. Эммрик выглядел непривычно строгим и собранным. Его унизанные кольцами пальцы стискивали подлокотники кресла, словно профессор не вел разговор, а летел на этом кресле с обрыва. – Некоторые дела нужно завершить сейчас, чтобы сожаления о них не заставили нас дрогнуть потом. Не сделали нас слабее, – сказал он, настойчиво глядя ей в глаза. – Чтобы мы могли идти навстречу смерти с легким сердцем, понимаете? Идти за вами, Рук, и больше не оглядываться. – Нет, – беспомощно пожала она плечами. – Если меня чему-то и научили в Дозоре Скорби, так это тому, что все мои переживания не имеют значения. Не перед лицом долга и смерти. Да и разве могут какие-то сожаления сделать слабее? – Все-таки вы еще слишком юны, – Эммрик улыбнулся ей своей обычной ласковой и ободряющей улыбкой. – Я даже немного вам завидую. Вы, конечно, вовсе не обязаны выполнять эту просьбу. Но я прошу вас – подумайте над моими словами, когда у вас будут на это силы и время. А сейчас, позвольте мне сменить тему. Как вам кажется, кто самый загадочный некромант Дозора Скорби? Рук фыркнула: – Вы что, хотите посплетничать о коллегах, профессор Волькарин? – О, зачем же так прямолинейно? – приподнял он брови и принял крайне невинный вид. – Обсудить. Поделиться мыслями. Своими и чужими наблюдениями. Рук все-таки рассмеялась: – Ла-адно! Допустим, Воргот. Я всегда мечтала заглянуть ему под капюшон! – Заглянуть под капюшон? – переспросил Эммрик с возмущением. – Ну и нравы у современной молодежи. Когда я был студентом, мы мечтали заглянуть ему под мантию! Они рассмеялись уже вместе. Рук отпила вино, передала бутылку, и разговор потек сам собой. И узел страха и ледяной ярости в ее груди начал потихоньку распускаться.