Кровь не отстирывается.

Бам

      Кадзуха бьётся головой о стену, но вместо болезненного шипения с губ срывается сдавленное мычание. Пульсирующую боль в затылке заглушает саднящая боль от оставленного Скаром укуса на плече. Каэдэхара не успевает и выдохнуть, как тот впивается в его губы и ненавистно кусает. Так, что парень жмурится, и по щеке скатывается несколько слёз. Скарамучча, замечая это, усмехается. Давит большим пальцем на губу, заставляя вытечь из образовавшейся на ней ранки больше крови, и мажет ею по скуле, ловя одну из соленых капель. Он заглядывает в глаза Кадзухи и на мгновение ощущает прилив нежности. —Ты отвратительно красив, когда напуган, —шепчет Скар в чужие губы, аккуратно убирая прядь белоснежных волос за ухо, прежде чем схватить за собранную в хвост копну и потянуть, вновь с силой впечатав в стену. —Я ничуть не напуган, —ухмыляется Каэдэхара, жмуря один глаз от боли, медленно расползающейся по всей поверхности головы. —Хах. Правда?       Сжимая волосы ещё сильнее, он оттягивает их в сторону, заставляя Кадзу отклонить голову. Кусает между плечом и шеей, сжимая зубы до момента, пока не услышит задушенный всхлип и не почувствует, как дрогнула одна из рук, крепко прижатых к стене над головой их хозяина. Скар прислоняется к нему грудью, коленом слегка раздвигая ноги, чтобы уткнуться бедром в пах и почувствовать стояк. —Смотри не захлебнись собственной кровью от удовольствия, придурок. —произносит Скарамучча, утирая из-под ранее разбитого им же носа Кадзухи кровь. —Уверен, ты будешь только рад такому исходу. —лишь на секунду промелькнувшая ехидная улыбка оказывается стёрта на удивление нежным поцелуем. —Не буду. Из кого же мне тогда выбивать дерьмо?       Каэдэхара усмехается. Удивительно, как легко их ссоры перерастают в драки, а следом за драками в это. Ещё несколько минут назад их, сцепившихся прямо в коридоре колледжа после очередного обмена колкостями, разнимали трое старшекурсников и ругал препод за испачканный кровью кафель. Сейчас же Скарамучча уже с совершенно другим настроением продолжает наносить ему увечья в туалете посреди пары, пока громко бьющаяся о стенки стоящей рядом раковины вода заглушает каждый подозрительный звук. Возможно, это всё прозвучит крайне сомнительно, но Кадзуха со стопроцентной уверенностью готов заверить, что на самом деле Скарамучча – самый милый и нежный партнёр на свете. Просто становится до ужаса раздражительным на публике, перед которой они ежедневно отыгрывают роли до одури ненавидящих друг друга одногруппников. И Кадзу порой вовсе не против помочь Скару выпустить гнев, между делом удовлетворив свои небольшие мазохистские потребности. —Ты ещё успеваешь думать о чем-то постороннем? —Скар наконец отпускает его волосы и медленно проводит пальцами по шее, но лишь за тем, чтобы в следующее мгновение резко сжать их на чужом горле. —Просто думаю о том, насколько ты потрясающий парень, —хрипит и снова ухмыляется. —Завали. —он сдавливает горло Кадзу ещё сильнее, и, отсчитав пять мучительно долгих секунд, отпускает. —Вижу, ты сегодня в настроении, —Каэдэхаре требуется время, чтобы прийти в себя и отдышаться, потому он далеко не сразу замечает, что Скар отошёл от него и теперь зачем-то копается в рюкзаке. Впрочем, когда он оказывается перед ним с канцелярским ножом в руке, всё становится ясно. —Не против в этот раз испачкаться сильнее обычного?       В сопровождении ряда характерных щелчков он выдвигает лезвие, внимательно глядя в глаза Кадзухи, у которого от блеска восхитительно острого кончика ножа перехватило дыхание. —Ох, блять, —нетерпеливо выдыхает, с возбуждением и пьянящим доверием заглядывая в индиговые омуты. —Сделай это.       Скарамучча подходит ближе, почти вплотную, и ему даже не требуется просить, чтобы рука партнёра с закатанным рукавом оказалась у него на ладони. Они редко заходили настолько далеко, но каждый раз это было потрясающе. Странное, пугающее удовольствие, вершина доверия и взаимопонимания. Это больное развлечение было ничуть не хуже самого нежного и медленного секса. В каком-то смысле даже лучше.       Скар подносит лезвие к руке, кидает мимолётный взгляд на Кадзуху, закусившего губу в предвкушении, и, надавив, проводит им по нежной коже. На несколько секунд они словно оказываются в вакууме: время замирает; вокруг становится ужасно тихо, не слышно даже гул воды, текущей из крана, лишь синхронное биение сердец и сбитое дыхание. Порез медленно рдеет, становясь более видимым. Наружу просачиваются первые капли крови, и время возобновляет ход.       У Скарамуччи срывает тормоза. Он хаотично наносит порезы, то глубокие, то едва заметные, то медленно, то быстро, давит на них, размазывает кровь по всей руке, пачкая края белоснежной рубашки. Припадает к коже губами, слизывает алые капли и целует каждую краснеющую ранку. Затем убирает лезвие внутрь, но лишь для того, чтобы безопасно расстегнуть пуговицы на рубашке Кадзу. Тот в свою очередь, тяжело и нетерпеливо дыша, хватает партнёра за щеки, затягивая его в смазанный поцелуй. Не отрываясь от чужих губ, Скар проводит ладонями по обнаженной груди к плечам, спуская с них рубашку. Вновь выдвигая лезвие, он кладёт руку на шею Кадзу у самого основания, фиксируя, но не сжимая, и оставляет яркий порез прямо над ключицей. Каэдэхара судорожно выдыхает, чувствуя, как капельки крови едва ли успевают сползти ниже, прежде чем партнёр ловит их языком и припадает к порезу губами. Кадзу зарывается пальцами в его волосы на затылке и жмурится, когда Скар оставляет на месте только образовавшейся раны засос. Облизываясь, он глотает слюну с ярким привкусом железа и довольно улыбается, целуя светловолосого под ухом.       Ощущая на плече холод лезвия, Кадзуха медленно втягивает носом воздух, готовясь к новой порции лёгкой боли. Как вдруг чувствует, как резко из-под ног уходит земля. Скарамучча чертыхается, падая на пол вслед за партнёром, и, ощутив резкий холод и мокроту, поднимает голову. —Блядская раковина, —справедливо замечает он, глядя, как вода переливается через керамические стенки и стекает на ставший отвратительно мокрым и скользким пол. —Ты в норме?       Скар переводит взгляд на Каэдэхару, неподвижно сидевшего на полу и смотрящего на ладонь, перепачканную в собственной крови. При падении он ненамеренно сильно надавил на нож, оставив чересчур глубокий порез, из которого теперь сочилась густая алая жидкость. —Я теряю сознание, —со смешком обозначает Кадзуха, поднимая взгляд на парня и улыбаясь уголками губ. —Бля..       Скарамучча, бросая нож, который всё это время сжимал в руке, спешно поднимается и выключает воду, бросая мимолётный взгляд в раковину, по личным соображениям решившей чем-то забиться. Опускаясь на колени перед рюкзаком, он выуживает оттуда бутылку воды и упаковку спиртовых салфеток, после чего подползает к Кадзухе. —Чего лыбу давишь? —с тревогой и раздражением в голосе спрашивает, открывая салфетки. Однако ответа на его вопрос Кадзу выдать не успевает, перебивая самого себя неожиданно громким резким выдохом, вызванным жгучей болью на месте пореза. —Тише ты, —шипит Скарамучча, прижимая сразу несколько салфеток к ране. —Держи давай.       Убедившись, что Кадзуха хорошо прижимает пропитанную спиртом тонкую ткань к порезу, он берёт бутылку и, открыв, подносит к губам партнёра. Светловолосый успевает сделать лишь пару неравномерных глотков, прежде чем подавиться и закашляться. —Твою мать. Ты хоть что-то можешь сделать нормально? —Нотки беспокойства в голосе Скара противоречат лёгкой пощёчине, которую тот ему отвешивает. —У меня к тебя аналогичный вопрос, —усмехается Кадзуха, с удовольствием замечая, что возбуждение из его тела даже теперь никуда не девается. Впрочем, как и у Скара. —Ты серьезно сейчас ловишь кайф? —Скарамучча наклоняется ближе к лицу парня, пытаясь понять, собирается ли он всё ещё падать в обморок, как вдруг вздрагивает, ощущая навязчивое давление на пах. —А ты нет что ли? —стянув один ботинок, Кадзу давит носком ноги на бугорок в штанах парня и ехидно улыбается. Он чувствовал, как кружилась голова, как темнело в глазах и немело пульсирующее плечо, как болит рука, шея и затылок, как всё это будоражило его и заставляло сердце биться быстрее. —Больной, —удивленно мотнув головой, Скар издает тихий смешок и тут же затыкает Каэдэхару поцелуем, не позволяя ему выдать ответную очевидную фразу. Он нагло солжет, если скажет, что его не возбуждал вид светловолосого. Весь в крови, порезах и укусах, тяжело дышащий и едва ли остающийся в сознании, но между тем довольно улыбающийся и готовый любой ценой довести начатое до конца. Действительно больной. Такой же, как сам Скарамучча. И в осознании этой маленькой нездоровой схожести было нечто до одури будоражащее.       Поднимаясь на ноги, Скар подаёт Кадзухе руку и, стоит тому ухватиться за неё, тянет на себя, после чего снова толкает его в стену. Потянувшись к пряжке на ремне, ловко высвобождает его и спускает брюки вместе с трусами. Скарамучча вновь прижимается к партнеру с настойчивым, смазанным поцелуем, чувствуя, как тот безуспешно пытается расстегнуть его штаны. Отстранившись, он, недолго думая, пропихивает Каэдэхаре в рот три пальца, между тем свободной рукой проводя по его члену и надавливая на головку, вырывая сдавленный стон. Стоит только Кадзу закончить облизывать пальцы Скара, как тот вынимает их и приставляет к анусу. Первый палец проскальзывает легко – Кадзуха, по всей видимости, ещё с утра позаботился об этом – так же легко входить второй, а следом за ним с небольшим сопротивлением и третий. Растяжка занимает не так много времени, которое Скарамучча с пользой тратит на то, чтобы оставить на плечах и шее Кадзухи новые следы. Между делом он поглядывал на случайную рану, из которой всё ещё сочилась кровь, и слизывал стекающие по ключицам и груди капли. Когда же Кадзу начал нетерпеливо мычать и постукивать ногой, за что Скар на него зашипел, напоминая, что теперь прикрытия в виде шума воды у них нет, он вытащил пальцы и, наконец, спустил собственные брюки.       Мгновение, и Скар полностью проникает внутрь, ладонью закрывая проронившему полный наслаждения выдох Кадзухе рот. Подхватив его под колени, Скар поднимает партнёра и заставляет обхватить его торс ногами, прижимая спиной к стене. В этом положении они рисковали снова упасть на пол, но осознание опасности лишь сильнее будоражило разгоряченное сознание. Прикусив большой палец, свободной рукой Каэдэхара хватается за плечо Скарамуччи, сжимая и без того мятую рубашку. Скар двигался абсолютно хаотично и непредсказуемо – то резко и быстро, то медленно и осторожно, перемешивал понятия между собой и не позволял Кадзу найти хоть какую-то закономерность. Это выбивало из лёгких последний воздух, заставляло сердце бешено биться. Плечо ныло и кололо монотонной, возбуждающей болью, порезы и засосы пульсировали в ритме сердцебиения. Несколько раз Кадзухе начинало казаться, что он всё же потеряет сознание, и, желая предупредить об этом забывшегося в наслаждении партнёра, он тихо выстанывал его имя. Однако, стоило Скару отозваться, как Кадзу усмехался и закатывал глаза, отвечая задушенным «я люблю тебя». И Скарамучча, краснея, что есть силы кусал его, выстанывая «я тебя тоже, придурок».       Откинув голову назад и поддавшись накрывшему с головой удовольствию, Каэдэхара, забывшись, глухо вскрикивает, когда Скар толкается особенно сильно, а затем выходит, пачкая его брюки белесой жидкостью. Расстроенным протяжным стоном он приводит темноволосого в чувства, и тот, обхватив его член, быстрыми и резкими движениями доводит Кадзу до пика.       С лёгкой дрожью выдохнув, Скарамучча, обнимая партнёра, опускается вместе с ним на колени и упирается лбом в плечо. Кадзуха обнимает его за шею и зарывается в волосы на затылке, поглаживая методичными круговыми движениями. Секунды тянутся, медленно перетекая в долгие минуты. Отдышавшись, Скар глубоко вздыхает и выпрямляется. Убирая волосы и коротко и ненавязчиво целуя любимого в лоб, он заглядывает в усталые, но до жути довольные рубиновые глаза и с лёгкой улыбкой спрашивает. —Домой? —Домой.