Mist

      Чирк.       Сбежав в очередной раз от обдолбаных родителей, пьяного, разгулявшегося Кевина и в целом этой ебаной недо-семейки а ещё проблем, Кенни стыкается с всего парой препятствий спокойной, ночной эдакой прогулке: на улице дикий ливень, в пачке дешевых триста пять ментол осталось всего три штуки, а газ в зажигалке, сука, на зло вот-вот должен исчерпаться.       Главной проблемой, конечно, без лишних слов можно было бы назвать только первый пункт с грёбанным дождем, ибо и не сказать даже, что без курения Кенни прям не выживет, начнет быть цинично-депрессивным говном и станет ныть, что только зря на улицу вышел - с этим слава богу всё пока не так плохо - но так или иначе сигареты просто... в коем то роде расслабляли. Если не убивающим табачным дымом, то хотя бы простым пониманием этого повторяющегося акта: самовнушение нормальности и какой-никакой стабильности в своей жизни - полезная, так-то, штука.       Кенни на время начинает забывать о финансах, кои держаться по большей части на нём одном, Кенни перестает думать и переживать о своем брате, который за последние года два, кажись, смирился и принял решение повторить путь родителей, и Кенни наконец начинает дышать полной грудью. Всё ещё чувствуя крепкие оковы на ней.       И со своим привычным "всё нормально" - Кенни просто тонет в этом блядском самовнушении.       Чирк.       Как Кенни учила полу-пьяная мать: долги - это всегда плохо. Сам Кенни ещё тогда, в свои юные года, дополнил еле слышно - "особенно если ты ничего ни у кого не брал".       Объясняется это непрофессиональное и смелое утверждение довольно легко и просто: у Кенни такой долг есть. И в целом... заявлять, что он винит Карен в том, что она просто-напросто, блять, родилась, не спросив перед этим а можно ли - не имеет ни грамма ебучего смысла; но и в то же время с прямым ебалом говорить, что Кенни прямо-таки наслаждается нежеланной ответственностью, которую на него тупо скинули эти "взрослые", - верх нерациональности и дебилизма человечества.       На Карен нужны деньги, на Карен нужно время, Карен - отдельная личность, отдельный человек. И воспитывать, заботиться и поддерживать её, когда самому не помешало бы пару ласковых услышать да отпуск на пожизненное взять - тяжело. Очень. Просто, сука, охуеть можно как тяжело: Кенни только до безумия жаль. А как давать заряды позитива, любви и оптимизма, если у тебя прямо-таки на лице всё прямым текстом написано - хер его знает. Ему просто жаль в каких условиях она растет и жаль, что ему приходится врать ей, лишь бы не сделать ещё больнее, чем сейчас. Карен ведь итак уже потихоньку всё осознает - у Карен теперь свои проблемы.       Кенни просто жаль, что на правах старшего брата он не может уберечь её от раннего взросления и обыкновенных проблем.       Чирк.       Иногда Кенни кажется, словно он существует на других уровнях вселенной. Звучит, может, странно, но по-другому сформулировать свою невнятную мысль он не может.       И это, кстати, не какой-нибудь пафосный высер в стиле Картмана, гласящий о том, какой же он взрывчато-сексапильный и в принципе настолько особенный, что каждый раз Кенни хочется напомнить ему про второе значение этого слова - это скорее обычное странное наблюдение, которое мешает ему спокойно жить.       Кенни зачастую... просто никто не замечает. Ходит вон как ненужный никому призрак, бродит по городу, так-то, наполненному людьми, и концы с концами сводит, никого не беспокоя, словно какой-то тихоне из параллельного класса, коя громче тридцати децибел в жизни не говорила. Но это ведь не так: Кенни то ведь, сука, громкий!       Кенни взрывал школьные толчки петардами в пятом классе просто "по приколу, хули", Кенни переворачивал столы в столовой, перед этим объявив бунт на счёт невкусной колбасы и сока "со вкусом ссанины", а самое безобидное - база всех школьников - уроки срывать, начав ржать из-за очередной нацисткой шутки на пару с Эриком так громко, что и замечание учителя никто не услышал; Кенни одним словом ураган. И при этом всё равно никому нахуй не сдавшийся.       Пышногрудая шлюшка-Бебе с кинком на интересных парней всегда мимо проходит, и не заметив даже светлую макушку, абсолютно любой учитель всегда переспрашивает на счёт его присутствия, ни разу за эти года не вызвав к доске, и даже его единственного постоянного друга Картмана внимание нужно каким-нибудь образом сначала привлечь и только потом начинать разговаривать как два брата-уебаната.       Это всё просто само по себе явление странное и как-либо объяснить его - Кенни не может ещё с детства. Может обыкновенная аномалия Южного Парка, которая в этих краях не является чем-то особенным, а может проблема в самом Кенни, который непонятно зачем вообще родился.       В любом случае Кенни не хочет быть пустым местом.       Чирк.       — Сука, ебучая зажигалка... — ругается под нос он.       Ливень, кажись, и не думает прекращаться - льёт как из ведра, клятый, и лишь становится громче, сильнее. Настолько разросся за последние пару минут, что полу-выкуренную сигарету потушил, а бедному Кенни теперь сиди-мучайся, как бы дрянь эту поджечь вновь! Та ведь ещё промокла, блядина, но проебывать целую сигу не хотелось: Кенни лучше табак этот просто так сожрет, чем выбросит. Сейчас всё итак дорого.       Безнадежно чиркнув ещё пару раз, Кенни цокает языком, маленько психует, выбрасывает зажигалку куда-то в сторону дороги, даже взгляд не кинув на неё, и недовольно топает бог знает куда, не думая о таких мелочах, как направление или смысл. Плевать.       Потому безраздумно так шагая, в гуще только-только поднявшегося тумана Кенни замечает размытый рыжий огонёк, вселяющий надежду всё же не просрать свои тридцать центов. Видит силуэт - он кажется ему знакомым, но Кенни просто плюет на этот факт и не думает даже попытаться узнать человека впереди, так как главная цель - этот самый огонёк, который оказался таким же съебавшимся от проблем и курящим среди ночи в какой-то жопе Крэйгом.