Гарольд Холмс и ошибка Хагрида

Глава 5. Аэродинамика волшебной метлы и объект, реагирующий на память Каменные коридоры Хогвартса с их прохладой и гулким эхом остались позади. Гарольд, выйдя вслед за однокурсниками, впервые за день вдохнул по-настоящему свежий воздух — влажный, пахнущий травой и дымом далёких каминов. После спертого, неподвижного воздуха замка это ощущалось почти как освобождение: сквозняки снаружи казались живыми, ветер трепал волосы и холодил щеки. Они миновали внутренний двор, спустились по каменным ступеням и вышли на просторное замковое поле. Ветер усилился, поднимая клочья тумана, что стелились по траве. Гарольд машинально отметил перемену в звуке — внутри замка воздух был плотный и вязкий, а здесь каждый шорох разносился свободно, будто мир стал шире. Впереди начинался аккуратный, ровно подстриженный газон, переходящий в линию диких, мрачных деревьев. Даже не нужно было спрашивать, чтобы понять — это и есть Запретный лес. Он отличался от всех лесов, что Гарольд когда-либо видел в книгах или документальных фильмах. Он был слишком темным, слишком плотным и неестественно неподвижным. Казалось, солнце просто не решалось проникать сквозь его густую листву, а тени у самой кромки были густыми, как чернила, и будто медленно дышали. Гарольд почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Дело было не в страхе, а в остром, почти физическом ощущении чужого внимания, исходившего от неподвижной стены деревьев. На влажной от утренней росы траве двумя длинными рядами лежали потертые школьные метлы. Гарольд окинул их критическим взглядом. Древние, с местами облупленным лаком и редкими поломанными прутьями, торчащими в разные стороны под нелепыми углами. Аэродинамически несостоятельная конструкция. Отсутствие рулевых поверхностей. Сомнительный центр тяжести. По всем законам физики, этот предмет был способен лишь неуклюже царапать землю. Не понадобилось и команды: первокурсники сами собой разделились на два лагеря на небольшом удалении друг от друга. Противостояние было очевидным — Гриффиндор против Слизерина. В рядах гриффиндорцев царило нервное возбуждение: Рон нетерпеливо переминался с ноги на ногу, Симус Финниган что-то оживленно шептал Дину Томасу, а Гермиона стояла с идеально прямой спиной, словно готовилась не летать, а отвечать у доски. Слизеринцы же, напротив, демонстрировали скучающее высокомерие. Малфой стоял, лениво опершись на бедро, и что-то с ухмылкой говорил своим массивным телохранителям — Крэббу и Гойлу. Гарольд иронично отметил, что в этом году на обоих факультетах оказалось одинаковое количество учеников. Почти слишком идеально. Нужно будет потом изучить статистику прошлых лет. Всегда ли так было, или это так совпало… Он присоединился к своему факультету, чувствуя изучающий взгляд Малфоя напротив, и перевёл всё внимание на женщину, которая решительно направлялась к ним по полю. — Какая прелесть, — с энтузиазмом прошептал Рон рядом с ним, его глаза горели от предвкушения. — Фред и Джордж рассказывали, что школьные метлы не очень быстрые, но для начала сойдет! — В книге «Квиддич сквозь века» говорится, что первые метлы были крайне неудобными и летали только по прямой, — вмешалась Гермиона, поправляя мантию. Ее голос был напряжен, словно она готовилась к экзамену, а не к полету. — Современные модели имеют сложные чары для балансировки и контроля высоты. Думаю, в этих тоже есть базовые заклинания стабилизации. — Чары стабилизации? — тихо пробормотал Гарольд, больше для себя, чем для них. — Это не объясняет источника подъемной силы. Чтобы поднять объект массой, скажем, сорок килограммов, требуется энергия, которая должна откуда-то браться и куда-то прилагаться. Их тихий спор прервал резкий, властный голос. — Добро пожаловать на ваш первый урок полетов! К ним решительным шагом приблизилась их инструктор. Это была женщина, словно высеченная из кремня: невысокая, но с очень гордой прямой осанкой. Короткие седые волосы стояли торчком, а пронзительные желтые глаза, как у ястреба, обводили учеников строгим, всепроникающим взглядом. Первокурсники тут же перевели на нее взляд и затихли. — Я мадам Хуч, — отчеканила она, — А теперь, чего вы ждете? Встаньте слева от своей метлы. Живее! Ученики тут же засуетились, занимая указанные позиции. — Протяните правую руку над метлой, — скомандовала мадам Хуч, — и скажите четко и ясно: «Вверх!» Класс наполнился нестройным хором голосов. — Вверх! ВВЕРХ! Вверх! — Вве-е-е-е-ерх! Гарольд наблюдал. Метла Рона, казалось, только и ждала команды — она тут же подпрыгнула ему в руку, словно верный пес. Метла Малфоя взлетела в его ладонь с самодовольной легкостью. Десятки метел по всему полю начали подергиваться, некоторые неуверенно поднимались на пару дюймов и падали, другие сразу же оказывались в руках своих владельцев. Гермиона, нахмурив брови, повторяла команду с дикторской четкостью: «Вверх! Вверх!», но ее метла лишь лениво перекатилась по траве, отказываясь подчиняться. Гарольд протянул руку. Он посмотрел на кусок дерева перед собой. Его разум, привыкший к логике и порядку, сопротивлялся. Это невозможно, — твердил внутренний голос. У этого объекта нет механизма для полета. Он произнес слово, но оно вышло пустым, лишенным всякой убежденности. — Вверх. Метла не шелохнулась. Он попробовал еще раз, громче, подражая остальным. — Вверх! Никакой реакции. Он чувствовал укол раздражения. Это было нелогично. Почему у Рона получилось, а у него — нет? Он проанализировал действия Рона — тот не делал ничего особенного, просто хотел, чтобы метла взлетела. Намерение, — снова всплыли в памяти слова Флитвика. Но как можно «намереваться» сделать то, что твой разум считает абсурдным? Это все равно что пытаться силой мысли поднять камень, зная все о гравитации. Он закрыл глаза на секунду, отключаясь от шума. Он должен был переформулировать задачу. Не «заставить нелетающий объект летать», а «активировать функцию заложенную в этот артефакт». Он не должен понимать как это работает, он должен лишь отдать правильную команду системе, которая уже существует. Это не нарушение законов физики, это использование других законов, которые он пока не изучил. Он открыл глаза, посмотрел на метлу и протянул руку. Гарольд не просил и не надеялся. Он внушил себе мысль что это должно произойти. Объект должен находиться в его руке. Команда: «Вверх». — Вверх. Метла резко дернулась и с силой ударила ему в ладонь. Не изящно, но эффективно. Он сжал древко, чувствуя под пальцами шероховатое, теплое дерево. — Так, — кивнула мадам Хуч, когда большинство учеников справились с задачей. — Теперь оседлайте их. Да-да, не бойтесь. Крепко держитесь. И не сползайте к самому концу, иначе потеряете равновесие. Гарольд сел на метлу, чувствуя себя неуклюже. Прежде чем продолжить, он поднял руку. — Да, мистер Холмс? — Профессор, я хотел бы уточнить принцип действия, — начал он ровным, исследовательским тоном. — Каков источник подъемной силы? Метла генерирует поле, которое локально изменяет гравитационную постоянную, или она создает направленный вектор тяги, отталкиваясь от… чего-либо? Мадам Хуч уставилась на него, моргнув. Несколько слизеринцев хихикнули. — Что, простите? — переспросила она. — Я спрашиваю о механизме полета, — терпеливо пояснил Гарольд. — Это поддерживающее заклинание, требующее постоянной ментальной концентрации, или в древко заложен автономный чар, который мы лишь активируем и направляем? И каков его источник энергии? Лицо мадам Хуч стало непроницаемым. Она подошла к нему вплотную. — Мистер Холмс, — отчеканила она, глядя на него своими ястребиными глазами. — Это метла. Она летает, потому что она на это зачарована. Вы ее не анализируете, вы ее чувствуете. Вы направляете ее своей волей и магией, а не пишете по ней диссертацию. Вам ясно? — Не совсем, — честно ответил Гарольд. — Понимание системы позволяет использовать ее более эффективно. — Еще один вопрос о «гравитационных постоянных», и вы будете до конца года полировать эти метлы вручную, — ледяным тоном пообещала она. — А теперь, как и все остальные. Я хочу видеть легкий взлет на мой свисток. Оттолкнитесь ногами от земли. Держите метлу ровно, зависните на пару футов, а затем сразу же приземлитесь, слегка наклонившись вперед. На мой свисток. Три… два… Но она не успела договорить. Невилл Лонгботтом, который с самого начала урока выглядел так, будто его ведут на казнь, издал испуганный писк. Он, видимо, так боялся опоздать, что оттолкнулся от земли еще до свистка. Его метла, словно пробка от шампанского, рванула вертикально вверх. — МИСТЕР ЛОНГБОТТОМ! НАЗАД! — крикнула мадам Хуч, ее голос впервые за урок дрогнул от настоящей тревоги, но было поздно. Невилл взмыл в небо, как неуправляемый снаряд. Его испуганные, тонкие всхлипы доносились с высоты десяти, затем двадцати футов, становясь все слабее и отчаяннее. Гарольд замер, его мозг инстинктивно попытался обработать ситуацию как очередную задачу. Система вышла из-под контроля. Метла не подчиняется командам. Он видел, как Невилл не пытается управлять, а просто судорожно цепляется за древко. Траектория полета была абсолютно хаотичной — метла дергалась из стороны в сторону, словно живое, взбесившееся существо. И тут до него дошло. Она реагирует на панику. Это был не сбой механики, это был порочный круг: страх Невилла делал метлу неуправляемой, а ее неуправляемость только усиливала его ужас. Но эта холодная аналитическая мысль утонула в ледяной волне, поднявшейся изнутри. Это был не просто интересный феномен для наблюдения. Это был мальчик, его однокурсник, который вот-вот мог умереть. В ушах Гарольда стоял только затихающий плач Невилла, а в груди неприятно сжалось. Он вспомнил, как его собственная метла не слушалась его пару минут назад. Холодная, тошнотворная мысль пронзила его: А если бы это был я? Анализ рассыпался, уступая место чистому, детскому страху. Он видел, как крошечная фигурка Невилла беспомощно болтается на фоне огромного, равнодушного серого неба. Затем произошло то, чего он боялся. Невилл соскользнул. На одну бесконечную секунду все замерло. Время, казалось, замедлилось, растянулось, как патока. Он видел, как мальчик отчаянно цепляется за прутья метлы, как его пальцы, побелевшие от напряжения, начинают скользить. Все его теории о чарах, о подъемной силе, о когнитивных триггерах — все это не имело сейчас ни малейшего значения. Перед лицом простого, жестокого закона гравитации вся магия казалась беспомощной. А потом пальцы Невилла разжались. Класс издал сдавленный, коллективный вздох, будто из всех разом выпустили воздух. Гарольд не дышал. Он просто смотрел, как маленькая фигурка летит вниз. Звук удара был не таким, как он ожидал. Не глухой стук, а отвратительный, влажный звук рвущейся ткани и хруст, когда тело врезалось в газон. Только после этого звука все ахнули по-настоящему. Гермиона сдавленно вскрикнула и прижала обе руки ко рту, ее глаза наполнились ужасом. Рон стоял бледный как полотно, с открытым ртом. Сам Гарольд почувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Мадам Хуч с пепельно-серым лицом была у Невилла через секунду, отталкивая столпившихся учеников. — Сломанное запястье, — констатировала она после быстрого осмотра. Ее голос был напряжен, но деловит. — Ну, могло быть и хуже. Вставай, мальчик. Она повернулась к замершему классу. — Никому не двигаться с места! — приказала она. — Я отвожу этого мальчика в больничное крыло. А вы стойте здесь и не смейте трогать метлы. Если я увижу хоть одну метлу в воздухе, ее владелец вылетит из Хогвартса, не успев сказать «квиддич». Ясно? Она ушла, уводя всхлипывающего и прижимающего к себе руку Невилла. Не успела она скрыться за воротами замка, как Драко Малфой разразился громким, издевательским смехом. — Видели его лицо, этого жирного тюфяка? Если бы ему подложить что-нибудь мягкое, он бы подпрыгнул и улетел обратно на луну! Рон сердито пробормотал: «Заткнись, Малфой». Взгляд Драко упал на что-то блестящее в траве, там, где упал Невилл. Это был маленький стеклянный шар, размером с крупный грецкий орех, наполненный клубящимся белым дымом. — Глядите-ка! — протянул Малфой, поднимая шар и лениво подбрасывая его в руке. — Это же Напоминалка Лонгботтома! Бабка прислала, чтобы он не забыл, какой он тюфяк! — Отдай, Малфой, — спокойно сказал Гарольд, делая шаг вперед. Он не испытывал к Невиллу особой симпатии, но в его сознании еще слишком свежо было воспоминание о падении. О том холодном, липком страхе, который на мгновение почувствовали все, глядя на беспомощную фигурку на фоне неба. И действия Малфоя — это издевательство над только что пережитой, вполне реальной опасностью — казались ему не просто нелогичным проявлением доминирования. Они были глупы. И оттого — совершенно недопустимы. — Думаю, нет, — ухмыльнулся Драко, его глаза хитро блеснули. Он оглядел своих приспешников, Крэбба и Гойла, ища одобрения. — Думаю, я оставлю ее где-нибудь, где Лонгботтому придется ее поискать. Например… на крыше! В этот момент Гарольд заметил кое-что странное. Дым внутри шара, который до этого был молочно-белым, внезапно стал ярко-алым. Его мозг мгновенно заработал. Объект активирован. Триггер: Невилл забыл что-то. Но шар активировался в руках Малфоя, на расстоянии более пятидесяти ярдов от владельца. Следовательно, он не связан с памятью конкретного человека. Значит, он реагировал на что-то другое. На само действие «забывания», которое произошло в непосредственной близости? Или это была отложенная реакция на состояние Невилла перед падением? Как он определял когнитивное состояние пользователя? Это был не просто магический предмет, это был артефакт с обратной связью. Пассивный когнитивный монитор. Его нужно было изучить. Немедленно. — Отдай сюда, Малфой, — повторил Гарольд, но на этот раз в его голосе прозвучали холодные, исследовательские нотки. Малфой, неверно истолковав его настойчивость как вызов, сел на метлу. — Тогда догони, Холмс! — крикнул он, с силой отталкиваясь от земли. Он взмыл в воздух и завис на уровне верхушек старых дубов, самодовольно ухмыляясь. — Лови, если сможешь! С этими словами он с силой швырнул шар высоко в воздух по направлению к высокой каменной стене замка. — Гарольд, нет! — испуганно воскликнула Гермиона, хватая его за рукав. — Мадам Хуч велела не двигаться! Ты слышал, она сказала, что тебя исключат! Голос Гермионы был далеким, настойчивым гулом о правилах и последствиях. «Тебя исключат!». Но в сознании Гарольда уже не было места для этих слов. Все его внимание было приковано к маленькому стеклянному шару, летящему к стене. Мысль о том, что он упустит эту улику — первый настоящий факт, не совпадающий с учебниками — была почти физически болезненной. Какой смысл в правилах, если ты не понимаешь сам мир, в котором они действуют? Страх? Наказание? Все это было потом, неважно. А загадка была сейчас, и она вот-вот разобьется. Не раздумывая, он вскочил на метлу и оттолкнулся от земли. Полет был не похож ни на что, что он испытывал раньше. Это была не скорость автомобиля или поезда, ограниченная дорогой и рельсами. Резкий толчок, и земля стремительно ушла вниз. Ветер с ревом ударил в лицо, заставляя глаза слезиться, и мир смазался в зеленые и серые полосы. Его легкие сжались, каждый нерв кричал об опасности, а тело инстинктивно цеплялось за древко. На одно, растянувшееся мгновение, Гарольда захлестнул чистый, первобытный хаос. Восторг от скорости боролся с паникой от потери контроля, адреналин бурлил, перегружая все рецепторы. Но подождите. Нет. Стоп. Где-то глубоко в голове, сквозь этот дикий шум и бешеный пульс, прозвучал его собственный, железный голос. Эмоции — враг мышления. Они только мешают. Включи голову, Гарольд! Он вдохнул. Дыхание вернулось. Мозг включился. Страх никуда не исчез — он превратился в ледяную, кристальную остроту восприятия, заставляя его замечать каждую деталь: как меняется давление воздуха, как свистит ветер, огибая уши, как вибрирует метла под напряженными пальцами. Он наклонил древко вперед, и мир рванул ему навстречу. Скорость не просто увеличилась — она впечатала его в метлу, выбивая из легких воздух. Он чувствовал метлу не как отдельный предмет, а как продолжение собственной воли, как скальпель в руке хирурга — точный и смертоносный. Управлять получилось почти интуитивно. Но вот — блеск! Маленький стеклянный шарик достиг высшей точки своей параболы, сверкнул и начал падать, падать прямо к каменной стене замка. — Мой! — вырвалось у Гарольда вместе с выдохом. Он не раздумывал, направив метлу в крутое пике. Мир превратился в размытое пятно из зеленого и серого. Он видел только две вещи: маленькую блестящую точку и приближающуюся серую стену замка. Каменная кладка неслась на него с ужасающей скоростью, каждый камень, каждая трещинка становились видны с пугающей четкостью. Еще секунда, две… Он вытянул руку не наугад, а в единственно возможную точку пространства и времени, где он и объект должны были встретиться. Холодное, гладкое стекло впилось в ладонь. Он сжал пальцы. Есть. Но стена была уже не в нескольких футах — она была прямо перед ним, готовая размазать его по камням. Он с силой, до хруста в суставах, потянул древко метлы на себя, всем телом изгибаясь назад. Мышцы спины и рук закричали от напряжения. Метла резко сменила траекторию, выходя из пике почти под прямым углом. Перегрузка вдавила его в древко, выжимая воздух из легких, и на мгновение мир погас, сменившись черной пеленой со вспышками звезд. А потом снова появились цвета. Он летел параллельно стене, всего в нескольких дюймах от грубого камня. Он выровнял метлу и, плавно развернувшись, направился к земле. Ноги, коснувшись травы, оказались ватными и слегка дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Он слегка пошатнулся от остаточной инерции. Наступила тишина. А затем гриффиндорцы взорвались аплодисментами и восторженными криками. Гарольд их проигнорировал. Он стоял, переводя дыхание, и с интересом рассматривал Напоминалку. Дым внутри снова стал белым. Значит, триггер был временным, а состояние сбрасывалось после активации. Интересно. — ГАРОЛЬД ХОЛМС! Он поднял голову. К нему, едва не срываясь на бег, приближалась профессор МакГонагалл. Ее лицо было воплощением праведного гнева, губы сжаты в тонкую, белую линию. — Никогда… за все время моей работы в Хогвартсе… — начала она, задыхаясь от ярости. Профессор выглядела так, будто собиралась испепелить его на месте. — За мной! — отрезала она, не дожидаясь объяснений. Рон и Гермиона смотрели на него с ужасом и сочувствием, уверенные, что видят его последние минуты в Хогвартсе. Малфой, Крэбб и Гойл, напротив, едва сдерживали самодовольные ухмылки. Гарольд заставил себя идти за профессором ровным, спокойным шагом, хотя внутри все сжалось в ледяной узел. Его исключат. Эта мысль была не просто неприятной — она была невыносимой. Вернуться на Бейкер-стрит сейчас, когда он только-только прикоснулся к величайшей загадке в своей жизни? Когда каждый коридор, каждое заклинание, каждый иррациональный поступок преподавателя был уликой в деле, которое он еще даже не начал распутывать? Это было бы провалом. Худшим, чем любое наказание. Нет, он должен был ей объяснить. Он мысленно прокручивал слова, отбрасывая неэффективные формулировки. Это не было хулиганством или ребячеством. Это была необходимость. Уникальный исследовательский объект, демонстрирующий аномальное поведение, летел к неминуемому разрушению. Его действия были продиктованы не бравадой, а логикой. Она должна была это понять. Она, преподаватель трансфигурации, самой точной и логичной из всех магических дисциплин, просто обязана была оценить его мотивы. Он цеплялся за эту мысль, как утопающий за соломинку. Они шли по коридорам в гнетущем молчании. Но, к его удивлению, МакГонагалл не вела его в свой кабинет для вынесения наказания. Она остановилась у двери одного из классов. — Подождите здесь, — приказала она и скрылась внутри. Через минуту профессор вышла с высоким, крепким пятикурсником с густыми бровями и очень серьезным выражением лица. — Вуд, я нашла вам ловца, — сказала она, указывая на Холмса. Парень по имени Вуд с недоумением уставился на Гарольда. — Вы серьезно, профессор? Он же первокурсник! Он совсем… мелкий. — Он только что спикировал с пятидесяти футов и поймал вот эту штуку, — сказала МакГонагалл, как будто это объясняло все. Она бросила быстрый взгляд на Напоминалку в руке Гарольд. — У него природный талант. Я поговорю с профессором Дамблдором и попрошу разрешение сделать исключение из правил о первокурсниках. Гарольд моргнул. Слова профессора просто не укладывались в голове. Они не соответствовали ни одному из выстроенных им сценариев. Ледяной узел, скрутивший его желудок по пути сюда, внезапно разжался, сменившись волной такого облегчения, что у него на мгновение подогнулись колени. Все логические доводы и аргументы, которые он так тщательно выстраивал для своей защиты, рассыпались, став ненужными и почти смешными. Его не исключат. Он останется здесь. Он сможет продолжить свое расследование. Наоборот… что бы это ни значило, это звучало совсем не как наказание. Ему потребовалось все его самообладание, воспитанное годами тренировок на Бейкер-стрит, чтобы сохранить на лице невозмутимое выражение и не выдать ту бурю, что творилась внутри. Он подавил желание глубоко выдохнуть, расправил плечи и заставил себя сфокусироваться. — Ловец? — переспросил он, и его голос, к его собственному удивлению, прозвучал абсолютно ровно. — В квиддиче! — с внезапным энтузиазмом пояснил Вуд, его глаза загорелись. Он шагнул к Гарольд, смерив его оценивающим взглядом. — Это самая важная игра, самый важный игрок! Ты должен поймать снитч. — Снитч? — уточнил Гарольд. — Да! Это маленький, быстрый, как пуля, золотой шарик с крылышками! Его почти невозможно увидеть, он носится по всему полю как сумасшедший. Поймаешь его — твоя команда получает сто пятьдесят очков, и игра заканчивается. Маленький. Быстрый. Зачарованный объект, движущийся по непредсказуемой, хаотичной траектории. Долгосрочное наблюдение за высокоскоростным магическим полетом и его влиянием на подобные артефакты в контролируемой среде. Возможность изучить аэродинамику и принципы управления в экстремальных условиях. Это была уникальная возможность для сбора данных. — Я согласен, — произнес Гарольд. Уголок губ профессора МакГонагалл едва заметно дернулся, что, вероятно, было ее версией широкой улыбки. — Отлично, Холмс. Первая тренировка завтра в семь. Вуд все вам объяснит. — Объясню? Профессор, я сделаю из него чемпиона! — с внезапным жаром воскликнул Вуд, его глаза горели. Он повернулся к Гарольду и хлопнул его по плечу с силой, от которой тот едва не пошатнулся. — Завтра в семь, Холмс! Ты даже не представляешь, во что ввязался! — Достаточно, Вуд, — остановила его профессор, хотя в ее голосе слышалось удовлетворение. — Радуйтесь после первой победы. А сейчас — обратно на урок, Вуд. Вуд, все еще сияя, кивнул на прощание и скрылся за дверью. — Не опаздывайте, Холмс, — бросила она напоследок и удалилась по коридору, оставив его одного со своими мыслями. Когда профессор МакГонагалл скрылась за поворотом, Гарольд на мгновение остался один посреди гулкого коридора. Все еще пытаясь разложить по полочкам стремительную смену событий — от неминуемого исключения до назначения на ключевую должность в команде, — он медленно направился в сторону башни Гриффиндора, единственного места, куда ему сейчас имело смысл идти. Он не успел сделать и двадцати шагов, как из-за ближайшего угла показались Рон и Гермиона. Судя по их взволнованным лицам и тому, что они нервно переминались с ноги на ногу, они не ушли далеко, а ждали его, не решаясь вернуться в гостиную без новостей. Увидев его целым и, очевидно, все еще числящимся в школе, они тут же бросились к нему навстречу. — Гарольд! — выдохнул Рон, бросаясь к нему. — Ты жив! И не… не выглядишь исключенным! Что она тебе сделала? — Сколько баллов с нас сняли? — тут же обеспокоенно спросила Гермиона, ее лицо было бледным. Гарольд остановился и посмотрел на их взволнованные лица. — Баллов не сняли, — спокойно ответил он. — Меня не наказали. Рон облегченно выдохнул, но Гермиона недоверчиво прищурилась. — Совсем? Она просто… отпустила тебя? После того, как ты взлетел, нарушив прямой приказ? Это нелогично. — Не совсем отпустила, — поправил Гарольд. — Профессор МакГонагалл собирается поговорить с директором чтобы сделать для меня исключение из правил. Меня приняли в команду Гриффиндора по квиддичу. Ловцом. Наступила тишина. Рон замер на полуслове, его рот приоткрылся. Он смотрел на Гарольда так, словно тот только что сообщил, что собирается стать следующим министром. Он несколько раз в недоумении моргнул. — ЧТО?! — наконец взорвался он, его голос оглушительным эхом разнесся по пустому коридору, заставив какого-то рыцаря на портрете недовольно шевельнуться. Он схватил Гарольда за плечи, будто боясь, что тот исчезнет. — В команду?! Ты шутишь! Не шутишь! Первокурсника! ЛОВЦОМ! — Каждое слово было на октаву выше предыдущего. — Да мои братья… они же лопнут от зависти! Фред и Джордж пытались попасть в команду с первого курса! Они просто с ума сойдут! Это… это же невероятно! Ты будешь самым молодым игроком за столетие! Гермиона, казалось, вела внутреннюю борьбу. Она открыла рот, закрыла его, а затем ее щеки залил румянец — смесь облегчения от того, что он в порядке, и чистого, дистиллированного возмущения. — Но… это… — она, казалось, впервые в жизни с трудом подбирала слова. — Это же вознаграждение! Тебя наградили за то, что ты грубо нарушил правила и подверг себя смертельной опасности! Это полностью подрывает дисциплину! Это создает ужасный прецедент! — Это не награда, — спокойно поправил ее Гарольд. Его взгляд был задумчивым. — Это возможность. Рон непонимающе моргнул, перестав трясти Гарольда, а Гермиона, вопреки своему негодованию, выглядела заинтригованной. — Возможность для чего? — спросила она, ее любопытство пересилило праведный гнев. В глазах Гарольда блеснул знакомый огонек — не холодного азарта, а чистого, всепоглощающего любопытства. — Собрать данные, — просто пояснил он. — Изучить высокоскоростной полет в контролируемых условиях. Понять, как все это на самом деле работает. Он не стал добавлять, что уже мысленно открывал новый файл, аккуратно выводя в своем чертоге разума заголовок: «Дело №003: Аэродинамика зачарованных предметов и исследование артефактов, реагирующих на когнитивные функции». *** Позже той же ночью, когда гостиная Гриффиндора наконец погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием углей в камине и сонным бормотанием Рона с соседней кровати, Гарольд задернул бархатные пологи своей кровати, создавая крошечный, изолированный мир. Он прошептал: «Люмос», и кончик его палочки зажегся холодным, ровным светом. В руке у него была не громоздкое магическое перо, а привычная, тонкая перьевая ручка с металлическим корпусом, привезенная с Бейкер-стрит. Она легла в пальцы с приятной тяжестью инженерной точности. На чистой странице толстого кожаного дневника появился его почерк: мелкий, убористый, с острыми, почти колючими углами. День 04. Запись 003.Событие: Урок полетов. Инцидент: Н. Лонгботтом, неконтролируемый взлет. Итог: травма (запястье), потеря артефакта. Личное участие: изъятие артефакта до его разрушения. Прямое нарушение приказа. Результат: непредвиденный. Назначение в команду по квиддичу. Позиция: Ловец. Он сделал паузу, перечитывая сухие факты. Затем его ручка снова заскрипела по пергаменту, переходя к анализу. Первичный анализ объекта «Метла-1» (школьная модель): Принцип управления: комбинированный. Ключевой вывод: Все дело в распределении массы тела и приложении направленного вектора намерения. Рудиментарная, но на удивление отзывчивая система управления. Примечание: повышенное психоэмоциональное состояние, вопреки ожиданиям, не снижает, а обостряет реакцию и точность управления. Он обвел последнюю фразу тонкой линией. Это требовало дальнейшего изучения. Его взгляд переместился с дневника на прикроватную тумбочку, где лежал маленький стеклянный шар. Настоящая загадка этого дня. Отложив ручку, он осторожно, двумя пальцами, словно улику с места преступления, взял Напоминалку. В холодном свете палочки она казалась безупречной. Гладкое, бесшовное стекло, без единого стыка или клейма мастера. Внутри медленно клубился молочно-белый дым, живой, но абсолютно герметичный. Гарольд медленно поворачивал шар, ища скрытые руны, микроскопические надписи, хоть какой-то намек на механизм. Ничего. Это была просто сфера с дымом внутри. Но он видел, как этот дым становился алым. Он снова склонился над дневником, и ручка заскрипела, фиксируя наблюдение. Артефакт «Напоминалка» (влад. Н. Лонгботтом): Аномалия: активация (изменение цвета дыма на алый) в руках постороннего субъекта (Д. Малфой) на значительном удалении от владельца. Гипотеза: принцип действия не соответствует общепринятому. Требуется изучение. Он откинулся на подушки, перечитывая написанное. День был хаотичным, но продуктивным. В самом низу страницы, отделяя итоги от планов, он вывел заголовок, который теперь имел под собой прочную основу из фактов и наблюдений. Дело №003: Аэродинамика зачарованных объектов и когнитивные артефакты. Гарольд с тихим щелчком закрыл колпачок ручки, и свет палочки погас. В темноте под балдахином на его лице мелькнула тень довольной улыбки. Расследование продолжалось.