Рассказчик

      Он появляется на перекрёстке ровно в десять, когда утренняя суета немного стихает, но улица всё ещё полна спешащих по делам людей. Тонкая потрёпанная папка прижата к груди, будто величайшее сокровище. Глаза горят тем особенным светом, который бывает только у одержимых своим делом людей.       — Прочтите, пожалуйста! Всего три минуты вашего времени! — его голос то тонет в городском шуме, то прорывается сквозь него звонкой нотой. Большинство проходит мимо, но он неутомим. Каждый день, в любую погоду, он здесь, на своём посту, как верный служитель невидимого храма слова.       Вот женщина средних лет, устало присев на скамейку, берёт протянутый листок. Его пальцы едва заметно дрожат от волнения, пока она читает. Он знает каждое слово наизусть, ведь писал их прошлой ночью, склонившись над столом в своей крохотной комнатке под самой крышей. Настольная лампа отбрасывала причудливые тени на стены, а он всё писал и переписывал, пока каждая фраза не зазвучала правильно.       — Боже мой… — тихо произносит женщина, и его лицо озаряется такой неистовой радостью, словно ему вручили Нобелевскую премию. Он приплясывает на месте, не в силах сдержать восторг. Когда она, смахнув непрошеную слезу, начинает рассуждать о прочитанном, он едва не визжит от счастья, прижимая папку к груди ещё крепче.       Каждую ночь он возвращается в свою каморку — шесть шагов в длину, четыре в ширину, — где из мебели только кровать, стол и стул. Но для него это не убогое жилище, а творческая мастерская, где рождаются новые истории. Он пишет до рассвета, забывая про сон, еду и внешний мир. Исписанные листы устилают пол, а он всё пишет и пишет, словно одержимый.       Утром он тщательно выбирает лучший рассказ и бережно укладывает его в папку. Остальные отправляются в старую картонную коробку под кроватью — там уже сотни историй, каждая — частичка его души, каждая ждёт своего часа и своего читателя.       Он никогда не берёт денег за чтение. Единственная плата, которую он признаёт — это искренние эмоции читателей. Их удивление, слёзы, смех, негодование — всё это для него дороже любых сокровищ. В такие моменты его глаза сияют, как у ребёнка, впервые увидевшего чудо.       А ночью он снова будет писать, потому что не писать не может. Потому что истории переполняют его, рвутся наружу, требуют быть рассказанными. И завтра он снова будет стоять на своём перекрёстке, протягивая прохожим листки с новыми рассказами, ловя каждый взгляд, каждый вздох, каждое слово реакции.       Он — хранитель историй, их создатель и проводник. И нет для него большего счастья, чем видеть, как его слова находят отклик в чужих сердцах.