Bunny

***

Тэхён пробирается в комнату Чонгука, когда стрелка часов в гостиной переваливает за полночь. В общежитии тихо, но Ким всё равно чувствует укол адреналина, поворачивая дверную ручку. — Чонгука, ты не спишь? — спрашивает он, замирая на пороге, различая силуэт парня на развороченной постели. — Я могу зайти? Чонгук вскидывает голову от телефона, кивая с улыбкой. Конечно, Тэхён мог зайти — Тэхён мог делать всё, что ему вздумается, Чонгук никогда не будет против. Ким закрывает за собой дверь, повернув замок на один поворот. Он прячет руки за спиной, улыбаясь, и его хитрая улыбка не сулит им ничего хорошего. — Что ты там прячешь? — тянет Чон, кидая мобильный на подушку, недовольно вздыхая, погружая комнату практически в темноту — тёплый свет ночника горел слабо. — Я не буду снова объедаться с тобой чипсами ночью, хён, я пытаюсь следить за весом, ты же знаешь. — О, никаких чипсов, — Тэхён хмыкает, приближаясь к кровати мягкой осторожной поступью. Он был похож на хитрого лиса, настигшего свою добычу. — Сегодня Хэллоуин, и, я подумал, может, ты наденешь это для меня? Правая рука показывается из-за спины, и Ким крутит на пальце ободок с чёрными шёлковыми ушками, останавливаясь перед постелью. — Какого хрена? — несмотря на вопрос, макне улыбается. — Где ты взял это? — Стащил из гримёрки, — Тэхён забирается в кровать, ухмыляясь. Чонгук так любит это лукавое выражение лица. — «Привет, я кролик Чонгук», — игриво передразнивает тот, припоминая младшему его прошлогоднее интервью. — Так что, наденешь? Чон фыркает. На нём тёмные свободные шорты для сна и огромная футболка с растянутым воротом — не самый подходящий наряд для внезапных ролевых игр, как он полагает. — Тэ, это нелепо, — смешок срывается с губ Чонгука, когда Ким дует щёки, садясь по-турецки в его ногах. — И у тебя самого нет никакого наряда. — Кто знает, что под моей пижамой, — Тэхён улыбается ярко, кладя ушки своему бойфренду на колени. — Ну же, Чонгука, пожалуйста. Он никогда не мог устоять перед тем, как его любимый хён произносит «Пожалуйста» с тихим придыханием, прикусив уголок рта: посмотрев на ободок, Чонгук вздыхает, беря его в руки, устраивая вещь на макушке. — Доволен? — Очень, — язык смачивает губы Тэхёна коротким движением, привлекая внимание. — Ты такой очаровательный в них, но одежда совсем не подходит, — Ким цепляет край чужой футболки, приподнимая тот вверх. — Нужно снять это. Нужно снять всё кроме них, Гуки. — Ты извращенец, Тэтэ, — хмыкнув, Чонгук всё же подчиняется — ожидаемо, аксессуар слетает прочь, когда он снимает футболку через голову, но Чон возвращает его на место, ощущая, как жар прилипает к щекам пятнами. Под шортами не было белья — Чонгук колеблется, нерешительно опуская ладони на бёдра, отводя взгляд. Конечно, Тэхён всё понимает, и его улыбка становится шире. — Ох, малыш, отличный подарок, — Ким ухмыляется совсем бесстыже, нетерпеливо покусывая губы. — Давай, шорты тоже. Чон чувствует себя последним идиотом, оказываясь полностью обнажённым с девчачьим ободком на голове в собственной кровати. — Так намного лучше, милый, — воркует подонок Ким Тэхён, касаясь щиколоток пальцами, растирая кожу круговыми движениями. — Хочешь массаж? — Массаж? А как же твоя пижама? — Такой нетерпеливый, — старший смеётся тихо, усиливая давление. — Чуть позже. Они оба знают, что Тэхён всегда получает то, что хочет, поэтому пререкаться нет никакого смысла — Чонгук кивает, откидываясь на подушки, стараясь не думать о дурацкой штуке в его волосах. Тем более, массаж и правда был кстати, его ноги гудели после вечерней практики хореографии. Сперва это действительно просто массаж ступней: Тэхён массирует плоть, нажимая на нужные точки, и, это чертовски приятно, хоть и немного больно. Чонгук закрывает глаза, одобрительно мыча сквозь плотно сжатые губы, практически забывая о том, как выглядит со стороны. Вскоре пальцы скользят выше, по икрам, расслабляя застывшие мышцы, двигаясь после ещё немного вверх, останавливаясь на внутренней стороне бёдер, ощутимо сжимая. — У тебя такие сильные ноги, Чонгука, — голос Тэхёна мягко рокочет, вызывая у младшего тяжёлый шумный выдох. Ким гладит кончиками пальцев нежно, вырисовывая круги на коже. — Такие крепкие бёдра. Ты весь такой чертовски красивый. Ладонь медленно преодолевает обратный путь, рассыпая мурашки за собой по телу. Огладив выпирающую косточку на лодыжке, Тэхён возвращается к ступне, снова начиная массировать её. Веки Чонгука наливаются свинцом, тяжелея — он жмурится сильнее, облизывая пересохший рот с тихим рваным выдохом, который не остаётся незамеченным. — Тебе нравится, Гуки? Чонгук согласно кивает, съезжая по подушке ниже. — Тогда надеюсь, что это понравится тоже. Чон давится выдохом, когда чужие губы вдруг обхватывают его большой палец на левой ноге. Он дёргается, распахивая глаза, и лучше бы он этого не делал — вид старшего в этот момент абсолютно греховен. — Что ты делаешь? — голос Чонгука трескается, переходя в шёпот. — Тэхён, это… Это хорошо. Это приятно, хоть и немного странно — раньше они никогда такого не пробовали. Ким прикусывает подушечку, нежно оглаживая языком после, посасывая палец почти жадно, поднимая резко глаза, от чего их взгляды сталкиваются, пуская ток друг другу под кожу — Чонгук прячет лицо в сгибе локтя, шумно сглатывая. Рот Тэхёна — бесстыдный, влажный, тёплый, — ласкает его ещё какое-то время, собирая жар внизу живота вязкими каплями. Наконец-то закончив с левой ступнёй, Ким переходит к правой ноге, не спеша повторяя все действия: разминает мышцы сперва пальцами, дублируя всё языком, поднимаясь мокрыми острыми поцелуями вверх, от щиколотки, до внутренней стороны бёдер, оставляя там бордовые метки. — Прости, так давно хотел это сделать, — в голосе Тэхёна нет и капли раскаяния. Он наклоняется, устраиваясь между ног удобнее, прижимаясь губами к основанию члена: Чон твёрдый и влажный на кончике. Запах кожи и мыла складывается в любимый аромат Кима — он вдыхает его шумно, ведя языком мокрую дорожку по стволу вверх, до головки, огибая каждую вену, нежно слизывая вкус в конце. — Вкусно. Чонгук запрокидывает голову: его кадык соблазнительно дёргается, когда он протяжно стонет, шепча что-то несвязное. — Посмотри на меня, Гуки, — Тэхён звучит вкрадчиво, обхватывая ладонью член, отодвигая крайнюю плоть. Капля предэякулята блестит мокро — он наклоняется, снова слизывая её под ещё один рваный вдох. — Ну же, зайка, посмотри на меня. Чонгук тяжело открывает глаза, смотря пьяно. — Такой хорошенький, — Ким собирает слюну во рту, сплёвывая её на головку. Ох. — Могу я полакомиться тобой? Чонгук бездумно кивает, неосознанно разводя бёдра шире, и Тэхён наклоняется вновь, обводя языком самое нежное, толкаясь кончиком в щель, прежде чем плотно обхватить губами, медленно опускаясь ниже, до завитка тёмных жёстких волос, так же медленно поднимаясь обратно вверх. Так мокро. Чон цепляется пальцами за сбитую простынь, сжимая ткань до хруста. Влажный жар обволакивает его так восхитительно хорошо — Тэхён действительно бесстыдно лакомится им, используя много слюны, сперва посасывая только головку, практически урча от удовольствия. Постепенно он расслабляет глотку, позволяя члену скользнуть дальше, по задней стенке горла, и Чонгук вскидывает бёдра, начиная осторожно двигаться, наращивая темп. Руки отпускают простыню, опускаясь в волосы, вплетаясь в пряди уверенной хваткой, сжимая у корней с мягкой силой, направляя так, как ему хочется. Со временем движения становятся более небрежными, почти требовательными, голодными — Чонгук хрипло стонет, надавливая на затылок старшего, вынуждая того взять глубже, принимая его полностью, и в какой-то момент Тэхён всё же давится, выпуская ствол изо рта с громким влажным звуком — этот звук ошпаривает Чонгука разрушающей жаждой. — Хочешь чего-нибудь ещё, Гуки? — Ким касается пальцами поджавшихся яиц, лаская мошонку, надавливая на шовчик, ведя ниже и ниже, вызывая крупную дрожь. — Не стесняйся, скажи мне. Тэхён останавливается, только когда доходит до ануса, оглаживая вход совсем невесомо. — Хочу, — Чон запинается, розовея щеками. — Ты знаешь, что, хён. Конечно, он знал. Знал так хорошо. — Тогда согни ноги в коленях, Чонгука, — Тэхён улыбается, склоняя голову набок. Тон его голоса такой чертовски игривый. Сладкий, как патока. — Вот так, — Ким ложится на живот, притягивая младшего ближе к себе за бёдра, опаляя дыханием, — умница. Похвала заставляет Чонгука гореть — он закрывает лицо ладонями, роняя тихий протяжный стон. Всё его тело, разнеженное ласками, было чувствительным. Жаждущим. Жаждущим получить от его хёна ещё. Получить то, что он на самом деле заслуживал. Тэхён слизывает каплю выступившей смазки, обводя всю головку языком, ведя кончиком ниже, до основания: мокрое прикосновение под яйцами ощущается настоящим наслаждением, разливаясь по венам огнём. Язык касается сфинктера нежно, обводя тугие складки кожи по кругу, смачивая обильно слюной, толкаясь внутрь дразняще легко, и Чонгук снова тихо стонет, кусая губы на выдохе, подаваясь бёдрами навстречу, желая получить больше. Это приятно. Это так чертовски приятно — было что-то почти первобытное, интимное на грани, в этой ласке. Что-то, что заставляет ноги Чона дрожать, когда Тэхён начинает вылизывать его, прижимаясь широко открытым ртом к его входу, делая всё вокруг бесстыдно мокрым. — Потрогай себя, Гуки, — Ким отстраняется всего на секунду, оставляя россыпь поцелуев на внутренней стороне бёдер, собирая мурашки губами, возвращаясь к влажной от слюны дырке, мягко надавливая. Чонгук задыхается. Подушка под ним сбивается комом. — Ты такой твёрдый, малыш. Давай же. Пальцы послушно смыкаются под головкой кольцом, надавливая на чувствительное местечко под ней, начиная дрочить с оттяжкой, в один ритм с движением языка внутри. Удовольствие скапливается внизу живота лавой, опьяняя. Тэхён толкается глубже, шумно сглатывая, и Чонгук стонет совсем бесстыдно, свободной рукой надавливая на чужую шею, прося ещё. — Тэхён, я… — он шепчет, как в бреду, сжимая себя сильнее, ускоряясь. Пальцы собирают влагу на кончике, и Чонгук пробует собственный вкус, слизывая его юрким движением. — Я скоро кончу. Ким только согласно мычит, толкаясь так до одури хорошо. Так, словно это было всё, чего он хотел сейчас. Прикусив горящие мышцы, дразнясь, Тэхён тут же касается их языком с чувственной нежностью, приникая губами к покрасневшему сфинктеру, сплёвывая сгусток слюны прямо на него, проталкивая её внутрь с громким жадным стоном, и этот стон разрушает их двоих окончательно — Чонгук кончает, выплёскиваясь белыми каплями себе на кулак и живот, выгибая спину дугой, превращаясь в шумный беспорядок. Ободок на его голове съезжает на лоб от того, как резко он дёргается. Тэхён замедляет движение языка, делая ласку томительно сладкой, позволяя неге охватить тело Чонгука мягкой волной. — Сделаешь кое-что для меня? — голос старшего полон обещания, и Чон согласно кивает, дыша тяжело. Он смотрит на то, как Тэхён собирает указательным пальцем его же сперму с его всё ещё подрагивающего живота, отправляя белёсый комок в свой алый рот. Ким наклоняется к раскрасневшемуся лицу, аккуратно возвращая аксессуар на место. Влажные пальцы касаются щёк, надавливая, и Чонгук размыкает губы с низким протяжным стоном, полным отчаянной похоти, прекрасно понимая, чего от него ждут — Тэхён открывает рот, и густая капля слюны, смешанная с спермой, медленно опускается макне на язык. — Не глотай, — Ким гладит его по нижней дрожащей губе большим пальцем, очерчивая мягкий контур. — Открой рот шире, Чонгука. Вот так, молодец. Тэхён седлает грудь своего парня, наконец-то подцепляя резинку своих пижамных штанов, приспуская их вниз по бёдрам: под штанами ничего нет, и его ладонь обхватывает член, пережимая ствол у основания. Придвинувшись ближе, он мажет влажной головкой по открытым губам, издавая низкий, гортанный звук удовольствия, начиная дрочить быстро — очевидно, Тэхён возбуждён сильно, и ему не нужно многого, чтобы получить разрядку. Он смотрит Чонгуку прямо в лицо, слегка сощурив глаза, и, когда тот высовывает язык, мокро касаясь разгорячённой плоти, Ким кончает с громким стоном, граничащим с криком, погружая головку во всё ещё покорно раскрытый рот, смешивая их семя. Чон проглатывает всё, не проронив ни единой капли. Тэхён скатывается с него в сторону, притягивая для поцелуя сразу же. Они целуются, ещё и ещё, пробуя вкус друг друга, не испытывая и грамма отвращения. Прижимаясь так плотно, будто они единое целое. — Ты меня обманул, — Чонгук бормочет прямо в губы, всё ещё тяжело дыша. — Под твоей пижамой нет никакого костюма. — О, видимо, это так. Ты меня раскусил. Наконец-то сняв ободок с головы, Чон кидает его куда-то прочь, и Тэхён удивлённо вскрикивает, когда младший вдруг подминает его под себя, нависая сверху. — Тогда мне придётся наказать тебя за это, хён, — теперь в голосе Чонгука не было и капли раскаяния, только неприкрытая жажда. — Может быть, я заставлю тебя кончить только от моих пальцев, не притрагиваясь к себе. Или, что-то другое, я пока не решил. Тэхён улыбается. Возможно, в этом и был весь его план.