Мандарин

Юнги прикрывает глаза, желая точно также прикрыть и уши. Просто свернуть их в трубочку, лишь бы не слышать противного голоса матери, отчаянно внушающей ему свою правоту. – Новый год - главный праздник года! – не кричит - орёт - женщина, кажется совсем не дыша. И кто из них ещё пробовал себя в рэпе.. Видно, безрезультатно Юнги убил на это два года или около того, раз его родная мама тараторит гораздо лучше, чем он, – И как это ты не хочешь отмечать его с нами? В большом кругу семьи! – из года в год ступать на одни те же грабли, приезжая праздновать Новый год в деревню, ну нет уж, увольте. Очевидно, Мин не имеет абсолютно ничего против деревень, они довольно атмосферные, хранящие в себе так много воспоминаний. Вот только сейчас, когда там поселилась большая часть родственников Юнги, это место теперь уже не пахнет бабушкиными блинчиками и свежескошенной травой, а только горечью слов теперь уже совсем не родных людей. У Мина нет желания вновь и вновь выслушивать часовые тирады о том, что он неблагодарный и лживый, ведь столько лет парень кормил всех обещаниями сохранять своё место за семейным столом, а теперь вдруг собрался и уехал в город, не желая приезжать даже раз в полгода. На деле же единственное, что кормило всех тех, кто сейчас даже на расстоянии Мину покоя не даёт - их собственные наивные надежды, в которых он, как ответственный подрастающий парень, возится со скотиной, да помогает по хозяйству. А он и не против был, если бы не это постоянно за ним бегающее "недостаточно хорош" от бабушек. Стараться бы ему лучше, так может, на ферму бы хоть взяли, был бы полезным. Вот только Юнги это всë не нужно. Он с самого раннего детства мечтал вырваться из этого места, уехав далеко и надолго. А что ещё лучше, навсегда. Вот только покоя ему явно не дают. – Эгоист! – продолжает женщина, – Мы тебя растили! – и зачем она только так орёт, будто её не слышно? – Поили, кормили! Чего тебе не хватало? Да много чего не хватало, на самом деле. Начиная хотя бы небольшим отдыхом, и заканчивая обычной материнской любовью. Вот, чего не хватало больше всего. А остальное так, неважно совсем. Юнги вздыхает. Неугомонная мама всë ещё верещит, показывая абсолютно всë своё недовольство, и вскоре Мину просто надоедает. Он, борясь с желанием кинуть телефон в ближайший сугроб, просто блокирует его, убирая в карман. Наверняка женщина там чуть не лопнула от наглости собственного сына, но что уж поделать. Зато у Юнги теперь никаких проблем. Почти. Не то, чтобы Юнги является сертифицированным одиночкой, ненавидящим всех людей, вовсе не так. Ему всë же немного грустно от того, что праздновать Новый год по-прежнему не с кем. Вокруг него бродят люди, улыбаясь и напевая всем известные рождественские песни, и вся улица пахнет предстоящим крупным праздником. Покупка подарков, подарочных упаковок, сладостей и алкоголя - всë это только усиливает желание с головой окунуться в атмосферу праздника, просто влиться в толпу и улыбаться, потакая прохожим. Но не получается. Собственная грусть как-то слишком одолевает парня, и, глядя на слякоть у входов в магазины, на серое небо, откуда солнце не появляется уже около недели, он наверное не хочет праздновать Новый год вообще. Вытаптывая себе тропинку, что уже стало привычным из-за частых снегопадов, Мин вдруг замечает лежащего в сугробе кота, удалённого от людских забот и подготовки к празднику. Такой он одиночка в этом шумном обществе снующих туда-сюда людишек, что Юнги невольно хмурится, представляя, что в канун празднования будет вот прямо как этот кот сидеть где-нибудь в уголке и хлопать в ладоши, вроде радуясь, а вроде желая уйти спать, даже не дождавшись поздравления от президента. Парень кажется ну совсем угрюмым, когда плюхается на одну из ближайших скамеек, даже не беспокоясь о том, что её уже занял белоснежный снег, и теперь куртка Мина сзади, вероятно, намокнет. Теперь ему плевать на всех. Парень настолько уходит в собственное горе, думая о способах решения проблемы, что не сразу замечает рядом с собой человека, явно обратившего на него внимание. – Хэй, – из мыслей его вытягивает аккуратное касание к плечу, чувствующееся даже через куртку. Юнги поднимает глаза, – Будешь мандаринку? – Чего? – он склоняет голову вбок, непонятливо глядя на потревожившего его незнакомца. – Ну.. – в подтверждение своих слов парень достаёт из кармана фрукт, протягивая его Мину, – Мандаринку. Юнги, будто не веря, медленно протягивает руку и по-прежнему хмуро смотрит на парня. – Спасибо? – Да не за что, – он пожимает плечами и плюхается рядом, – У меня ещё много есть, только дома. Юнги хихикает. Впервые за сегодняшний день. Его настроение так быстро поменялось, что совершенно парню несвойственно. – Звучишь как маньяк. – Да ну! Тебе нечего бояться. Отчего-то Юнги ему верит. Он, сам не понимая, почему, без вопросов и подозрений начинает чистить мандарин, выбрасывая толстую шкурку в рядом стоящую мусорку. Он разделяет его на половинки и протягивает одну парню, на что тот отмахивается. – Мой живот забит мандаринами до отвала, – он смеётся, и Юнги немного удивляется с того, как ему удалось так быстро и беспардонно ворваться в его жизнь, на удивление, даже при таком плохом настроении Мина не вызвав неприязни. Удивительный человек. Неназванный говорит о чём-то ещё, и говорит много, совершенно не повторяясь в темах. Почти философски рассуждает о противном гололёде и способах прекращения падений и травм бедных людей, ворчит о взлетевших ценах на полюбившейся мандарины и радостно щебечет о любимых новогодних песнях. Юнги без зазрения совести заглядывается на то, как блестят глаза незнакомца, когда тот говорит обо всëм, что только на глаза попадается, и совсем не замечает, как мандарин потихоньку съедается. – Вау, – только и выдаёт Мин, когда монолог заканчивается - и как он только дошёл до этого? - нытьëм о несправедливости в мире. – Что же "вау"? Мне не с кем праздновать главный день в году! В голове Юнги старательно складывается ощущение, будто парни знакомы не каких-то там пять минуток, а пять долгих лет, и знают друг о друге абсолютно всë. Но глаза Мина на лоб лезут, когда до него доходит смысл последней фразы. – Чëрт, а мне тоже! Они оба, отрыв рты, смотрят друг на друга ещё пару секунд, прежде чем залиться громким смехом. – Это явно судьба, – на губах Юнги остаётся лишь мягкая улыбка, пока незнакомый парень всë ещё продолжает заливисто смеяться, – Но, может, хотя бы представишься, несчастный? – Я счастный! – он едва ли не подпрыгивает, тут же ойкая, – Счастный! – и снова смеяться. Юнги снова залипает на то, как тот откидывает голову назад, и шапка, что и без того съехала во время первого всплеска эмоций, падает в снег. И снова громкое "ой!". Он такой неуклюжий, но в то же время Мин находит это привлекательным. Воу, да этот парень в действительности уникален, раз такая скала, как Юнги, не прогнала его сразу же после приветствия (быть может, потому что парень подошёл, не поздоровавшись). – Я Хосок! – восклицает парень уже сидя под скамейкой и отряхивая шапку от снега, – А ты? – он резко поднимается, довольно-таки громко - и очень даже больно - стукаясь головой о спинку скамейки и со стоном падая обратно в сугроб. – Айщ, так ли это важно теперь? – отчего-то хочется захихикать - да, Юнги всегда был тем самым шутником, безжалостно угорающим над падающими детьми, а Хосок сейчас напоминает самое нелепое и глупое, но наивное и доброе дитë, – Ты там не убился? В ответ только нечленораздельное мычание. Кажется, Чон просит помощи. Да, до этого можно было догадаться, даже не вслушиваясь в новый поток слов. Юнги встаёт с насиженного места и обходит скамейку, протягивая руку извивающемуся парню. Да, Мин может себе представить, насколько это было больно. Хосок, на удивление (или не совсем?), быстро приходит в себя. Видно, с ударом в его голову влетела одна здравая мысль, которую он тут же поспешил озвучить. – Раз уж такое дело, – он с прищуром смотрит в глаза парня, играя бровями, которых, к сожалению, не видно из-под вновь натянутой шапки, – Отметим новый год вместе? Будь это кто угодно другой, даже его знакомый, которых у Юнги мало, а приятных - ещё меньше, - он бы ни за что не согласился на эту авантюру. А сейчас предложение кажется заманчивым. То ли из-за безвыходной ситуации, то ли Чон Хосок действительно умеет творить чудеса.