Forget me not

Он уже забыл, когда в последний раз нормально ел или спал больше двух-трех часов в сутки. Путь домой и всё, что ему пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда, едва ли можно было назвать увлекательным приключением. Отчаянным и опасным для жизни — без сомнений. Хотя, быть может, именно отчаянность и помогла ему осуществить задуманное. Случались моменты, когда шансы выбраться живым из очередной передряги казались минимальными, и он был уверен, что у него не получится. В такие дни он начинал ставить под сомнение все свои действия и решения, которые привели к тому, чтобы оказаться невероятно далеко от дома и от людей, которых он любил больше жизни. Тогда он шёл напролом, полагая, что терять уже нечего и не желая умирать с ощущением, будто этот свихнувшийся мир в итоге сломил его волю. Он не был трусом и собирался сражаться до последнего. Где-то в глубине души он всегда знал, что уйдёт в битве — но, как ни странно, это его выручало. Раз за разом ему так или иначе удавалось избежать гибели. Будь он верующим, вряд ли сумел бы подобрать этому более подходящее объяснение, чем чудо или проявление высших сил. Только он не верил в Богов и прочий религиозный бред. Он верил в элемент неожиданности, быструю реакцию и упорство. А ещё в своих людей, которые, возможно, помнили, думали о нём и не переставали ждать. Вера в последнее была ему жизненно необходима, но он не позволял себе обращаться к этим мыслям слишком часто. Как показывал личный опыт, за ними неизбежно следовал переход к самобичеванию, а эта дорожка не вела ни к чему хорошему. Если он хотел выжить, было необходимо сохранять трезвую голову, поэтому он осознанно выдёргивал себя из размышлений о прошлом и не позволял себе думать о будущем. У него была цель в настоящем, и он старался сосредоточиться на этом. Ради всех тех, кого он ещё надеялся увидеть. Ради неё. Она была единственным, о чём он чаще всего запрещал себе, но не мог не думать. При свете дня, когда нужно было двигаться вперёд, что-то делать, с кем-то говорить, драться, стрелять, бежать, выживать, благодаря множеству отвлекающих факторов он всегда был занят более насущными проблемами. Но по ночам, когда приходилось в одиночку засыпать в какой-нибудь заброшенной лачуге или пережидать самые тёмные часы в относительной безопасности густого леса, его мозг начинал работать с удвоенной силой. Его подсознание оживляло воспоминания, которые вызывали слишком много противоречивых эмоций. Они причиняли почти физическую боль, но без них он давно сошел бы с ума. Закрывая глаза перед сном, он видел её лицо, слышал её голос и мысленно обещал ей, что не сдастся. Он понимал, что некоторые обстоятельства невозможно контролировать, да и в общем ситуация редко складывалась в его пользу, но он был намерен сдержать слово. Пока оставалась хоть малейшая надежда вернуться к ней, он не мог остановиться. И вот самое сложное осталось позади. Стоило вновь оказаться на американской земле, и его призрачная надежда сменилась железобетонной уверенностью. Впервые за очень долгое время на пути больше не было преград, достаточно существенных, чтобы задержать его. Он помнил местность так ясно, будто охотился здесь неделю назад. Без проблем нашёл тот самый лагерь на автозаправке. Как нефиг делать миновал вход и, разоружив первого встречного головореза, завладел его пушкой. Мрачно ухмыльнулся, заметив знакомые лица среди говнюков, которые направили на него оружие. Они тоже его узнали и явно занервничали. Вероятно, стоило преподать им урок и отплатить за долбаный круиз в качестве подопытной крысы, но он учился на своих ошибках и не горел желанием вступать в очередную бессмысленную бойню. К счастью, после одной вывихнутой руки и пары расквашенных носов старые знакомые проявили солидарность. Поэтому спустя четверть часа он уже гнал по шоссе на своём байке в сторону дома, с удовольствием уплетая вяленое мясо из седельной сумки предыдущего владельца и ощущая спиной приятную тяжесть своего арбалета. Он был уже на приличном расстоянии от лагеря, когда в голову начали закрадываться сомнения: разумно ли было оставить говнюков в живых и забрать лишь то, что принадлежало ему? Годы, прошедшие в бесконечных попытках вернуться домой, должны были закалить и ожесточить его характер, но вместо этого он, очевидно, лишился здравого смысла. Иначе как объяснить, почему он оставил в живых ублюдков, которые продали его на опыты шизанутым европейским учёным в комплекте со стадом ходячих? Эти парни приспособились к изменившемуся миру, а значит представляли угрозу. У них было всё, что требовалось для успешной вылазки — оружие, машины, бензин, численность и, самое главное, уязвлённое самолюбие — и это делало их ещё опаснее. Чем больше он размышлял в данном ключе, тем мрачнее становился. Хотя с наступлением сумерек никакого хвоста не обнаружилось, он всё равно решил провести первую, а затем и все последующие ночи глубоко в лесу, обмазавшись внутренностями ходячих. Но худшие ожидания не оправдались. Дорога до ворот Содружества прошла без событий. Его не особенно заботило, как горожане воспримут его приезд спустя столько времени. Это не казалось важным, и он никогда об этом не думал… до тех пор, пока стражи Содружества в полном боевом обмундировании не окружили его на въезде в город, преграждая путь. — Какого хрена?! — остановившись и поставив байк на подножку, прорычал он. Щемящее чувство внутренней радости от возвращения домой тут же сменилось беспокойством. Он переводил взгляд от одного охранника к другому, но среди них не было ни одного знакомого лица. Пальцы непроизвольно потянулись к рукояти моргенштерна. — Кто вы и откуда узнали про это место? — Один из бывших товарищей по оружию заметил его жест и направил в грудь незваному гостю дуло автомата. Остальные последовали его примеру. Он выругался сквозь зубы и поднял вверх обе руки в примиряющем жесте. — Где Кэрол? С ней всё в порядке? Чёрт, кто тут сейчас главный? — Кто вы? Повторяю: назовите своё имя. — Дэрил. Дэрил Диксон. Я жил здесь несколько лет назад. Потом уехал с одним поручением и… в общем, попал в передрягу на обратном пути. Меня задержали, — пояснил он. — Без обид, но здесь есть кто-нибудь из старой гвардии? Мерсер? Юджин? Иезекииль? Вы можете их вызвать? — У нас чёткие указания не беспокоить генерала Мерсера по вопросам допуска в город. То же самое относится к мистеру Портеру. — Что насчет Кэрол? Вы же знаете Кэрол? Она в городе? — Кэрол… Вы имеете в виду мэра? — Кого? — нахмурился он, решив, что ему послышалось. — Мэр Пелетье была избрана на пост главы города в этом году. Иезекииль Саттон, которого вы также упомянули, занимает должность её заместителя, — ответил страж Содружества. Он убрал оружие и подошёл ближе. — Послушайте, мистер Диксон. Все, кого вы называете, занимают слишком высокие посты в Коалиции, чтобы мы могли внезапно прервать их дела и вызвать к воротам города, полагаясь на слова незнакомца. По стандартной процедуре вам придётся сдать оружие и пройти с нами для проведения допроса. На время допроса ваш транспорт будет перемещён на специальную стоянку города. — А теперь ты послушай, приятель, — закипая, угрожающе-тихо произнёс он. — Допроса не будет ни здесь, ни где-то ещё. Я не для того смотался в ад и обратно, чтобы слушать про ваши грёбаные процедуры. Мне плевать, кто это будет, но один из вас прямо сейчас возьмёт рацию и передаст сообщение для Кэрол на ближайший к ней пост. Я не двинусь с места, пока не увижу её. Можешь попробовать заставить меня пойти силой или застрелить прямо здесь, но для твоего же блага советую использовать опцию один. Выбор за тобой. Стражник не ответил. Он ещё какое-то время внимательно смотрел Дэрилу в глаза, просчитывая возможные варианты развития событий. — Связной, — не оглядываясь, наконец окликнул он одного из своих парней. — Ты слышал. Вызывай базу, нужно передать срочное сообщение в офис мэра. Остальным: отставить. — Спасибо, — с облегчением выдохнул Дэрил. — Предупреждаю: давай без глупостей. Понятия не имею, кто ты, но что-то мне подсказывает, ты приехал не для того, чтобы причинить вред. Надеюсь, вы действительно знакомы, иначе я тебе не завидую. Мадам мэр очень необычная женщина. Умение видеть людей насквозь и отлично за себя постоять — лишь малая часть её навыков. — Мадам? — Дэрил усмехнулся впервые с тех пор, как за ним закрылись ворота города. — Бля, представляю, как её это бесит. Собеседник смерил его заинтересованным взглядом, но был вынужден переключиться на общение с базой по рации. Дэрил изогнул бровь, услышав сообщение, которое он поручил передать Кэрол, но промолчал. Он понимал: чем скорее закончится вся эта формальная болтовня, тем скорее Кэрол будет здесь. Но ещё лучше он понимал реальное положение вещей: если учесть, каких высот достигли друзья за время его отсутствия, удивительно, что его не скрутили и не упекли в изолятор сразу после требования о встрече с главой города, да ещё в таком тоне. Может, поэтому его внутреннее напряжение не отступило даже после того, как стражник вернул рацию связному и кивнул ему. — Итак. — Странный взгляд стражника усугубил подозрения Дэрила. — Будем просто стоять и ждать? — А что, с этим есть какие-то проблемы? — Скорее, рекомендации. Может, пока мы ждем, следовало бы немного… хм, я полагаю, это внутренности мертвецов? Дэрил, ожидавший от продолжения разговора чего угодно, только не этого, в недоумении уставился на стражника. Выдержал паузу, но дальнейших пояснений не последовало. И тут до него дошло, о чём речь. — Дерьмо, — буркнул он. — Я ночевал в лесу, приходилось маскироваться. Несмотря на мягкие подколы про душ и чистую одежду, для Кэрол, которую он знал, не имело значения, как он выглядит и в каком состоянии его одежда. По его мнению, они были в этом похожи, оба не заморачивались на шмотках и всех этих глупостях. Хотя Дэрил не раз отмечал про себя, что даже в походных условиях ей каким-то невероятным образом всегда удавалось быть чистой и приятно пахнуть. — Я пойду к... — он мотнул головой в сторону байка. — Ну, знаешь, посмотрю, что можно сделать. — Конечно. С тех пор, как всё это началось, они слишком многое пережили, чтобы придавать большое значение своему внешнему виду. За эти годы они видели взлёты и падения друг друга, были рядом, чтобы поддержать в моменты счастья и горя, силы и слабости, и это значило намного больше, чем внешность. Ещё в начале, скитаясь в поисках пристанища, их группа быстро усвоила: любые тряпки, не считая одеял и тёплых вещей, были бесполезны. Апокалипсис быстро поменял приоритеты людей, которые пережили первую волну: главной ценностью стало наличие питьевой воды, еды, оружия, крыши над головой (желательно, в безопасном контуре), а также чтобы все люди из группы были живы и невредимы. Спустя годы им удалось найти сообщества, где ещё уцелели остатки цивилизации, и обосноваться в городе — сначала в Александрии, а затем в Содружестве. Тогда одежда стала для них средством маскировки, чтобы смешаться с местными жителями. Они адаптировались к правилам выживания на новой территории, но даже мнимая безопасность города не изменила их понятий о том, что было по-настоящему важно. Он готов был дать голову на отсечение: сколько бы времени ни прошло, каждый из его людей до сих пор хранил в самом легкодоступном месте своего дома (как правило, близко к входной двери) сумку с вещами «для экстренного случая», и в ней было всё что угодно, кроме красивых шмоток. Каждый в его группе заплатил слишком высокую цену, чтобы оказаться здесь и усвоить единственный закон, который действовал в их мире: ты должен быть готов ко всему, в любое время дня и ночи, или ты покойник. И всё же, Дэрил почувствовал себя не в своей тарелке. Вдруг за годы, что они провели порознь, изменилась не только её должность, но и она сама? Вдруг ей будет неприятно увидеть его таким же грязным, странным и диким, как раньше? Подобные мысли прежде не приходили ему в голову, и теперь он не мог понять, почему, ведь это было логично. С течением времени люди менялись. У них в Содружестве были мир, порядок и спокойствие. Возможно, здесь у Кэрол получилось построить для себя нормальную жизнь без призраков прошлого, жестокости, кровопролитий. А он вернулся из пекла и был насквозь пропитан кровью, страданиями и воспоминаниями о временах, когда они были вынуждены бесконечно сражаться с другими группами за территории, еду, выживание и нигде не чувствовали себя в безопасности. — Не спорю, сегодня отличный день для прогулок на свежем воздухе, но у меня через полчаса назначена важная встреча. Похоже, пока он загонял себя всё дальше в дебри сомнений и машинально пытался стереть с лица кровь оторванным рукавом рубашки, прошло немало времени. Он стоял лицом к воротам и поэтому услышал её раньше, чем увидел. Как это не единожды случалось в прошлом, её голос заполнил для него всё пространство, вытесняя из головы тревожные мысли и неуверенность. Дэрил медленно выдохнул и развернулся. Закрыл глаза, пытаясь осознать, что это происходит на самом деле, и унять участившееся сердцебиение. Не помогло. Ему было необходимо прикоснуться к ней, чтобы убедиться. — Мои извинения, мадам мэр. Надеюсь, это не займёт много времени. — Значит, это вы отправили мне сообщение по рации. Что случилось? — Видите ли, у ворот произошла внештатная ситуация, которая требует вашего личного внимания. По крайней мере, нам так сказали. В этот момент кольцо воинов Содружества разомкнулось, и у Дэрила перехватило дыхание. Кэрол стояла на расстоянии не больше пятнадцати шагов и буравила взглядом уже знакомого ему стража порядка в ожидании деталей. А Дэрил тем временем во все глаза смотрел на неё. Даже получив возможность рассмотреть её профиль, он не мог поверить, что всё это происходило наяву. Она была невероятная. Такая светлая, деловая и чертовски красивая в лучах полуденного солнца. — Сказал кто? Послушайте, если вы продолжите говорить загадками… Вероятно, она ощутила на себе его пристальный взгляд, или какое-то внутреннее чувство заставило её повернуть голову туда, где стоял Дэрил. Как только их взгляды встретились, от её раздражения не осталось и следа. — Мадам мэр, вы знаете этого человека? Конечно, она его узнала. Она узнала бы его в любом состоянии, как и он её, но от нахлынувших эмоций ни один из них не мог произнести ни слова. Они просто застыли на своей волне, связанные чем-то намного более крепким и сильным, чем этот пристальный взгляд, которого одновременно было так много и так мало. Дэрил видел, как наполнялись слезами её глаза, как задрожали её руки и губы. Наверное, с ним происходило то же самое. До этого момента ему удавалось стойко переносить боль, унижения, лишения, голод, холод и прочие удары судьбы, которые сопровождали его на пути домой. Но видеть, как она покачнулась и прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать рыдания, было выше его сил. Ведомый желанием как можно скорее прижать её к себе, он сорвался с места и, стремительно ускоряя шаг, направился к ней. Это вывело Кэрол из оцепенения. Она всплеснула руками и устремилась ему навстречу. Преодолев разделявшее расстояние в считанные секунды, они столкнулись на полпути и обнялись так крепко, словно от этого зависели их жизни. Дэрил сгреб её в охапку, приподнял над землёй, и это почти напомнило ему встречу после Терминуса. Разница была в том, что с тех пор он здорово изменился и повзрослел — стал смелее, научился не стыдиться своих эмоций. Да и Кэрол больше не смущалась, позволяя себя обнять, как когда-то давно. Она отвечала на объятия с тем же рвением, с тем же отчаянием, что и он. Это казалось непривычным, но таким правильным и знакомым, будто они были отражением друг друга и через прикосновения передавали всё, что пока не могли выразить словами. Усиливая хватку на её талии, Дэрил мгновенно ощущал ответную реакцию: её дыхание учащалось, пальцы впивались в его предплечья, и они оба тянулись друг к другу, стремясь быть ближе всеми доступными способами. — Как же я скучал по тебе… Дэрил не был уверен, прошептал он это вслух или просто подумал. Кэрол всхлипнула, крепче обняла его за шею обеими руками и уткнулась носом в воротник его рубашки. Одурманенный её близостью, он зарылся носом в её волосы и пропал окончательно. Её запах кружил голову. Он не соображал, что делал и как это могло выглядеть со стороны. Всё вокруг перестало иметь значение и было как в тумане, пока они оба пытались надышаться друг другом и без слов уловить хотя бы часть изменений, которые случились с каждым за эти годы. Его руки беспорядочно блуждали по её талии, спине, пояснице — ощупывая, удостоверяясь, успокаивая — пока Кэрол не переместилась в его объятиях. Её пальцы скользнули вниз по его груди, под полы куртки, и остались там, тем самым предоставляя Дэрилу ещё больше свободы и всю длину её спины, шею, плечи. Не хотелось говорить или куда-то идти. Не хотелось ничего, кроме долгожданного здесь и сейчас. Он наконец был дома и отдал бы многое, чтобы эти мгновения тихого счастья, которые они делили на двоих, продлились вечно. Он не спешил отпускать, она тоже. Продолжая идеально коммуницировать без слов, они ещё долго не замечали ничего вокруг, поглощённые друг другом. Пытались осознать, вспоминали, привыкали заново. Эмоции постепенно стихли, дыхание замедлилось. Хватка Кэрол начала ослабевать, и Дэрил нашёл в себе силы немного отстраниться, чтобы видеть её лицо. — Это действительно ты, — выдохнула она и с печальной улыбкой прикрыла глаза после того, как он большими пальцами принялся бережно стирать с её лица следы слёз. — Знаешь, я никогда не переставала верить… Кэрол не смогла закончить фразу, по её щекам снова покатились слёзы. Дэрил тяжело вздохнул. Он знал, что она хотела сказать. Медленно притянул её к себе, коснулся губами лба. Этого было недостаточно, но в данный момент он намеревался поддержать, а не выплёскивать на неё эмоции, которые подавлял в себе на протяжении многих лет. — Я всегда пытался вернуться к тебе. Делал всё что мог, использовал любую возможность, — проговорил он, когда они отстранились чтобы соприкоснуться лбами. — Мне так жаль, что возвращение домой заняло столько времени. Прости. Мне вообще не следовало уезжать. Кэрол выпрямилась, внимательно посмотрела ему в глаза. — Тебе не за что извиняться. — Её взгляд излучал тепло, нежность и ещё много всего, но в нём не было ни капли осуждения. Она подняла руку и начала лёгкими прикосновениями исследовать его лицо. — Ты здесь, это главное. Расскажешь мне, что произошло? — Всё, что захочешь знать, — хрипло отозвался он, пытаясь не поддаваться волнам ощущений, которые посылали по телу её невинные прикосновения. — Каждую чёртову деталь. — А об этом? Пальцы Кэрол безошибочно задержались на шраме над бровью, который Дэрил приобрёл в злополучном круизе на корабле, полном ходячих. Он усмехнулся. Очередная дурацкая история о том, как попытка поступить по справедливости едва не стоила ему жизни. Не такими откровениями ему хотелось с ней делиться, но он не мог отказать, когда она вот так смотрела на него. — Обо всём. Но должен предупредить: если ты думаешь, что я получил это в каком-нибудь эпичном сражении, достойном приключенческого романа, ты будешь разочарована. — Это невозможно. К тому же, в романах у главного героя всегда есть любовная линия. Он пару минут смотрел на неё, соображая, шутка это или нет. Ухмыльнулся, заметив, что она всё-таки смутилась. — Точно. С Псом. Кстати, как он? — Охотится, — как и ожидалось, она улыбнулась в ответ. — Ты изменился. — А ты нет, — не удержавшись, Дэрил тоже поднял руку к её лицу. Большим пальцем задумчиво очертил линию скул, подбородка. — Точно такая же, какой я видел тебя в последний раз. Кэрол накрыла его пальцы ладонью свободной руки, удерживая контакт. Потёрлась щекой о грубую мозолистую кожу, тяжело вздохнула. — Хотелось бы, чтобы это было правдой. И тут его взгляд остановился на их сплетённых пальцах. — Что это? — упавшим голосом спросил Дэрил. Ладонь Кэрол, накрывшая его пальцы, была до запястья обмотана бинтами, из-под которых кое-где виднелись пятна крови. — Не беспокойся, это не укус. — Ты в порядке? — Теперь да. — Расскажи, что случилось, — попросил он. Бережно взял её повреждённую руку в свои ладони, чтобы поднести поближе к лицу и как следует рассмотреть. — Поранилась по глупости. Не будем об этом. Дэрил покачал головой и перевёл на неё серьёзный взгляд. — Не пудри мне мозги. Эта хрень должна остаться в прошлом. — Не в этом дело. Я расскажу тебе всё как есть, обещаю. Просто не сейчас, хорошо? У нас ещё будет на это время, но сегодня… это лучший день за последние четыре года и почти восемь месяцев. Пусть он таким и останется. Дэрил кивнул и закусил губу. Кэрол точно помнила, сколько он отсутствовал… осознание этого факта вызвало в нём слишком сильные эмоции. Она понимающе сжала его пальцы в своей ладони. — Значит, позже, — согласился Дэрил, возвращаясь к реальности. — Хочешь свалить отсюда? — О, Боже, да. Я боялась, ты уже не предложишь. — Не думал, что ты согласишься. Ты теперь глава города, вся такая нарядная и официальная. Не по статусу будет гонять на байке с оборванцем вроде меня. — Кто сказал тебе эту чушь? Или есть какой-то закон, о котором я не слышала? — Если меня выкинут из города в первый же день… — Я верну тебя обратно или сбегу следом. А теперь замолчи и садись за руль. Не представляешь, как мне этого не хватало. Дэрил улыбнулся. Внезапно вспомнив о том, что они были не одни и до сих пор стояли посреди улицы, он огляделся вокруг. С удивлением обнаружил, что прохожие не часто наведывались в эту часть города без необходимости, а стража за спиной Кэрол давно рассредоточилась. Все вернулись к своей обычной рутине, изредка бросая быстрые взгляды в их с Кэрол сторону. — Ты не сказала им, что мы с тобой знакомы. Она проследила за его взглядом и пожала плечами. — Не переживай об этом. Думаю, они сами всё поняли. Куда отправимся? Ты, наверное, хочешь скорее всех увидеть… — Нет, — вырвалось у Дэрила так поспешно, что Кэрол одарила его озадаченным взглядом. — В смысле, это может подождать. Все, кого я хочу видеть сегодня, уже здесь. Остальные никуда не денутся. Идём. Не дав Кэрол времени опомниться, он схватил её за руку. Потянул за собой к байку и отпустил только после того, как они взобрались на сиденье. Она села позади него, как в старые добрые времена. Её руки привычным жестом обвили его торс, грудь прижалась к его спине, ноги касались ног. Мотор взревел так, что у него заложило уши. Всё было идеально. Впору надавить на газ и рвануть по улицам города, но его словно заклинило на этом моменте. Дэрил зажмурился, пытаясь продлить эти замечательные, но так стремительно ускользавшие мгновения. Он надеялся, что если закрыть глаза и просто отдаться ощущениям, когда её тело прижато к его, это поможет заглушить непонятно откуда возникшее чувство потери и безысходности, но он ошибался. Шум в ушах усиливался, от давления внутри головы казалось, будто его череп вот-вот взорвётся. — Ты должен открыть глаза, — услышал он голос Кэрол. Она сидела на байке прямо за ним, и всё должно было остаться так, как было секунды назад. Он по-прежнему чувствовал спиной её присутствие, ощущал, как её руки сжимают его в крепких объятиях, пытаясь вернуть к реальности. Он старался последовать её совету, но даже такое примитивное действие, как открыть глаза, оказалось непосильной задачей. Чем усерднее он старался, тем меньше понимал, что происходит и почему собственное тело ему не подчиняется. Дэрил сосредоточился на единственном человеке в мире, которому доверял целиком и полностью. Но чем сильнее он концентрировал внимание на Кэрол, тем сильнее звенело у него в голове и тем тише становился её голос. — Всё хорошо, я всё ещё здесь. Дыши. Ты должен открыть глаза. Она говорила, что была здесь, но он больше не чувствовал её тепла, и от этого ему стало по-настоящему жутко. По телу расползался леденящий холод. Дэрил сделал последнее усилие, чтобы развернуться и, если повезёт, увидеть её в последний раз. Но стоило пошевелиться, и он ощутил, как падает в пропасть. Пересохший рот наполнился какой-то удушливо-горькой жидкостью, из-за которой он не мог говорить, не мог дышать. Однако вместо парализующего страха от происходящего что-то в нём выдало обратный эффект. Его мозг включился на полную, и неожиданно всё встало на свои места. Он находился под водой и в прямом смысле тонул. С этим надо было срочно что-то делать. Из последних сил Дэрил начал шевелить руками и ногами, пока наконец не оказался на поверхности и, закашлявшись, открыл глаза. Он судорожно хватал ртом воздух. Глаза и горло щипало от солёной воды, всё вокруг расплывалось. Постепенно глаза привыкли к жжению, и он смог в полной мере оценить ситуацию, в которой находился. Вода окружала его со всех сторон до линии горизонта, вокруг его торса была обмотана веревка, и всё это время он лежал на перевернутой лодке, к которой привязал себя во время ночного шторма. Он был в бреду от истощения и обезвоживания, а падение в воду привело его в чувство. Поначалу Дэрил пытался грести, но быстро понял, что плыть куда-то кроме направления, в котором его несли волны, было бесполезно. Впрочем, оставаться в воде и бездействовать, положившись на силы природы, тоже было небезопасно. После нескольких неудачных попыток ему удалось вскарабкаться обратно на лодку. Измождённый, он слушал плеск волн и смотрел на небо, стараясь придумать какой-то выход. Но выхода не было. В очередной раз проваливаясь в манящую черноту, Дэрил верил, что его личный финал уже близок. А затем, спустя неизвестно сколько времени, он снова рухнул в воду. С удивлением осознавая, что его ноги упираются в песчаное дно, Дэрил интуитивно начал продвигаться к берегу. Он действовал на одних инстинктах, не мог отдышаться и толком разлепить глаза, но упрямо продолжал двигаться вперёд. Он был слаб, волны сбивали его с ног. К нему постепенно возвращалась возможность чувствовать, думать, слышать. Скинув с себя верёвку и встав на четвереньки, он смог наконец выбраться из воды. Прополз ещё немного и уткнулся носом в мокрый песок, восстанавливая дыхание. По какой-то причине стихия выбросила его на берег. Был это злой рок или счастливая случайность — Дэрил не знал. Это не имело значения. У него появился шанс, и он не собирался его упускать. Но сначала ему нужно было подняться и найти пресную воду.