Переплетённые души.

Был сейчас день или ночь? Неизвестно. Здесь, в космосе, ты не сможешь понять сколько прошло времени, год пробыл в этом пустом, казалось, месте или всего неделю, и какое время суток вообще на данный момент... Здесь, в таком тёмном месте, где нет ничего живого и даже типичного для людей кислорода, конечно, не чистого, а смешанного с азотом, где невозможно даже спокойно ходить, как ты привык на земле, было что-то своё, завораживающее, таинственное... Где-то в пространстве находился большой космический корабль, наверное, если сравнивать с обычным пассажирским самолётом, больше десятка таких. Имелось на нём немало народа в скафандрах и специальных костюмах, чтобы, не дай Бог, если они вообще хоть чуть-чуть приблизились к нему, не задохнуться от нехватки воздуха, который хранился в баллонах на спине. Кстати между делом, у всех были цветные костюмы, чтобы каждый смог различать кто и как выглядит и сделали себе они, естественно, всё сами. Иногда также были неполадки с программой и она отключалась, перекрывая доступ к кислороду, поэтому все, кто вообще полетел на корабле куда-то за небеса, носили с собой баллоны для крайних случаев. Так, четверо друзей, которые были не разлей вода уже в течение нескольких лет, отыгрывали свои навыки и актёрское мастерство в специальном шоу «Импровизация». Всё, что было необходимо: импровизировать и смешить других. Недавно у них появились другие проекты, ТНТ отказалось от них, а СТС, наоборот, решило не терять таких замечательных людей и позвало к себе, пока была возможность. Так, благодаря креативности ребят и их творческой карьере, появились новые выпуски «Шоу Истории», «Громкий вопрос», «ЧДКИ» и другие. Однажды, сразу четверым предложили очень заманчивое предложение, так сказать, эксперимент. Был обычный прохладный вечер в Санкт-Петербурге. Антон Шастун записал в свой телеграмм кружочек с ребятами, где благодарили за чудесное проведённое время вместе и за то, что их фанаты смогли прийти на концерт, им было очень весело и приятно. Они все стояли на улице и грели руки, ожидая такси, чтобы, наконец, разъехаться по домам. — Ну что, как вам сегодняшний день? — Спросил Серёжа, не желая стоять в тишине и мёрзнуть. — Мне понравилось. — Улыбнулся Дима и облокотился об армянина. Тот возражать не стал и лишь приобнял Позова за талию, чтобы тому было удобнее стоять. Был плюс ещё в том, что так теплее. — День хороший, концерт тоже... Но мне не понравилось, что нас с Антоном буквально пихали в друг друга на куклах. — Сказал своё мнение Арсений, даже не поднимая взгляд на Шастуна. Он не хотел встречаться сейчас с мужчиной даже глазами, ему было некомфортно и он чувствовал себя после этого как-то странно... Конечно, он замечательный актёр, поэтому даже и намёка на то, что ему неприятно, не показал. Антон громко выдохнул и поднял взгляд на небо, смирившись со всей этой ситуацией. Ему обидно, что Арсений после работы даже не смотрит ему в глаза, избегает его и пытается всеми способами отстраниться и не видеться. И так на протяжении нескольких лет, серьёзно? Что с ним такое? Да, они говорили, кажется, на камеру, что в жизни не взаимодействуют, но это всё только из-за Попова и его мыслей, которые Шасту было не понять. С другой стороны, когда на концертах, на проектах и других мероприятиях они смотрят на друг друга, то не могут оторваться. Антон словно подвисает, он замирает, когда видит напротив такие небесно-голубые глаза. Его, на самом деле, всегда привлекал подобный цвет и людей с ним он обожал. Глаза действительно завораживали... И Шастун не знал, из молодости это было или из-за мужчины напротив. Одно он знал точно, Попов тоже зависал на глазах Шастуна. Не раз можно заметить, пересматривая видео, как тот его словно поедает взглядом или смотрит очень тепло в его сторону. Или когда они стоят на концертах, то постоянно ловит взгляд на себе. Антон был уверен, что нет того, что старается показать мужчина, и на самом деле он что-то испытывает к парню, но не мог понять что происходит и почему Арсений вообще шифровался. Эх... Были времена, когда Шастун и Попов проводили в Красной комнате на Импровизации. Тогда они и общались постоянно... Кажется, именно с того момента стало гораздо больше фанфиков и прочих фотошопов? Кажется, так и есть. Шастуну нравилось творчество его фанатов и то, что они проявляли свои умения даже в таких случаях. Вдохновению нет границ, и если им это нравится и движет писать, рисовать и раскрывать свои таланты, то Антон вовсе не против, он даже за, ведь когда тебе действительно что-то нравится, то это что-то позволяет тебя идти к своей мечте и становится тем, кем ты хочешь быть. А может, благодаря такому, фанаты Импровизаторов поймут, что они будущие художники/писатели и прочие личности! — Да ладно тебе. Мы хотя бы народ повеселили... — Секунду помолчав, Антон улыбнулся. — Ну и шипперские сердца не расстроили. Тем более, — он посмотрел на Попова, который резко отвернулся от него, — это никогда не записывается, Арс, и я не видел прям таких отчаянных моментов о нас с тобой, что снимали зрители. Половину видео даже не выкладывают, а сохраняют для себя. — Да, Шаст прав — подтвердил Серёжа, смотревший на парней и, удобней устроив руку на талии Димы, перешагнул с ноги на ногу. Позов, кажется, вообще не волновался и спокойно положил свою голову на плечо коллеги. — Арс, ты просто всё слишком драматизируешь. — Мы, в конце концов, медийные личности. Нам не избежать всяких фанфиков и нейросети, так что давно уже пора смириться. Почему-то на СМИ, что пишут бред всякий, вы так не реагируете. — Поз дело говорит. Даже я уже принял всё это гейство. — Помолчав, обдумывая то, стоит ли вообще это говорить вслух, Матвиенко поднял глаза на Арсения и почти сразу перевёл на Шаста, и по новой. Он тихо начал: — Мне, кстати, начал нравится ваш шип и то, что пишут про вас... Я почитал парочку рассказов и, знаете, сразу всё переосмыслил. Мне нравится это и, кажется, я тоже могу представить вас вместе. — Матвиенко! — Вскрикнул Попов и вздохнул, потерев переносицу. Вот куда его друг решил вляпаться? Предатель. — Ой, заткнись и дай договорить. — Подождав пару секунд, чтобы убедиться в том, что его слушают, он продолжил. — Вы гармонируете и дополняете друг друга, вы классно смотритесь вместе, ребят, и тем более ваши шутки становятся реально смешнее, вы словно дополняете друг друга. Я не удивлён, что про вас так много историй, особенно со школьными. Зачастую там Арсений преподаватель, а Антон проблемный ученик, вы ведь слышали про это, да? Арсений лишь вздохнул и кивнул. — Я читал даже — признался Шастун и посмотрел на Попова, ожидая реакцию. Тот лишь вскинул брови и на миг бросил взгляд на парня, встречаясь с зелёными глазами. — Мне понравилось, хоть и выглядит так, словно автор под чем-то это писал, с такими-то огромными проблемами, которые мне присваивают... — Авторы книг всегда оставляют частичку себя и своей души в произведениях. А некоторые случаи, пусть даже на подсознательном уровне, пишут в историю, чтобы выпустить свой пар и эмоции... — Сказал Дима, обхватив теперь двумя руками Матвиенко, желая согреться. Кажется, в Питере холодало не по суткам, а по секундам. — Ну вот я о том же. Мне нравится то, что наши фанаты излагают душу в эти фанфики и как-то выговариваются, пусть даже через такое, пусть даже через секс в участии меня и Арса. — На этих словах Шастун покраснел. Он отвёл взгляд в сторону. Попов прикусил нижнюю губу, отводя взгляд в противоположную сторону от Антона и сам покрываясь румянцем. Матвиенко улыбнулся, наблюдая за реакцией друзей и осторожно дёрнул плечом, чтобы Дима тоже это увидел, на что тот лишь молча кивнул, громко выдыхая. — Знайте просто, что я был бы не против, если бы вы были в отношениях. И Дима тоже. Мы не только ваши коллеги, но и друзья. — Сказал Матвиенко, выдыхая и образуя белый пар в воздухе, словно он курил. — Мы почти как семья, столько пережили вместе. Я не думаю, что кто-то из нас бы брезговал, если кто-то по итогу оказался геем. — Позов вздохнул. — Да и тем более, любовь не знает преград, если кто-то не принимает это и презирает, это не значит, что нужно самому учиться это делать. Те люди просто ненормальные и не видят, что такое настоящая любовь. Шастун усмехнулся и взглянул на часы. — Где чёртово такси? Я уже домой хочу, отдохнуть и все дела... — Потом ещё возмущаются, что какого ставят такие низкие звёзды их компании. — Возмутился Арсений, который до этого одновременно с Шастуном посмотрел на часы в телефоне. Мужчины простояли так минут десять, а автомобиля всё не было и не было. Не зная, куда себя деть от холода, на этой грёбанной остановке, ребята молчали и пытались как-то себя согреть. Диме и Серёже было лучше всего, они согревали друг друга телом, а вот Арсений и Антон так не могли. Точнее, Попов бы оттолкнул Шаста, он был уверен в этом на все сто процентов. К тому же, тот даже ни разу не посмотрел на него за последнее время. Спустя пять минут ребята решают пойти отогреться в здание, где заканчивали прибираться и коллеги. — Да я их лично на шампуру для шашлыка пущу! — Возмущался Арсений, весь красный от холода, первым влетая в здание. В коридорах было пусто, рабочие были по студиям и занимались своими делами, но тепло сразу ударило по окоченевшим телам и конечности, вскоре, стали колоть от резкой смены температур. — Здравствуйте, молодые люди. — Сказал какой-то мужчина, лет шестидесяти, если не больше, появившийся словно из ниоткуда. — Здрасте. — Первым поздоровался Шастун, а остальные подключились после него. — Вы, как медийные личности, очень классные ребята. — Спасибо? — Вы что-то конкретное хотели узнать или, может, автограф получить? — Нет-нет, что вы... Я к вам подошёл с предложением. Очень, знаете, интригующим и занимательным. Мне как раз нужно для этого четверо человек, другие люди уже согласились на это. Ребята, словно один человек, вскинули бровь и уставились на мужчину, походящего на Эйнштейна. Такой же седой и со смешными волосами. — Буду вкратце вам разъяснять. Сейчас проводится эксперимент, куда я пригласил знаменитых, и не очень, личностей. Будет всё происходить в космосе, на корабле. Естественно, вас будут обучать этому месяц, а если и понадобится больше, то хоть два и всё необходимое выдадут. Главное, чтобы все шестьдесят человек полетели в космос и прожили там определённое количество времени. — Переведя дух, старик улыбнулся и протянул визитку. — Документы подписывать все будут только тогда, когда зайдут в корабль. Это будет видео на знаменитые платформы, которые позволят вам повысить популярность своей медийной личности и, как бы логично не звучало, завести связи. — И вы от нас хотите, чтобы мы вам сказали, согласны или нет. — Поднял бровь Попов и скрестил руки на груди. Интуиция что-то подсказывала, что здесь не всё так просто. — Верно. На размышление каждому участнику мы давали около трёх дней. — Он протянул визитку Арсению и, улыбнувшись, поспешил на выход. — Позвоните мне, если вы будете согласны. Хотелось бы именно вас четверых увидеть в данном эксперименте. — Стойте! А какая гарантия... — Крикнул вслед тому Дима, но старика и след пропал. — Кто-то видел, откуда он вышел? — Спросил, нахмурившись, Матвиенко, на что получил лишь отрицательные кивки. — Что-то мне резко перенравилась эта затея... — Она тебе нравилась? — Усмехнулся Антон и взял у Арсения визитку, докасаясь своими пальцами до ледяных конечностей коллеги. По телу пробежали мурашки и Антон бросился в дрожь, но он решил забить на это и стал рассматривать картонную карточку. — Обычная визитка, вроде... Но знаете, что заманивает? — То, что мы в буквальном смысле полетим в космос снимать видео. — Закончил за друга Позов. Шастун засветился только от одной мысли. И, по итогу, ребята решили, что нужно пробовать. Здесь, на космическом корабле, находилось достаточно много знаменитостей, тот мужчина не соврал. Были: Мия Бойка, актёры из КВН и уральских пельменей, блогеры из ТикТока, иностранные знаменитости... Да что уж там. Здесь был даже Дима Масленников! Никто, естественно, не удивился его визиту и нахождению Лиги на корабле. Эти, особенно их главарь, всегда лезли в какое-то очко. Даже Эмиль здесь присутствовал, что старался подальше держаться от Димы, но при этом прекрасно общался с Даником. — Ребята! Вас всё же приняли — улыбнулся Масленников и подошёл к Импровизаторам. Они были в очень хороших связях друг с другом, и дружили также крепко. Конечно, не крепче самих ребят. Телефоны у каждого человека забрали, полностью обрезав, по условиям эксперимента, выход на связь. Нельзя было, чтобы некоторые блогеры "случайно" показали на кружке где они, или устроили трансляцию для заработка денег. Хотя многие сомневались, что вообще хоть какая-то связь может быть в гаджетах. — Обижаешь! — Усмехнулся Шастун и в шутку пнул в предплечье мужчину. — Сюда и без нас? — Правильно. Дима накинулся на Шастуна, не обращая на его рост внимания, и стал трепать по голове. Антон брыкался, смеялся, пытался даже угрожать, но тому было плевать, он продолжал тормошить парня. Арсений, фыркнув, прошёл вглубь помещения, не желая наблюдать за воркующими голубками. Вот так, в принципе, они и попали в космос. После всем выдали специальные костюмы и пожелали удачи. Как только двери автоматически закрылись, корабль стало трести, и вскоре все взлетели. По пути в небеса, кто-то предложил сделать уникальным свои скафандры и всё снаряжение, прямо как в Among As раскрасить и различать друг друга в случае без возможности снять принадлежности. Конечно, здесь можно было без этого находится, ведь в корабле был включён специальный кислород, но людям было нечем заняться, оттого они и решили сделать отличающие знаки. Прошло уже много времени, или мало... Никто не знал. Вскоре стало скучно, а за окном уже потемнело — они были в космосе. Черти знают сколько прошло, сколько они здесь... Все пока сохраняли спокойствие. Но вот после... Паника охватила людей, каждый стали бегать по космическому кораблю, искать что-либо, пытаться даже выбраться, думая, что это всё шутка: с ними никто не связывался и даже не собирался, они старались докричаться или как-то сами связаться, но все попытки были тщетны. Радовало, что сама конструкция в космосе была огромной, у каждого была комната, где спали по двое человек. Был зал для совещания — как объясняли им, он нужен для того, чтобы каждый раз собираться всем вместе и рассказывать впечатления, а после все вырезки пойдут в видео, — душевые комнаты, комната отдыха, туалет и прочее, что необходимо было для проживания. Еды также валом. Вентиляция, для очистки кислорода и для выхода всяких ненужных запахов. Весь сумбур начался, кажется, через несколько дней, как те попали в космос. Они точно не могли знать, ведь не было буквально ничего. Люди стали потихоньку пропадать, а паника переросла в пассивный страх, где каждый переставал верить даже собственным друзьям... Было напряжно, никто не хотел контактировать и на собрания все плелись с заметным трудом, боясь, что их где-нибудь увидят в коридоре и убьют, или же они встретят труп и тогда их выкинут за борт, не разбираясь в ситуации. Страх — самое ужасное движимое человеком чувство. — Из наших остался только он — хищный оскал, проходящий по выпирающим клыкам языком. В кромешной тьме яркий цвет радужки, что стал, кажется, намного насыщенней, смотрел на Антона, что мило беседовал с Димой и шутил. То зеленоглазый ударял мужчину, то мужчина гонялся за парнем. Им было весело, не смотря на сложившуюся ситуацию. Его коллег не было рядом, в помещении были только двое. — Я хочу оставить его на себя. — Продолжал говорить с хрипотцой голос. — Давно пора — хмыкнул кто-то такой же. Его глаза были чёрными, такими отчётливыми в темноте, чуть отдавая красный блеск. — Думаю, нам пора, пока не заметили пропажи — подхватил третий голос. — Тем более, скоро собрание. Все уже начинают собираться. Все трое существ двинулись на выход из вентиляции. Они пробирались здесь, устраивали совещания и просто проводили время потому, что в этом месте их никто не увидит, здесь темно и комфортно, а главное, что нет лишних глаз. *** — Да я ебал всю эту ситуацию! — Возмущался Янгер и активно жестикулировал. — Я думал, что это будет весело, что мы сможем как-то сняться в ролике и получить какой-нибудь приз. «Космос — это круто! Я смогу, не получив профессии, туда отправится.» — Передразнивая свои же мысли, что были тогда, возмущайся парень. — Я не понимаю, что происходит! У нас уже половины нет на борту, а мы всё чаще находит выкаченные тела. Причём не без крови, словно души в них больше нет! — С самого начала эта идея была странной. Кто отправит не специалистов в такое место? — Я бы описал это так: дементоры из них высосали всю душу. — Высказал своё мнение Даник и громко вздохнул. На какое-то время между знаменитостями настигла тишина. Давящая, до жути пугающая и в то же время такая нужная тишина. — Иностранцев вообще первых убили — подала голос Покров, сжимая и разжимая кулаки и смотря в стол, закусив сразу обе губы. Она из-за всех сил держалась, чтобы не сорваться и снова не начать рыдать. Ей было страшно. Всем было страшно. — Скорее всего потому, что убийца русскоязычный и понял, что от иностранцев толка не будет. Поэтому он убрал всех — сказал спокойно Дима, выдвигая свою теорию. — Твою мать... — Выдохнул Шастун и откинулся на спинку дивана. — Вам не кажется это чем-то странным? Мы словно попали в игру, которую кто-то выше ведёт и наблюдает за нами, явно насмехаясь. Ему это доставляет удовольствие... Тишина... Никто не отвечает на мысли Шастуна. Парень приподнимается, скрещивая ладони в замок и подставляя под подбородок. Он поднимает зелёные уставшие глаза и оглядывает каждого присутствующего. — Это, мать вашу, на основе Among As, только в реальной жизни. Мы все повелись на сладкие речи того старика, а теперь страдаем здесь, не зная куда деться, а нас всё меньше и меньше... — Чёрт... — Вздохнул Эмиль. Он недавно потерял свою девушку, что поддержала идею и считала классным отправиться в это место. Опыт, как говорила когда-то Аля, никогда не будет лишним. — Как же хочется, по исчезновению всех из корабля, выйти и ты типа победитель, а всё это происходило на гране голограммы и очень реалистичных иллюстраций. И снова тишина. — Да и хуй с ним. — Слишком громко сказал Масленников и поднял Антона с дивана. — Раз мы последние минуты своей жизни здесь, значит давайте потратим это время на веселье, а не панику и страх. — Ты как всегда прав, мой верный друг! — Усмехнулся Шастун. — Что-что сказал? — наклонившись в бок и нахмурившись с чуть заметной улыбкой, спросил Дима, всматриваясь в губы парня. Как тогда, когда они играли импровизацию с наушниками на космическом корабле. Шастун поддержал игру Масленникова и, вытягивая губы, читал по слогам: — М-о-й в-е-р-н-ы-й д-р-у-г! Мужчины заржали в голос и почти свернулись в конвертик. Пару людей улыбнулись данной ситуации, но большинство не поддерживали их веселье и просто хмуро смотрели на игривых парней. Антон, смахивая слезу, выпрямляется и смотрит на своих друзей, переводя взгляд на Арсения. Он застывает, не убирая улыбку с лица, смотря в яркие голубые глаза, что сейчас отдавали синим оттенком, таким... Сексуальным. Этот взгляд завораживал Шастуна, и всегда так было. Даже на земле. Но именной такой взгляд Антон встречал на себе впервые, и он не мог ему не нравится, этот взгляд был в какой-то мере странный, в нём словно читалась ревность и что-то, что парень объяснить не мог. Усмехнувшись, Шастун, не отводя зелёных глаз от голубых, опустил руку на волосы Масленникова, что сейчас со смеха валился у него в ногах и пытался отдышаться, прижимаясь всем телом к колену парня, и стал медленно гладить, тем самым стараясь провоцировать Попова. По крайней мере, он думал, что провоцировал его такими действиями. Эта игра, что вёл Антон, почему-то ему нравилась. Ему нравилось, что Арсений Сергеевич смотрит на него таким взглядом. Пожирающим, словно он разевает его морально или же презирает, до дрожи в теле ненавидя Шастуна, ревнуя его. Либо же, это было просто воображение парня и ничего такого не было, а Попов просто завис. А Антон, как маленький ребёнок, решил доминировать и провоцировать. Смешно. Хмыкнув, брюнет, разрывая контакт и гордо поднимая подбородок, удаляется с зала совещания и громко хлопает дверью. Антон тут же отстраняется от Димы, что уже успокоился и поднялся на ноги, и выдыхает. Тяжело. Глубоко. Так, что в лёгких словно появилось второе дыхание. Это напряжение между ним и Арсением никогда ему не нравилось и ни за что не понравится. Почему всегда всё идёт не так, как хочет Антон? За что, судьба-злодейка, так издевается над ним? Да и жизнь не лучше. Все стали расходится, каждый решил пойти то в свои комнаты, то в гостиную, чтобы себя чем-то занять. Кто-то остался на месте, достал шахматы и играл. — Сходим на кухню? — Спросил Дима, поднимая бровь вверх. Шастун кивнул и крикнул Позову и Матвиенко, что стояли возле выхода: — Серый, Дим, вы пойдёте с нами кушать? Парни обернулись и одновременно крикнули, что они согласны, и будут ждать их в помещении. Масленников, обернувшись на Эмиля, что сидел один на диване со скрещенными между собой ладонями и прожигал взглядом в пол, тяжело вздохнул. — Ты иди, у меня есть одно дело... Я догоню тебя. Шастун понял сразу, что хочет сделать его друг, поэтому мешать не стал, как и расспрашивать. Он молча кивнул, улыбнулся ему и похлопал того по плечу, желая удачи. Дверь медленно закрывается, Антон выдыхает, прислоняясь в ней головой и стоит так пару секунд. Что-то явно творится здесь и он хотел бы знать, что именно. Уже столько людей исчезло, столько человек они находили выкаченными... Было страшно. Было безумно страшно, что следующим мог оказаться именно он. — Слабак! Боишься, что ли? — Ударяя себя по щеке, Шастну выравнивается и идёт по коридору. Нет, он не был из тех, кто вот так просто паникует. Главное сейчас было то, что его самые близкие люди живы и с ними всё в порядке. Антон даже умудрился как-то поднять себе настроение, стал подпивать какую-то английскую песенку под нос и, миновав последний коридор, зашёл в маленькую комнату, разделяющую три двери: ту, откуда он пришёл, дверь на кухню и в туалет. Рядом находилась вентиляция. Зайдя в этот мини-коридор, он потянулся, отчего несколько косточек прохрустели. Конечно, хотелось бы сказать, что это всё возраст, но и у молодых они хрустели, и это, в принципе, было нормально. Из кухни доносились разговоры, кажется, там было около пяти человек. Приятный запах доносился из чуть приоткрытой двери. Только Шастун опустил руку на дверную ручку, чтобы зайти в помещение и покушать вместе с другими, разрядить обстановку и сделать её более приятней, как его рот резко накрыли чьи-то пальцы и куда-то потащили, словно мешок картошки. Юноша испугался, он стал брыкаться, мычать, но получалось плохо. Кто-то сильный его тащил за собой, прямо в вентиляцию. Сердце сделало кульбит, по телу пошла дрожь и из глаз почти выступили слёзы — Антон боялся, что пришёл его конец. Вот он, кажется, и прожил свою недолгую, но, вполне, счастливую жизнь. Пульс учащался и было трудно дышать из-за страха, что нарастал с каждой секундой. Антон никогда не ловил панических атак, но, кажется, пришло время... Незнакомец, которого Шастун так и не увидел, не сумев повернуться, затащил парня в тёмную вентиляцию, где из освещения был только свет из коридора. Здесь было довольно тесно, либо эта тварь просто слишком близко стояла к парню, упираясь всем своим телом ему в спину. Кажется, существо подумало, что ему всё дозволено и начало распускать свои лапы туда, куда его не просят: одна рука всё ещё сжимала его рот со всей силы, а вот вторая, почувствовав свободу, стала гулять по телу юноши. Она плавным движением опустилась вниз по предплечью, касаясь талии и опускаясь на бедро, чуть сжимая его. Немного помедлив, длинные, как уже понял Антон по ощущениям, пальцы не остановились на этом, они медленно перешли к нему на пах и сжали его с такой силой, что парень выгнулся назад, зажмурившись. Теперь его голова покоилась на чьём-то плече, но рот всё ещё был закрыт. Антон тяжело выдохнул, промычав. Прикосновения были приятны, но сам факт того, что сейчас за ним находился какой-то незнакомец и лапал его... Рука на пахе сделала кульминации верх вниз, отчего Шастун простонал, выдохнув в чужую руку. Горячее дыхание опалило его ухо и от этого прошли мурашки по коже. — Ты такой гибкий. — Хрипло сказал до боли знакомый голос и Шастун резко распахнул глаза, оборачиваясь. Похититель даже не удерживал его, позволяя повернуть голову, убирая руку с лица, и позволяя себя увидеть во всей красе. За спиной Антона стоял никто иной, как Арсений, мать его, Попов. Только сейчас парень ощутил сзади себя, как к нему прижимается мужчина, как его пах соприкасается с Антоновой задницей и там явно у мужчины уже всё было на готове, как, мать его, чужое дыхание опаляло кожу, а их лица были в паре сантиметров друг от друга. Страх, словно его и не было, улетучился, а по телу пробежал табун мурашек. Сердце теперь сделало кульбит из-за движения Попова, что решил переступить с ноги на ноги, всё ещё прижимаясь к Антону. И тот чуть в голос не застонал, когда ощутил, как что-то выпирающее проскользило по его заднице. — Сука. — Прошипел Антон. — Арс, твой член упирается прямо мне в задницу. Можешь не двигаться!? — Шастун огляделся, — здесь и вправду мало места. Попов лишь тихо посмеялся, падая на плечо Шаста. — А ты, я вижу, перестал меня бояться? — Знаешь, очень странно то, что ты меня затащил в эту вентиляцию, а я сейчас стою и стонаю от того, как... — Зря, Шастун, зря. Парень удивлённо на него посмотрел, не понимая, что такое и что тот имеет в виду... — Тебе стоит бояться меня, Антон — прошипел мужчина и вжал парня в решётку, казалось бы, куда дальше прижиматься-то? Шастун простонал, сдержанно, не громко, чтобы их не услышали, ведь дверь на кухню всё ещё была приоткрыта. — Я монстр, Антон, я тот, кто убивает всех. И я бы на твоём месте попытался хоть как-то сбежать, кричал бы о помощи, а не общался с тварью, что тебя может убить. — Да я... Ха~... Да я знаю тебя, Арсений, как я могу... Ха... Да дай договорить! Руки Попова продолжали блуждать по телу юноши, одна рука покоилась на пахе, всё время проводя рукой верх вниз, а другая поднималась медленноыит движениями вверх, задевая соски, чуть заигрывая, и смыкая длинные пальцы на шее, чуть сжимая глотку. — Ты кажется не расслышал. — Усмехнулся Арсений и приблизился снова к уху Шаста, опаляя его своим дыханием. Антон развернулся к нему лицом и стал вглядываться в эти бесконечно-глубокие синие глаза, что так ярко выражали сейчас похоть и были, чёрт возьми, слишком сексуальны. — Я тот, кто убивает. Я уже из многих высосал душу, Шастун. Антон замер и только сейчас заметил за спиной у мужчины какие-то щупальца: длинные, на вид желейные, чёрные, почти смешивающиеся с темнотой, если бы не свет из коридора. — Дошло — сладко протянул на ухо Арсений и укусил за ухо парня. — Тогда... Почему ты не убиваешь меня, а заигрываешь? Попов усмехнулся и резко вдавил парня в решётку, двигая бёдрами. — Достаточно понятное объяснение? Антон простонал, по телу снова прошли мурашки, а в глазах всё плыло. Близость голубоглазого сводила его с ума, он не мог контролировать себя, а возбуждение уже давно возросло в геометрической прогрессии. Он никогда бы в жизни не подумал, что именно Арсений может его довести до такого блаженства, просто находясь за его спиной и прижимаясь пахом к заднице. — Сука... — выдохнул Антон и опустил свой лоб на металл, такой холодный и отрезвляющий. Но даже он не помог. — Мы можем поиграть в кошки-мышки, Антон — снова усмехнулся Арсений. — Я тебя отпускаю, ты убегаешь, но у тебя нет шансов и, по итогу, я тебя убью. — Убьёшь? — усмехнулся Шастун и, не взирая на слишком колотящееся сердце и ватность в ногах, резко развернулся на мужчину и впечатал его в стену. К счастью, с их-то ростом, вентиляция уходила вверх и, как понял Антон, Арсений мог по этим щупальцам сзади подниматься или, наоборот, опускаться. — А ты попробуй, чёртов Попов. Мужчина поднял бровь и хмыкнул. Кажется, его забавляла эта ситуация. Шастун подался вперёд и просунул ногу между ног мужчины, прижимаясь всем телом и давя коленом на пах, отчего Попов простонал и упал головой на плечо парня, почти свернувшись. — Подонок — выплюнул куда-то в районе плеча мужчина. — Сука, знаешь ведь куда давить. Шастун победно усмехнулся, поднимая подбородок Арсения и встречаясь с голубыми омутами, что были более насыщенные, чем в повседневной жизни. И, чёрт возьми, эти глаза, именно они, возбуждали его, заставляли краснеть и хотеть большего, даже не смотря на то, что тот недавно ему говорил о том, что Антона хотят убить. Антон замер, всматриваясь в глаза и после, словно кто-то нажал на кнопку старта, впился грубым поцелуем в чужие губы, случайно стукаясь зубами от сильного толчка. Поцелуй был властным, раздирающим, Арсений сразу ответил на него, буквально начав пожирать Шастуна, не церемонясь, просовывая свой язык в чужой рот. Светловолосый смирал чужие губы, терзая их и кусая, судорожно хватая по возможности воздух и сплетая свой язык с другим, длинным, что было неестественно для обычного человека. Антон не знал, когда его коллега стал таким, как и что произошло. Но он явно не жалел об этом, ведь до этого на Земле бы не дошло, если бы они не полетели, а так, в одно мгновение, Шастун понял все свои чувства, что не мог понять несколько лет там, где, когда-то, вёл карьеру и веселил людей. Шастун не знаю, что ему думать, ведь сейчас перед ним хоть и был Попов, но он был с шестью щупальцами сзади, во рту у него острые клыки и длиннющий язык, глаза стали насыщенней, появился хищный оскал и, главное, он обещал убить Антона. Кажется, тот не врал, что убьёт его... Но убьёт теперь немного в другом плане. Громко рыкнув, отчего Шастун почувствовал вибрации из горла мужчины через поцелуй, Арсений грубо схватил Антона за плечи и впечатал его в стену, теперь сам нависая над парнем, что чуть скатился по ней вниз, просовывая ногу между двух других и подпирая коленом чужой пах, отчего Шастун простонал в поцелуй. Не зная куда деть руки, Антон из прижимал к стене так, что они побежали, но в таком положении находились не долго. Попов одним резким движением поднял обе руки зеленоглазого и прижал их правой рукой к стене, над головой Антона, а другой стал блуждать по его телу, большую часть играясь с сосками. От этого Антона всё больше дарил стоны прямо в поцелуй. Отраснившись, Попов часто дышал, опираясь на лоб Антона и всё ещё смотря на губы. Юноша также пытался восстановить дыхание, но не мог. Их рты были слишком близко друг другу, поцелуй был слишком долгим и воздух всё же кончился, а горячее дыхание, исходящее от двоих мужчин, переплеталось и становилось, словно, ещё более горячей. Арсений продолжал изучать тело Шастуна, опуская руку ниже и оставляя её на пахе. Члены у обоих были настолько твёрдыми, что их нахождение в штанах стесняло мужчин и было тесно, а каждое движение, соприкасающиеся с тканью, вызывало боль. Арсений припал к шее парня, всасывая кожу и оставляя багровый цвет на бледном теле. — Я хочу засунуть язык тебе в глотку — томно прошептал Попов в губы Шаста и прошёлся несколькими невесомыми поцелуями от скулы до уха, где закусил орган, вызывая сладкий стон у парня. Рука резко впечатала голову Антона в стену, зажимая рот. Арсений шикнул: — Какой же ты громкий, Шастун. Он опустил руку, выжидающе смотря на мужчину. Тот лишь усмехнулся, поддаваясь вперед и снова соприкасаясь губами с чужими, такими шершавыми, но мягкими и приятными на вкус. Разум был уже давно в тумане и контроль в ситуации не был от слова совсем. Но на это Антону было наплевать. Он слишком долго мечтал об этом теле, об этом человеке, хоть и сам не подозревал о том, что, на самом деле, безумно хотел его. Сейчас, когда всё внутри проявилось, Антон был даже не против, что его после убьют. В конце концов, лучше умереть от его рук, чем это оказался бы совершенно незнакомый человек. Арсений, воспользовавшись этим действием как разрешением, действительно протолкнул весь свой язык в рот Антона, заставляя того стонать в поцелуй. В этой форме монстра у Попова были очень странные органы, включая то, что сейчас один из них долбится в глотку мужчины. Но его это не смущает, ему хочется больше, а возбуждение, что, казалось, сейчас зальётся ярким фейерверком, нарастало с каждой секундой. Попову надоело это всё, похоже, все эти прелюдия, ведь он убрал руки от тела Шастуна и, прижавшись теперь своей грудью к чужой, стал руками расстёгивать бряжку ремня, быстро снимая штаны и грубо впечатывая Антона в решётку, нагиная его в позу рака и держа скрещенные руки мужчины на спине своей одной рукой. Щупальца одним рывком стянули с него штаны и Шастун задниуей почувствовал, как его коснулся мужской орган. Ток прошёлся по его спине, забираясь в самые откровенные места, член заметно дёрнулся, а Антон простонал от безысходности. Уже так хотелось заняться, мать вашу, сексом. Он был даже не против, если будет снизу. Хотя что уж там, он уже снизу, ему даже выбора не дали. Попов наклонился к уху Антона, тем самым вызывая новый табун мурашек не толькл от горячего дыхания, но и от того, что член проскользнул между его промежности. — Интересно... Вместо последнего слова перед смертью, я так понимаю, у тебя это желание того, чтобы я тебя грубо выебал? Шастун выдохнул. Сука-а-а... Как же ему нравился такой Арсений. Как же ему в принципе всегда нравился Арсений. И он только сейчас это понял? Идиот! Если бы он знал, то давно бы уже позволил мужчине нагнуть себя. Вот, честное слово! — Ах ты козёл! — Прошипел Шастун и толкнулся бёдрами назад. — Выеби уже меня. Глаза Попова, кажется, стали ещё темнее. Он облизал пересохшие губы и усмехнулся. Что-то склизкое и липое коснулось кожи Антона, отчего тот поморщился. Он понял, что это щупальца и что этот подонок решил их наконец пустить в действие. Медленно, словно изучая, чёрная субстанция прошлась по телу парня, отчего того бросало в дрожь, и погладила между его ягодицами, задевая член. Парень громко простонал от адской боли, когда в него грубым толчком вошли почти во всю длину. Кажется, на кухне это услышали, ведь голоса прекратились. — Что это было? — послышалось на кухне и дверь открылась. — Это было совсем рядом... — Сказал Матвиенко, продолжая жевать бутерброд. Арсений зажал рот парня рукой и, отодвигаясь, сделал резкий грубый толчок во всю длину своего члена, попадая в простату, отчего у Шастуна звёздочки пошли перед глазами. Ему было адски больно, но от попадания в нужное место ещё и нереально ахуенно. Он еле сдержал стон, потом ещё один, и ещё... Попов безжалостно вдалбливался в него до самого основания, грубо, быстро, настолько сильно, что Шастун не мог не стонать. Он больше не мог сдерживаться и хотелось просто громко кричать во всё горло, но вместо этого ему пришлось закусить нижнюю губу до крови. Глаза от наслаждения закатывались, а Арсений настолько метко попадал, что Антон был уже на исходе. Походу, и сам Попов был на исходе, потому что он, на секунду остановившись, и осторожно приложив парня к решётке — всё-таки ему самому не хотелось, чтобы их спалили — схватил за волосы, потянув на себя, тем самым заставляя Шастуна выгнуться не только в спине, но и опрокинуть голову, и стал вдалбливаться неистово быстрыми и грубыми толчками, так, что сама решётка тряслась, но, к их счастью, почему-то парочку не замечали. Струйка крови стекла вниз по подбородку Антона, но тот продолжал до боли сжимать губу, чтобы не закричать во всё горло. Арсений вовсе не планировал того пощадить, он был жестоким, доминантом... И то, что они трахались прямо в общественном месте, Антона возбуждало очень сильно. Боль давно прошла, парень чувствовал только неистовое удовольствие от грубых и быстрых толчков. Щупальца ласкали его соски и надрачивали член, пальцы, переплетённые в его волосах, сильнее сжимали их и тянули на себя. Попов, конечно, старался не издавать шлепков, но иногда этого он не мог контролировать. — Э... Пойдёмте туда посмотрим — сказал Дима, за что Антон, через жуткие приятные ощущения, был благодарен другу. И вся толпа из пяти человек вышла из мини-коридорчика и послышались удаляющиеся шаги. Попову словно сорвало крышу, он будто стал еще быстрее вдалбливаться в заднице Антона, грубо, властно, больно, отчего Шастун уже не сдерживался и громко стонал на весь коридор. Было уже наплевать, услышали их или нет. — Сука... Ах~, быстрее, блять, быстрее-быстрее! — Кричал Шастун, облизывая чуть ли не каждую секунду свои губы и сам уже насаживаясь в такт на чужой член. Разрядка уже близилась, он чувствовал это. — Арс~... Твою мать, да быстрее же ты! Ускоряя темп итак с башенных в супербешенный, оба мужчины получили одновременно разрядку. Арсений излился прямо в анальное отверстие, а Антон на пол. Выпрямившись, Антон упал спиной на тело позади себя. Щупальца медленно, скользяще покидали тело парня, и оба старались отдышаться. Антон развернулся к Попову и увидел, что на нём уже не было ни щупальц, ни выпирали клыки и, тем более, не было длиннющего языка. Мужчина словно стал прежним. — Шаст, ха... Блять, ты такой громкий. — Пытаясь отдышаться, шептал Попов и, открыв глаза, посмотрел в зелёные глаза напротив. — С тобой опасно заниматься сексом в таких местах, ты в курсе?! Если бы Серый и Димон не увели отсюда... Договорить ему не дали, Антон впился в желанные сейчас губы, страстно, теперь ведя эту игру самостоятельно. Арсений же просто подался парню и отвечал на поцелуй. — Посмотрел бы я на тебя, если бы тебя вколачивали в решётку настолько грубо. — Возмутился Шастун. — Ты даже не растянул меня, ты представляешь, как мне больно!? Арсений хмыкнул и, осторожно развернув Антона, сел на колени. Шастун опешил, хотев спросить, что тот делает, но, почувствовав как чужое лицо утыкается ему в зад, простонал от неожиданности. — Прости, солнце — усмехнулся Попов, смотря снизу вверх на парня и, облизав пересохшие губы, принялся вылизывать то, что натворил. *** — Попов! — Крикнул Шастун, врываясь в личную комнату мужчины. На него уставились три пары глаз, недоумевающе смотря на вошедшего. — А вот и наш новенький — усмехнулся Матвиенко и откинулся на спинку стула. — Чё? — Теперь недоумевал Шастун. — Вы что тут забыли? — Да вот, как раз обсуждали, как тебя трахали в вентиляции. — Усмехнулся Дима и повторил позу Серёжы. — Попов, а ты не охренел!? — Возмутился Антон, зло стрельнув взглядом на мужчину. — Нахена ты им об этом рассказал? — Да не рассказывал он нам, мы просто знали, что это был его план изначально, и твой визг, когда мы услышали и вышли в коридор из кухни, подтвердил это. — Спокойно сообщил Дима. Антон же залился краской. Хуже всего себя ощущать, когда друзья знают, как тебя нагибали в чёртовой вентиляции и жёстко втрахивали в эту чёртову решётку. — На чём мы остановились? — Спросил Матвиенко, и резко подпрыгнул. — Ах, да! Добро пожаловать к нам, Антон. — Вы о чём? — Садись — похлопав по месту на кровати возле себя, сказал Арсений. — Сейчас всё поймёшь. Антон уселся рядом с Поповым, ойкнув от жуткой боли в заднице, отчего получил слева смешок от Арсения и зло стрельнул в него взглядом. Кажется, его это не испугало. Наоборот, глаза стали темнее и теперь, когда всё это произошло, Шастун знал этот взгляд. Попов хотел его, и желательно здесь и сейчас. — Ну, так что? — Отворачиваясь от мужчины к друзьям, спросил Антон. — Вы мне объясните, нет? И что это за странный образ у тебя был. — Я вроде говорил, что я монстр. Если перефразировать, то этот монстр живёт во мне, как Веном... Он разговаривает со мной, я ему позволяю выйти... Это я и Дима с Серёжей убивали людей, потому что нам нужно его кормить. А он питается человеческими душами. Шастун распахнул рот. — То есть вы тоже? — Он встормошил себе волосы, сгибаясь пополам к своим коленям. — Я один человек среди вас? Вы меня убьёте? — Не совсем — ответил Серёжа. — Что? Не совсем убьёте? Вот спасибо! — Да нет же, Антон. — Перебил Дима. — Ты один из нас. Антон лишь недоумённо уставился на друга. Дима вздохнул, Серёжа сжал его плечо, как бы останавливая, чтобы тот не объяснял. — Это уже не наш разговор. — Он кивнул в сторону Арсения и поднялся с места. — Он эту кашу заварил, он её и будет расхлёбывать. А мы с Димой, пожалуй, пойдём займёмся более интересным. И мужчины, как ни в чём не бывало, вышли из комнаты Арса и Серого. Антон, судорожно выдохнув, понимая, что остался вместе с Поповым наедине, поборол себя, чтобы поднять взгляд и встретиться с голубыми омутами, что сейчас казались такими тёмными от возбуждения. Арсений накинулся на Антона, завлекая в долгий, страстный поцелуй. — Нет — выставляя руку вперёд, цедит Шастун и хмурится. — Сначала ты мне всё объяснишь. Попов усмехается и, сажая Шастуна себе на колени, вдавливая его бёдра себе в пах, отчего Антон теряется и стонет от наслаждения. — Что же... Ты теперь мой, Антон Шастун. — Улыбается искреннее мужчина и смеётся, когда на него уставилась удивлённая пара глаз. — Ты был обычным человеком, которого я типа собирался сожрать. Но изначально, как мы попали на этот корабль, я понял, что со мной что-то не так. Я начал себя странно вести, слышал в голове голос и только потом выяснилось, что я стал монстром... После, когда я уже не мог себя контролировать и вышел из комнаты ночью, чтобы прокормить себя, я увидел, как Серёжа высасывает душу из человека. Я тоже шёл за этим... Мы встретились взглядами и тогда оба сразу поняли: мы одна и та же тварь. — А Дима? Он тоже тогда этой тварью был? — Поинтересовался Антон и охнул, когда мужчина двинул бёдрами вперёд. Напряжение росло с каждой секундой, в разговаривать всё больше и больше не хотелось. — Нет, Антон, Серёжа переплёл их души, совершенно случайно узнав об этом от своей сущности внутри. — То есть как переплёл? И это передалось потом Диме? — Да. А как переплёл... — Мужчина на пару секунд задумался, а после усмехнулся, смотря в глаза бывшего коллеги. — Так же, как и я переплёл их с тобой, Шастик. — Они тоже переспали!? — вскрикнул Антон. В голове была лютая каша из полученной информации. — Стой, то есть я тоже теперь...? Арсений кивнул. — Через время у тебя должна появится ломка, и тогда ты услышишь голос внутри себя и поймешь, что ты теперь один из нас. Антон удивлённо выдохнул в самые губы Арсения. Тот сильнее сжал его бёдра и, поднимая спину навстречу зеленоглазому, прошептал в ухо, так горячо и тихо: — Я снова хочу жёстко втрахивать в твою задницу свой член до потери пульса, Антош... Шастун выдохнул, дрожа уже всем телом и, опускаясь к шее Попова, оставляя лёгкий засос, усмехнулся. Как же не шёл этот контраст чего-то жёсткого и нежного в одной фразе. — А я снова хочу, чтобы меня втрахивали своим членом в мою задницу до потери пульса, Арсений... Сергеевич.