Ужасающий. В Ад и обратно.

**Сиенна** Сиенна, согнувшись, сидела на полу в гостиной своей тёти Джесс и рыдала, обхватив себя окровавленными руками. Она рыдала, рыдала от боли душевной: она потеряла брата, единственного близкого человека, который у неё оставался на всём белом свете; рыдала от боли телесной, волнами пульсирующей во всём её избитом и изрезанном теле. Особенно жутко болели руки. Арт! Арт — существо, не человек, демон, ужасающий больше самого страшного кошмара, — разбил ей руки молотком, чтобы повеселиться, наблюдая, как она сквозь страдания и слёзы будет открывать подарочную коробку. В разгар боя, когда надо было спасать жизнь себе и Гэбби, Сиенна, опьянённая адреналином, почти не чувствовала травм. Но сейчас, когда Арт исчез, Виктория отправилась в ад, а Гэбби упала в огненную бездну, они давали о себе знать. «Нужно собраться, — подумала Сиенна. — Нужно собраться и решить, как я буду выручать Гэбби. Гэбби жива! Я знаю! Она там, внизу, в преисподней! Она упала туда, и я не смогла её удержать, не смогла…» В этот момент из дыры, зияющей в полу, раздался утробный рёв, настолько мощный, что внутренности Сиенны завибрировали; ей показалось, что этот звук вот-вот вывернет её наизнанку! Она в ужасе, постанывая от боли и отталкиваясь ногами от поверхности, отползла в дальний угол комнаты, подальше от входа в преисподнюю. Рёв затих. Клубы мутно-розового пара повалили из пропасти, будто это жерло вулкана извергает дым и пепел. И с треском ломающихся досок дыра начала затягиваться, она становилась всё меньше и меньше, и через мгновение портал исчез, на его месте остался только неповреждённый деревянный пол… **Гэбби** Гэбби, словно сгорающая комета, падала с ошеломляющей скоростью сквозь бесконечный туннель огня. В первый момент после того, как она полетела в огненную бездну, её одежда нагрелась, как фольга на раскалённой кухонной плите; от её куртки, джинсов и футболки начал валить пар, и каждое их прикосновение к коже вызывало дикую боль. Затем всё в один момент вспыхнуло, и Гэбби объяло пламя: её кожа обуглилась, волосы загорелись, как пучок сухого сена. Она кричала, о, как она кричала! Но этот безумный крик тонул в рёве огня, окружающего бедную девочку. Она горела и горела, но почему-то спасительное забытье не наступало, происходило что-то странное. Хотя пламя продолжало уничтожать её материальное тело: от носа и ушей остались лишь чёрные бугорки на обугленном лысом черепе, её глаза вначале побелели, а затем лопнули, и теперь они ручейком белой вязкой жидкости стекали по голым костям скул, практически сразу испаряясь. Но, несмотря на это, Гэбби не перестала видеть огненный туннель, летящий ей навстречу, не перестала слышать звук пламени, сжигающего её. Она даже ощущала запах гари и пережаренного до угля стейка, в который превратилось её тело. Но боль отступила, осталось лишь ощущение полёта; вопль перешёл в булькающий хрип, а затем и вовсе затих. Она падала и падала, от её плоти оставалось всё меньше и меньше, и вот огонь уже добрался до костей. В конце концов последние искры материи, из которой состояла девочка, с треском рассеялись в пространстве туннеля. **Сиенна** Сиенна лежала на белоснежных простынях больничной многофункциональной кровати. Она была одета в больничную рубашку светло-синего цвета, и тонкое одеяло покрывало её до середины груди. Был поздний вечер; тишину больничной палаты нарушал только едва слышный гул люминесцентной лампы на потолке и звук редко проезжавших мимо госпиталя машин. Старомодные часы со стрелками, висевшие на стене напротив кровати, показывали двадцать три тридцать пять. В дверь палаты легко, почти боязливо постучали: — Кто там? — спросила Сиенна. Дверь приоткрылась, в дверном проёме показалась голова молодого человека лет этак под тридцать: его коротко стриженные волосы пшеничного цвета давно не знали расчёски, да и, похоже, шампуня, а из-за стёкол дорого выглядящих очков в роговой оправе на Сиенну осторожно, но с интересом смотрели серо-голубые глаза. — Мисс Шоу? Сиенна, помедлив пару секунд, усталым и встревоженным голосом ответила: — Да, это я. А вы кто? — Меня зовут Питер Дэвис, агент Дэвис, я из ФБР. Простите, что так поздно, но я почти два дня добирался сюда из Денвера. Можно задать вам пару вопросов? Сиенна с лёгким раздражением подумала: «Какого хрена? Вчера полиция практически весь день не вылезала из моей палаты, я рассказала им всё, что знаю, — точнее, то, что знаю и то, что могу рассказать, и при этом не оказаться в ближайшем дурдоме!» — Да, агент Дэвис, заходите, можете взять тот стул и присесть возле меня, — Сиенна с лёгкой гримасой боли коротко дёрнула обмотанной бинтом кистью, указав на стул, стоящий в углу. Молодой человек зашёл в палату и медленно, почти бесшумно закрыл за собой дверь. Он оказался достаточно высокого роста, может быть, слишком худощавый и угловатый для офицера ФБР. Сиенна всегда думала, что все агенты ФБР, да и любой другой федеральной специальной службы, должны быть крепкими ребятами, иначе как они будут справляться с опасными головорезами. Но, видимо, именно этот спецагент был исключением. — Я ещё раз прошу прощения за столь поздний визит, — сказал агент Дэвис, виновато кивнув головой. — Но дело не терпит отлагательств даже на минуту. Чем быстрее мы поймаем того психопата, который устроил весь тот кошмар в доме вашей тёти, тем меньше вероятность, что он ещё кому-нибудь причинит вред. Агент быстро, не дожидаясь реакции Сиенны, прошёл в угол палаты, взял стул и поставил его около больничной кровати, затем так же быстро уселся на него, достал небольшой блокнот, щёлкнул кнопкой шариковой ручки и, закинув ногу на ногу, расправил плечи, словно собирался провести здесь всю ночь. — Итак, мисс Шоу, что же всё-таки произошло позавчера вечером? **Гэбби** Гэбби проснулась и открыла глаза. Она лежала в своей постели. Она просыпалась в этой же постели точно так же тысячи раз, и в тысяче других ночей её комнату освещал только ровный и мягкий свет небольшой лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке. Гэбби откинула одеяло и уселась, уперевшись руками в матрас. Было достаточно прохладно, но её любимая застиранная пижама из толстой ткани не давала ей замёрзнуть. Она опустила голову, закрыла глаза и усмехнулась: «Что за страшный сон мне приснился? Клоун-убийца! Его же не существует! Это просто сказки, придуманные перед Рождеством, чтобы разнообразить атмосферу семейного праздника. Он убивает родителей. Раненая Сиенна, рубящая его коротким мечом. Ещё жутко уродливая компаньонка Арта. Как там её имя? Виктория, кажется. Портал в ад. Падение сквозь огонь. Нужно поменьше смотреть каналы кабельного ТВ, на которых крутят двадцать четыре на семь хорроры разной степени качества». Гэбби прислушалась: «Как же тихо! Ни шума качающихся на ветру веток деревьев, растущих около дома, ни лая собак в соседском дворе, ни звука машин, развозящих припозднившихся посетителей баров, клубов и ресторанов — любителей ночной жизни и её пьяного веселья. Тишина». Гэбби нащупала ногами меховые тапочки в виде светло-голубого пса с длинными ушами, встала с кровати и решила, чтобы развеять смутное беспокойство, всё-таки пройти по дому: может быть, заглянуть украдкой в комнату родителей, потом зайти в комнату Сиенны. Только сделать это тихо и осторожно, ей не хотелось разбудить их и потом придумывать ответ на вопрос, почему она ночью ходит по всему дому и заглядывает в комнаты. А рассказать о том, что ей приснился кошмар и она, испугавшись, решила проверить, был ли он реальностью, она не хотела — это ужасно глупо и совсем по-детски. В следующем году Гэбби уже надеялась сдать на права и попросить родителей купить ей подержанную машину. Она уже почти взрослая! Девочка подошла к двери и медленно повернула ручку. Раздался еле слышный щелчок, когда замок открылся. Гэбби осторожно вышла в коридор второго этажа. Комната Сиенны находилась рядом с ней, у них и ванна-то была одна на двоих, а комната, где спали родители, была в другом конце коридора, рядом с окном на улицу. Гэбби решила в первую очередь заглянуть в комнату двоюродной сестры. Она подкралась к ней и, очень медленно повернув замок, открыла её. Заглянув внутрь, Гэбби очень удивилась: горевший ночник позволял отчётливо увидеть, что Сиенны здесь не было, кровать была аккуратно заправлена. «Не похоже, что сегодня вообще кто-то здесь был. Странно, очень странно, — подумала девочка. — Вроде бы Сиенна не собиралась ночевать где-то вне дома, может быть, она у подруг? Она мне о своих планах ничего не говорила. Ладно, ей не обязательно спрашивать у меня разрешения куда-то пойти или где-то остаться!» Гэбби закрыла дверь и, ступая очень тихо короткими шажками, направилась в конец коридора, чтобы убедиться в том, что родители, как обычно, находятся в своей спальне. Подкравшись к двери, она осторожно её приоткрыла и застыла на месте: её глаза расширились от страха, а сердце забилось в груди, как паровой молот, — в комнате никого не было. Гэбби осознала, что она, возможно, совсем одна во всём погружённом во мрак доме. Гэбби почти сквозь слёзы пробормотала: «Чёрт возьми! Что здесь, к хренам, происходит?!» Уже не боясь разбудить кого-либо, девочка выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. — Гэээби… Гэбби опешила от страха, прекратив даже дышать. Ей показалось, что кто-то произнёс её имя, буквально стоя у неё за спиной, стоя настолько близко, что она должна была бы почувствовать его дыхание на затылке. Именно *его*, потому что голос был отчётливо мужским. — Гэбби. Девочка резко повернулась, готовясь защищаться от кого угодно, кто бы то ни был, но за спиной у неё никого не оказалось, лишь окно, через которое хорошо просматривалась лужайка около дома и двухполосное шоссе, обрамлённое густыми высокими вязами, растущими по обочине. Она увидела человека, стоящего посередине дороги как раз напротив её дома. Он был достаточно высокого роста, одет в ничем не примечательный деловой костюм клерка средней руки. Слегка наклонив голову, он дружелюбно смотрел на Гэбби сквозь элегантные очки, обаятельная полуулыбка не сходила с его губ. — Гэбби, выйди, пожалуйста, из дома и подойди ко мне! Не нужно бояться, я не опасен, будь в этом полностью уверена. Я должен сказать тебе что-то очень важное для тебя и Сиенны! И тут девочка поняла, что голос этот звучал не у неё за спиной, а прямо в голове, так как будто кто-то транслировал мысли ей в голову, минуя уши! «Какого хрена!» — подумала ошеломлённая Гэбби. То ли сама абсурдность и нереальность ситуации, то ли слова незнакомца и его дружелюбный вид, а возможно, простое любопытство, свойственное всем девушкам её возраста, подтолкнули девочку к решению выйти из дома и всё-таки попытаться узнать, кто этот загадочный незнакомец. **Сиенна** — Мисс Шоу, мне жаль, что я заставил вас ещё раз вспомнить весь этот ужас, — со вздохом сказал агент Дэвис, выслушав рассказ Сиенны. — Но давайте проясним пару моментов. Во-первых, куда делась Виктория Хейз? Хотя вы и не упомянули её и, как я понимаю, вообще утверждаете, что ни разу с ней не встречались, но… — Питер на секунду оторвал взгляд от своего блокнота и испытующе посмотрел на Сиенну, — очевидцы видели фургон, на котором передвигались преступники, и очевидцы также видели, что Арт и Виктория входили в дом вашей тёти в тот вечер, когда произошли указанные события. Как вы могли встретить Арта, но не увидеть Викторию? Вы можете мне это объяснить? Сиенна отвела глаза в сторону, боясь, что агент ФБР заметит в её взгляде намёк на ложь. Вообще, убедительно врать Сиенна никогда не умела, она всегда старалась придерживаться принципа — лучшая стратегия это говорить правду! Максимум, что она могла себе время от времени позволить, — это просто не говорить ничего: ни правды, ни неправды. Но тут её, похоже, загнали в угол! — Агент Дэвис, я со всей ответственностью утверждаю, что, кроме Арта, я в тот день никого не видела. В доме были моя тётя с мужем, я и Арт. О Виктории я ничего не знаю. Где была и где находится моя кузина Гэбби, я тоже не знаю. Последний раз, когда мы с ней встречались, это было утро вторника, мы столкнулись на кухне, потом она отправилась в школу, всё! — Сиенна судорожно сжала край тонкого больничного одеяла, ей было больно вспоминать о Гэбби и тёте Джесс, к которым она успела привязаться, пока жила в их доме; они были по-настоящему добры к ней. — Окей, мисс Шоу, — сказал Питер, тяжело вздохнув и всё ещё без особого доверия глядя на раненую девушку, — допустим, в этом я вам поверю. Но во что я никак не могу поверить, так это в то, что вы смогли голыми руками, самостоятельно отбиться от вооружённого убийцы-психопата. Сиенна лихорадочно вспоминала, что она наговорила полиции. Они тоже указывали на все эти нестыковки в описании событий, рассказанных ею. Девушка чувствовала, что всё больше приближается к тому, что будет вынуждена раскрыть «некоторые детали», которые хоть и были совершенно правдивы, но выглядели как полный бред сумасшедшего. А учитывая, что она и так некоторое время провела в психиатрической больнице, шанс попасть туда — и попасть по-настоящему надолго — становился всё более и более вероятным! «Я ни в коем случае не должна оказаться в лечебнице!» — напряжённо думала Сиенна. Во-первых, я уверена, что именно там Арту будет достаточно легко до меня добраться, и у меня нет иллюзий по поводу того, что он от меня отстанет. Нас что-то связывает, я не такая, как остальные его жертвы. Он мог убить меня много раз, но всё-таки он всегда оставлял меня в живых. Может быть, это из-за того, что у меня с детства есть некая связь с потусторонним миром, связь, которую я совсем не понимаю. Ведь именно мой отец ещё в то время, когда я была ребёнком, передал мне этот необычный меч, меч, способный убивать демонов. А может быть, Арт хочет воспользоваться мною как сосудом для новой сущности; Виктория пыталась это сделать, и только титаническим усилием воли мне удалось избежать вселения! Мне нужно ещё много узнать, но для этого я должна оставаться на свободе! — Ну так что, мисс Шоу! Сиенна вздрогнула, очнувшись от раздумий. — Как вам удалось остаться в живых после встречи с Артом? При этом для всех остальных эта встреча в ста процентах случаев заканчивалась фатально. — Агент Дэвис! Я думаю, в моём случае выжить мне помогли два фактора: первый — я с семи лет занимаюсь тхэквондо и в отличной форме; второй — везение. Я самая везучая сучка во всём мире, за исключением того факта, что все мои родные или убиты, или пропали без вести. Я не знаю, как! Я не знаю, как у меня получилось остаться в живых!!! Уже четыре часа ночи, почти утро! Я устала и хочу спать! Этот урод хоть и не убил меня, но нашинковал изрядно! Поэтому будьте добры, на сегодня хватит допросов, забирайте свой очень важный блокнот с не менее важной ручкой и езжайте в мотель, возьмите порцию виски и ложитесь спать. Если вас что-то будет интересовать ещё, можете прийти завтра, а лучше послезавтра, а ещё лучше — через неделю! — Бледные на фоне кровопотери щёки Сиенны покрылись пунцовыми пятнами, гневный взгляд буравил агента ФБР, а пухлые губы красиво очерченного рта сжались в яростную полоску. Агент Дэвис устало закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно, взвешивая каждое слово, сказал: — Сиенна, мисс Шоу… вы должны понять, что чем больше мы знаем об этом человеке (человеке ли?), тем лучше мы сможем защитить вас и других невинных людей. Кстати, а ваш брат Джонатан так и не появился с тех пор, как на вас напал Арт. Точно так же и с вашей кузиной — мы не можем её найти. Вы не допускаете, что они могут быть в руках этого маньяка? Нет? — Питер испытующе смотрел на Сиенну, ожидая от неё реакции на свои слова, но Сиенна молчала, черты её лица смягчились, а в глазах мелькнуло еле заметное отчаяние. — Окей, Сиенна, мисс… Сиенна, вы правы, вам надо отдохнуть, и мне тоже… Я зайду к вам ещё раз в ближайшее время, и я советую вам всё-таки подумать хорошенько, что вы мне расскажете в следующий раз. Спокойной ночи. Питер Дэвис встал со стула, подошёл к двери палаты. Повернув ручку, он на секунду остановился и, повернувшись к девушке, сказал с тревожной улыбкой: — Будьте осторожны. — Затем, стараясь не создавать лишнего шума, вышел в коридор, закрыв дверь. **Гэбби** Гэбби спустилась по лестнице в гостиную, открыла входную дверь и вышла из дома. Она не стала переодеваться или надевать другую обувь. Температура воздуха снаружи, на удивление, была нисколько не ниже, чем в доме, хотя Гэбби отчётливо понимала, что сейчас уже вторая половина декабря, канун Рождества, и по времени должно быть точно ниже нуля, тем более ночью. Но было всего лишь прохладно, как бывает прохладно обычной майской ночью, тем более совсем не было ветра, был полный штиль и тишина… Гэбби смело вскинула подбородок: «Уж если решилась к нему выйти, то что уж тут трястись от страха? Будь что будет!» — и быстрым широким шагом пошла по бетонной дорожке прямо к загадочному незнакомцу. Выйдя на шоссе, она уже растеряла часть своей решимости и, не дойдя до незнакомца пары метров, остановилась в замешательстве, опустив взгляд. Молодой человек, всё ещё дружелюбно улыбаясь, произнёс: — Привет, Гэбби. Я повторю ещё раз — тебе нечего меня бояться, я здесь только для того, чтобы помочь и тебе, и Сиенне! Девочка отметила, что тот голос, который возникал прямо в её голове ранее, и тот голос, который был сейчас у незнакомца, полностью идентичны. — Меня зовут Питер, — мужчина услужливо поклонился. — Тебе, наверное, интересно, что происходит, а ещё больше интересует, где мы находимся? Верно? Гэбби пристально всмотрелась в лицо Питера и сказала: — А я и не боюсь. Боялась бы, уже давно забилась бы в какую-нибудь кладовку в доме. Да, мне очень интересно, где я, где Сиенна и мои родители, почему вокруг вообще никого нет? Улыбка Питера исчезла, его лицо приняло скорбное выражение, и он с нотками истинного сочувствия произнёс: — Гэбби, все те страшные вещи, которые с тобой произошли, — это не сон. Арт реален, Виктория реальна, и твои… твои родители погибли! Всё, что ты помнишь, было на самом деле. У бедной девочки потемнело в глазах, у неё подкосились ноги, накатывающее чувство утраты казалось вот-вот поглотит её полностью. Она упала на колени и закрыла лицо ладонями; всхлипы нарушили мёртвую тишину этого места: — Этого не может быть! — надрывным голосом глухо проговорила Гэбби сквозь слёзы. — Я сожалею, — искренне произнёс Питер, — но это так. Они мертвы, и их не вернуть. Но ты должна быть сильной. Если ты сейчас сдашься, ты навечно останешься здесь, а это место совсем не подходит для вечного существования, я могу тебе это сказать с полной уверенностью! Гэбби оторвала руки от лица и посмотрела полными слёз глазами на Питера: — Что это за место? — Это то, что люди называют лимбом. Место между миром живых и адом, место для тех, кого уже нет на земле, но для кого вход в ад ещё закрыт. Гэбби, ты — отдельный, очень редкий случай. Ты попала сюда живой… почти… Девочка перестала плакать и ошарашенно посмотрела на Питера округлившимися глазами: — Как это? Почему «почти»?! — Видишь ли, в чём дело. В этом месте не может находиться ничего, что имеет материальное тело. Все, кто попадают в лимб, умерли там, наверху, в земном мире, неважно, от чего наступила смерть — от естественных или неестественных причин. Но таков закон, который работает безупречно: материя там, а дух здесь. Но когда ты упала в портал, открытый Викторией, ты была на пути сюда, находясь в материальном теле. Нууу… поэтому сработала некая защита. Гэбби, уже немного придя в себя, встала с колен и отряхнула мокрыми от слёз ладошками пижамные штаны, затем громко высморкалась двумя пальцами на обочину дороги и, краем пижамы промакивая раскрасневшиеся глаза, сказала: — Значит, то, что я сгорела… моё тело сгорело дотла, пока я «добиралась» сюда, — это тоже правда? Почему же я вот стою здесь, разговариваю, у меня сопли из носа текут, а коленки в дорожной пыли? — Ну, ответ очевиден — ты это дух, и то, что течёт у тебя из носа, — нематериально, и пижама нематериальна, и даже грязь на твоих коленках тоже имеет нематериальную природу. Пойми, этот мир только кажется настоящим, на самом деле он подобен сну, сну очень яркому и похожему на правду. — Прекрасно, теперь я всё поняла максимально ясно! — со злостью сказала Гэбби. — У меня есть два вопроса. Первый: кто ты такой? Второй: что мне делать? Тяжело вздохнув, Питер сказал, взвешивая каждое слово: — Я расскажу тебе всё по дороге…