Ничего не было

      Ревновал ли я? Безусловно.       Хотя, ревновать своего друга к кому-либо - тупая затея, но так уж вышло, что эмоции и чувства контролировать практически невозможно. И я не про то, что человек показывает другим. Слëзы, истерики или неконтролируемая радость. Окружающих легко обмануть даже малейшим движением, а вот самого себя, к сожалению, нет.       Говорят, что ревность - это сплошное недоверие. Неуверенность в себе, страх, что тебя бросят и найдут замену. Сомневаюсь. Потому что у Лололошки и без меня огромное количество знакомых, которые для него более значимы, но я ему доверяю. Он как-то выслушал меня, пусть это было и случайностью, и никому ведь не рассказал... Он сдержал обещание и никто до сих пор не знает, почему я так мало сплю или какие у меня отношения с родителями на самом деле.       Ревновать своего друга крайне неправильно. Особенно тогда, когда ты его любишь.       С другой стороны, мир относителен. Люди индивидуальны в обратном. Каждый из них любовь и ненависть раскрывает по своему, готовит по оригинальному рецепту и ест — осторожно ли? Вилкой или ложкой? Руками, взахлёб? Люди не равны. И я давно уже это понял, если честно.

***

      -... И Дилан тогда меня заставил разбираться в его кодах. Пришлось как-то понимать. - Голубоглазый парень тихо цокнул и слегка пнул камень, который "криво" лежал на дороге. - Ты сам то как? Давно уже ничего не рассказывал.       Блондин лишь пожал плечами и на минуту задумался, не торопясь отвечать. Не из вредности, а из-за банального страха наговорить лишнего в обыденных вещах.       - Ты о работе?       - Не знаю. О чëм расскажешь, то и выслушаю.       Русоволосый невольно поëжился от порыва ветра и поправил свой шарф. Тот уже был старый, о чëм говорила потëртая ткань в некоторых местах, пятна, которые уже невозможно отстирать и нитки, портящие аккуратный вид.       - Да нечего мне рассказывать. Всë как обычно, по сути. - Синеглазый поднял голову наверх, смотря на серые тучи. Пасмурное небо было своеобразным символом апатии. Или так просто казалось. - Парни сказали, что могу пока что отдыхать. По крайней мере, до того, как нам не скинут какие-то новые графики турниров.       Лололошка уже и не слушал. Главное, что молчаливого собеседника он наконец-то разговорил. Даже не важно особо, на какую тему Глен сейчас разговаривал.       Голубоглазый просто хотел помочь. Хотел сделать так, чтобы его знакомый перестал гнить. Нет ведь ничего плохого в том, чтобы обманывать самого себя какое-то время? Доказывать себе, что показалось, послышалось. Лгать своим глазам и ушам и том, что Глен его не любит, не привязался так сильно, как кажется.       - Если ты не занят, то можем ко мне зайти.       Голос блондина заставил Лололошку проморгаться и заторможенно кивнуть. Почему-то он никогда не отказывал синеглазому. Даже когда ему и правда нужно было домой или на работу.       Но для Глена голубоглазый был всегда свободен. Для него у Лололошки никогда не было не законченной работы или Персика, которого стоило бы покормить... Он просто писал Дилану или Ричарду, чтобы те позаботились о его питомце, а сам слушал трëп Глена, который постепенно превращался в разговор по душам.       Этот вечер будет точно таким же, как и все предыдущие. Глен опять будет делать вид, что ему не неловко рассказывать пассии о себе. Лололошка по-прежнему будет внимательно слушать и спокойно воспринимать чужое тело, которое решило полежать на его собственном. И оба вновь забудут на следующий день, что они в очередной раз целовались, лапали друг друга, а после расходились, будто ничего и не было. Абсолютно ничего.