Моя золотая птица

До чего мрачное место. Когда идёшь по красному ковру, кажется, что все пути открыты перед тобой. Однако это не так. Все дороги ведут в пропасть. Туда, где таится тьма, где нет пути обратно, где нет спасенья. Когда попадаешь в ловушку, чувствуешь себя безвольной марионеткой. При виде этих безжизненных статуй внутри появляется холодок. Кажется, что они все направлены на тебя, смотрят своими безразличными взглядами и смеются вслед, словно ты ничтожество. Но ищущего это не пугает, он лишь хмыкает и продолжает свой путь по красной дороге из роз. — Я хочу лишь встретить тебя. Молодой человек шёл неторопливо, словно прогуливался по парку. Его слух улавливал лишь шёпот стен и музыку, которую исполнял оркестр. Мелодия звучала величественно и властно, пронизывая до самых глубин души и заставляя подчиняться. Она склоняла на колени и побуждала к молитве. Казалось, что стоит только произнести слова, и все грехи уйдут. Но безликие статуи оставались такими же грязными, сколько бы симфоний они ни слышали за свою недолгую жизнь. В вестибюле раздавались шаги — размеренные, но уверенные. Он не отступит перед опасностью, даже если она таит в себе угрозу убийства и пыток. — Сандей… — юноша звал его, — Посмотри на меня, моя золотая птица. В этом тёмном помещении голос звучал пугающе. Молодой человек был охвачен ужасом. А от мужчины, который стоял в стороне, исходил леденящий холод. Даже красные розы, которые распустились после выступления оркестра, не могли согреть эту атмосферу. — Что ты здесь делаешь? Ты разве не должен был сгинуть в небытие? Юноша с тёмными волосами выдавил из себя слабую улыбку. Ему было печально видеть, как его встречают с таким пренебрежением. — Ты не рад меня видеть? — его голос стал менее приглушённым и не таким радостным. Он опустил взгляд в пол, на подол плаща крылатого, — Возможно, я был слишком резок в своих словах… Но твои хрупкие крылья по-прежнему прекрасны. Эта едва заметная улыбка стала ещё более неопределённой. Он был готов разрыдаться и выплеснуть всю боль, которую он пережил за время своего долгого путешествия по бескрайнему космосу. Сандей, не отступая, продолжал смотреть прямо перед собой, но в груди у него словно что-то болело. Этот человек не был ему незнакомцем, но и не являлся врагом. Однако мужчина привык действовать решительно, хоть и с нотками недоверия. Сандей утратил способность испытывать эмоциональную близость с окружающими. Погрузившись в рутину жизни, будучи главой правящей фракции Пенаконии, он потерял связь со своими чувствами. И это осознание, словно птица в клетке, билось с удвоенной силой. Оно не давало спокойно дышать. Мужчина нахмурился и закрыл глаза, отворачиваясь от темноволосого. — Тебе стоит уйти. Молодой человек с недоумением взглянул на него. Вид у него был довольно встревоженный. Как же так? Зачем тогда был проделан весь этот путь? — Я хочу хотя бы ещё раз обнять тебя, — он поджал губы, — Сказать, что всё ещё дорожу тобой и верю в нашу судьбу. — Наши судьбы больше никогда не пересекутся. — Сандей… — Пожалуйста, тебе стоит прислушаться ко мне. Мужчина всматривался в эти вычурные стены огромного зала. Они были для него напоминанием о его грехах. Эти стены хранили память о его усердной работе. А куклы, которые стояли вокруг, были вещественным доказательством его стараний. Тех самых стараний, которые привели к большому количеству жертв. — Тогда… Давай помолимся, как это было раньше? В последний раз. Крылатый стоял, повернувшись спиной. Вероятно, он не испытывал желания возносить молитвы в таком месте. Это не то место, в котором нужно молиться. Не здесь. Руки юноши были сложены в молитвенном жесте, а голос звучал тихо и спокойно, распространяясь по всему помещению. — Бог мой. Спаси меня. Спаси меня. Не дай мне услышать зов колоколов. Дай сил преодолеть это. Помоги мне. Помоги мне. Скажи мне, что я иду по правильному пути. Что я не сбился с божественного маршрута. Покажи мне истинный смысл этой жизни, покажи её краски и разочарования. Дай мне прозреть. Дай мне прозреть. Сандей внимательно слушал молящегося, и его чувства смешались. Он не мог понять, происходит ли это на самом деле или это лишь плод его воображения. Может быть, он слышит голос во сне? Или он всего лишь воспоминание о человеке, который был ему дорог, как и Робин? Он закрыл глаза, отгородившись от золотых стен. Всё, чего он хочет — это чтобы дорогой человек не молился в одиночестве. Тихим голосом крылатый подхватил ритм: — Я тону в болоте, состоящем из грехов, — горячие слёзы катились по лицу и падали на красный пол, — Помоги мне очиститься. Отведи от лукавого. Помоги привести сердце в спокойствие. В зале звучали голоса. Отведи мою душу в рай. Дай ангелам провести меня к вратам небес. Я взываю тебя. Проведи меня через тернии страданий и боли, чтобы почувствовать блаженство до нескончаемости времён. Дай мне, Бог, услышать святую песнь херувимов. Пускай они споют о красоте бренного мира. Расскажут о свете и тьме, поведают секреты наших судеб. Укажут путь истинный, вселят веру в нас, грешных людей. Я взываю. Я взываю тебя. Проведи меня к дому, что мы называем молитвой. Покажи святыню святых. Помилуй и дай мне сил. Сандей ощущал тёплые руки на своём лице. — Я молюсь за тебя, моя золотая птица. Открыв глаза, он обнаружил перед собой лишь ласковую улыбку, которая не сходила с лица, в то время как его фигура постепенно растворялась в пространстве. — Моё сердце бьётся вместе с твоим, а душа пребывает в блаженстве. Отпусти своё прошлое и живи счастливо. Осколки надежды разбивались о красный пол, разлетаясь вдребезги, и падали на кровавые розы. Сандей был словно в трансе. Он ощущал, как кто-то нежно касается его лица. Но это ощущение счастья было утрачено уже очень давно. Он оказался один в этом огромном зале, окружённый величественным оркестром, способным полностью подчинить чужой разум. А на алые розы осыпались лепестки слёз, оставляя после себя горький привкус его прегрешений.