Влечение

Всё ярое сопротивление разом стихло, как в один миг рассеявшаяся буря, как только Фейд-Рауте удалось усадить пленника к себе на бёдра. Атрейдес часто дышал, стискивал пальцами удерживающие руки, но что-то между ними изменилось. Появившееся у Фейд-Рауты допущение было таким сладким, что он возбуждённо выдохнул, растянул губы в улыбке и, дабы подтвердить или опровергнуть своё допущение, прижался губами к соблазнительной холке своего благородного трофея. Атрейдес вздрогнул, издал забавный тихий звук, недостаточно громкий для стона, ёрзнул бёдрами, сидя на члене. На-барон был осведомлён, что его правящий дядя для таких развлечений велит накачивать рабов дурью, чтобы не сопротивлялись. Не справляется, старая жирная развалина, своими силами? Разумеется, не справляется. Фейд-Раута от идеи трахать овощ отказался, велел не давать никаких веществ своей новой игрушке и посмотрите-ка: Атрейдес после первого сопротивления сидит на его бёдрах, тихий, тесный, сладкий и восхитительно покорный. - Где все твои крики, а? - обжигая горячим дыханием ушную раковину пленника, спрашивает на-барон. - На помощь больше не позовёшь? Атрейдес не отвечает. Фейд-Раута начинает двигаться, осторожно и плавно, с едва уловимой амплитудой покачивает на своих бёдрах приятную тяжесть, улавливая отклик: учащённое от удовольствия, шумное дыхание, дрожь тела пленника. Атрейдес, сам того не замечая, сладко ёрзает на его бёдрах. - Нравится мой член? - интересуется Фейд-Раута. Он знает: он хорош. В его постель очередь.(не то что в постель барона) Его оценил даже юный пленённый Атрейдес, который до самого момента соития отчаянно кричал и сопротивлялся. Ответа всё ещё нет, но тело в руках Фейд-Рауты расслабленно и поддатливо, нежится от каждого его движения. Устав находиться в горизонтальном положении, Харконнен ложится, утягивая партнёра за собой, укладывает на себя, отпустив руки. Атрейдес сам раскидывает их в стороны и, хоть Фейд-Раута не видит выражения его лица, язык тела говорит о многом: открытая, расслабленная поза. Кто-то совсем поплыл от удовольствия. Ничуть не помогая ему одуматься, Харконнен ласкает его бока, живот, бёдра и ниже, там, где находится твёрдое подтверждение небезучастности Атрейдеса к действиям Фейд-Рауты. Когда всё заканчивается и двое уютно лежат на помятой постели, Фейд-Раута с неудовольствием вспоминает, что сейчас только полдень, ему пора кормить питомиц и заодно кошмарить приставленных к нему людей барона. Не только Фейд-Раута в этой постели хорош: от сладкого пленника не хочется отрываться.