К вопросу об открытом тексте

Итак, сегодня мы поговорим про литературный приём, который всем нам знаком со школы. Ну все помнят, думаю, этот безысходный ад, когда автор (как правило, очень заслуженный классик) начинает прямо в тексте, приняв позу Ленина на броневике, поучать читателя, что именно тот читатель должен думать и как жить... И что автор вообще хотел сказать. Наиболее часто этот приём использовал (из знакомых нам по школе авторов) граф Л. Н. Толстой. Вместе с прочими... особенностями данного графа получалось нечто невообразимое. Лично автор данной статьи, к примеру, так и не смог одолеть «Войну и мир», сломавшись на середине эпилога, потому как полностью потерялся в извивах мысли графа и не мог уже понять, к чему все эти пространные рассуждения, изложенные отменно нудно и отменно пафосно. Тем не менее сам по себе приём — когда в тексте открытым текстом говорится, за каким чёртом автор вообще в это полез — имеет, как ни странно, право на существование. Просто надо быть автором... хотя бы грамотным, а не как Лев Николаевич (чьи множественные проблемы с темпоритмом текста и русским языком только усугубляли неумение работать в выбранном жанре). Почему автор это говорит с такой уверенностью? Да потому что не раз видел, как это работает. И сам грешен, да, но об этом потом. Для начала немного теории. Философские/психологические/социологические рассуждения в тексте смотрятся инородно и мешают восприятию... правильно, когда они не связаны с описываемым миром (возможно, что и с нашей реальностью — в любом случае в тексте это не реальность, а описываемый мир) напрямую. Если вы видите, что в вашем тексте возникло такое — лучше этот кусок вырезать к чёртовой матери и написать на данную тему статью/эссе/пост/философский трактат. Ну просто потому, что к публицистическим и «рассуждательным» формам просто предъявляются другие требования и там достаточно знать, что ты хочешь сказать — а привязывать к вселенной вашего мира текста это «что» не надо. За отсутствием оной вселенной (конечно, бывают тяжёлые случаи, когда рассуждения ещё и совершенно не связаны с реальностью, но мы сейчас всё же не про патологии). Как же вписать ваши рассуждения в описываемый мир? В общем-то довольно просто. Для этого нужно прописать такой сюжет и таких персонажей, чтобы эти рассуждения выглядели органичной частью размышлений и переживаний героев. Знаю, что вы хотите сказать. Да, это здорово напоминает пресловутое «автор устами героя» и так далее. Но... Дело в том, что формула «автор устами героя» – она в общем-то про то, что автор либо вводит вместо героя резонёрствующую функцию (по одному автору, у которого ВСЕ герои — именно такие функции, недавно аж две кинотрилогии сняли, правда, здорово улучшив исходник), либо автор в какой-то момент вкладывает в мысли/слова героя какую-то вещь, которая очевидно никак со всем предыдущим развитием персонажа и мира не связана. У нас же другая ситуация. Проиллюстрируем примером. Есть такой автор, которого вы в школе вряд ли проходили (кроме разве что одной урезанной по самые уши вещи в младших классах) — но он считается (и, на взгляд автора статьи, весьма заслуженно) мировым классиком. Некто Р. Киплинг. У него есть стихотворение «Баллада о Боливаре». Стихотворение — от лица одного из членов экипажа дырявой лохани, выпихнутой в плаванье чисто ради «потонет — получим страховку». Ребята же доволокли это корыто до порта — и, собственно, в финале прямым текстом излагается:

Что ж, хозяин, ты не рад, старый скупердяй,

Оттого, что «Боливар» обманул Бискай?

И внезапно этот буквально газетный язык, когда чуть не в открытую говорится, мол, «стихотворение бичует мошенников-судовладельцев», работает. А работает потому, что, простите за выражение, лирический герой текста — моряк каботажного плавания, член экипажа дырявой лоханки, расползающейся по швам. Было бы крайне удивительно и совершенно неорганично, если бы он начал в стиле всяких символистов или там обэриутов наводить образную тень на символический плетень. А вот прямое и наглое, буквально открытым текстом высказанное «о чём я вам говорю» – вполне в стиле героя. Итак, мы нашли верную формулу (одну из). Чтобы прямое высказывание сработало, нужно, чтобы герой, произносящий это высказывание, мог и должен был это сказать, исходя из его предыстории, психологии и развития. Казалось бы, это влечёт за собой появление в тексте героя, списанного с автора? Ну знаете, чтобы его точно вот это вот волновало? Да ни разу. Тот же Киплинг совершенно не равен герою «Баллады о Боливаре» (как и другим своим героям). Соль в том, чтобы выбрать и правдиво описать такого героя, который будет органично высказывать то, что вас волнует в данный момент. А во всём остальном этот персонаж может быть от вас бесконечно далёк. Проиллюстрируем ещё одним примером — уже из самого себя (нескромно, зато удобно — в конце концов, я точно знаю, что у меня с каким из персонажей общего). Рассказ «Без шансов», где в конце героиня выдаёт примерно такой же открытый текст — даже и больший, пожалуй. Почему это (как минимум, я на это надеюсь) работает? Во-первых, потому что выбрана форма — то ли черновика письма, то ли внутреннего монолога. В такой форме как раз довольно органично высказывать какие-то вещи без всех этих плясок с художественно-психологическим бубном вокруг да около. Во-вторых, потому что то, о чём этот текст — это волнует саму героиню. Да, меня тоже волнует — но в остальном мы с неназванной героиней «Без шансов» друг от друга чрезвычайно далеки. В конце концов, я не двадцатилетняя безнадёжно (скорее всего) влюблённая лесбиянка из захолустного райцентра, да и болею в общем-то за товарищей, не очень похожих на ту девчонку, чья гонка пересказана в тексте (хотя Кэтрин Легг, когда она может выйти на старт, всегда желаю удачи). Но определённое поле пересечения есть — мы с героиней оба любим американские автогонки, оба болеем за гонщиков не из топа, оба считаем всю эту байду вокруг «запрета пропаганды» банальной преступной акцией... и так далее, сами помните, если читали. Резюмируя — если у нас высказывание от первого лица, оно может сработать и это не будет «автор устами героя», если герой вот в этом моменте, о котором высказывание, совпадает с автором. А если у нас текст от автора? Тут можно как-то вывернуться и не превращать художественное произведение в то, что мы все помним по школьной программе (и многие хотели бы забыть как кошмарный сон)? В общем — да. А вот в частностях начинаются сложности. Во-первых, прямая речь может быть не прямой, а косвенной. То есть автор может пересказывать мысли и чувства персонажа. Пример: если автор пишет, что Вася считает Машу надёжным человеком по такой-то причине — это как раз такая косвенная прямая речь, простите за неуклюжую конструкцию. А если автор прямо пишет от себя, что Маша надёжный человек потому-то и потому-то — это как раз то самое, чего в общем-то стоит избегать (хотя и тут могут быть свои тонкости, но если вы не уверены, что не скатываетесь в морализаторство — лучше перебдеть). Именно потому, что находится буквально рядом с тем самым изложением своих взглядов на мир, для которого лучше подойдёт форма эссе или поста в блоге. Во-вторых, следует помнить, что в общем-то даже у текста от третьего лица может быть некий рассказчик, не всегда равный автору (а скорее — очень редко равный). Скажем, записи в Кодексе в серии Mass Effect многими игроками воспринимаются как абсолютная истина — но вообще-то там мы видим содержимое инструментрона своего ГГ (в зависимости от части — Шепард/а или Райдер/а), то есть информация, во-первых, подаётся с сугубо человеческой точки зрения, а во-вторых, собрана имеющей свои взгляды и интересы организацией (Альянсом, СПЕКТР или Инициативой — непринципиально). Соответственно, автор записей в Кодексе совсем не равен автору этого самого Кодекса — и может заблуждаться, видеть только часть картины... ну как обычно с прямой речью. Вообще универсальное правило кино и театра — показывать, а не рассказывать — в целом применимо и в литературе. Не всегда, конечно — но если вы пытаетесь рассказать, то лучше как-то это дело отформатировать под показ. И если это получится — результат полностью оправдает вложенные усилия. В заключение автор статьи хочет отметить, что в общем-то в природе крайне редко встречаются плохие «по умолчанию» приёмы. Они могут быть плохими в конкретном тексте, они могут быть плохими в конкретных руках — но если понимать, что и зачем ты делаешь, то обычно совсем уж «неправильных» приёмов хотя бы грамотный автор избегает. Ну просто потому, что он хотя бы более-менее умеет писать текст так, чтобы по итогам получалось если не гениально (гениев всегда мало, да и поди ещё угадай, кого обзовут гением через пару веков), то хотя бы достойно. А это уже немало. А дурная слава некоторых литературных приёмов проистекает как раз из того, что ими часто пользуются известные и заслуженные, но крайне криворукие авторы. А дальше всё строго по байке про дурака и два железных шарика...