Twins

Книга II

Глава V

Доброе утро, дорогая Алисия

And I've been meaning to tell you I think your house is haunted Your dad is always mad and that must be why And I think you should come live with Me and we can be pirates Then you won't have to cry Or hide in the closet

"Seven" by Taylor Swift

      Женщина мчится по трассе в Мадрид. Она не хочет опаздывать в полицейский участок, ведь это не в ее принципах. Так получилось, что последние несколько дней ей пришлось работать не то что за пределами города, а целой страны. Сейчас она движется из аэропорта, в который приземлилась пару часов назад. Командировка в ненавистный Алжир прошла относительно гладко.       Инспектор провела разъяснительную беседу с господином Карлосом Андраде, применяя её любимые пытки. Мужчина спустя месяц так до конца и не раскололся. Интересные подробности махинаций и пару имен заказчиков Алисия смогла у него выведать, имя главного информатора - нет. Этим именем и сведениями об этом загадочном третьем лице женщина намеревалась заполучить себе большое продвижение по карьерной лестнице, поэтому так сильно и одержима господином Андраде. Что ж, всё же у нее есть список некоторых заказчиков, который сможет помочь ей в достижении своей цели.       Подобные командировки в Алжир вызывают в ней гамму противоречивых эмоций, сложно понять - радуется она или злиться. С одной стороны, ей приятно думать и видеть, что её первоклассные навыки ценит начальство, посылая вновь и вновь пытать преступников с целью получения от них полезной информации. С другой - она ощущает раздражение от мысли, что ей снова придется ехать в Алжир.       Алисия прекрасно понимает, почему так ненавидит эту страну, но каждый раз отмахивается от идей, которые будоражат ее прошлое, подкидывая воспоминания о том, кто отказался от нее, выбрав другую, чужую семью. Кто это? Она старается забыть, запереть где-то глубоко внутри себя, не впуская в свет, но трудно прятать это всякий раз, когда она возвращается в Алжир.       Она не может смотреть на местных жителей в традиционных мусульманских одеяниях; слышать арабскую речь и изо всех сил пытаться игнорировать факт того, что она ее вновь здесь; видеть пейзажи столь знакомые ее карамельным глазам, чувствовать прикосновения палящего солнца на своей коже. Все это вызывает в ней горечь, грусть, страдания и боль, но вместо того, чтобы принять и позволить прожить эти эмоции, женщина злится, впадает в гнев, отыгрываясь на заключенных и коллегах. Алисия не видит или не хочет видеть связи между ее агрессией и душевным состоянием, которые она прячет от самой себя. Как бы глубоко не пихай, в конце концов все выльется наружу.       На самом же деле она ненавидит Алжир в большей степени именно из-за этого самого человека из ее прошлого. Она знает кто этот человек, но не хочет признаваться и тем более называть его. Ей хочется верить, что этот некто умер, ведь для себя она давным давно его уже похоронила.       Вновь и вновь, будто заведенная игрушка, Сиерра вспоминает эпизод из своего детства, тот самый, который пробудила в ней внезапная трансляция марша Радецкого в исполнении оркестра. Женщина возвращается в ту маленькую комнатку с двумя кроватями, красным патефоном с виниловой пластинкой и девочкой, как две капли воды похожей на нее. Она злится на себя, что каждый раз проигрывает соблазну вспомнить его. Ей не хочется верить, что она поддается ностальгии по давно ушедшем временам, когда она была счастлива, видя каждый день свою сестру.       Прекрати...       Почему же она вспоминает только это момент? На этот вопрос инспектор отвечает себе следующим образом.       Она убедила себя, что это последний счастливый момент ее жизни связанный с сестрой. Дальше - мрак, который она хочет забыть. Тяжело утаивать все остальное, когда вспоминаешь хотя бы один эпизод. Потянешь за одну нитку - расплетëшь целый браслет. Вспомнишь одно - вытянешь ещё десяток, и как назло плохих. Часто будто специально, многие воспоминания приходили к ней во сне. Проведенная ночь в самолете не стала исключением.

//

      Темнота окутала маленькую деревушку посреди пустыни. Безликие дома исчезли в ночи, теряясь в глубине потëмок. Трудно заметить проблески света за плотно зашторенными окнами. Теперь здания сложно отличить от камней, что составляют горные хребты за горизонтом.       Хоть все в этом месте для нее чужое, но в общих деталях: дома, предметы мебели, коровы, куры, горы, песок, кустарники - он находила схожесть. Однако самое яркое отличие, которое бросилось ей в глаза - это люди.       Ее окружали незнакомцы, с которыми ей приходится жить в крохотном домике в роли жены, а вернее рабыни.       Ее новый дом, как назвала его мать во время свадьбы, не нравился ей. Все в нем не так. Люди были настроены к ней враждебно, будто она не человек, а мебель. Украшение в виде настенного ковра, который выкупили за последние гроши.       Дом принадлежит ее новоиспеченному мужу. Когда она впервые увидела его, на свадьбе, решила, что он такого же возраста, как и отец. Каково было ее удивление, когда выяснилось, что ее муж старше отца на десять лет.       Ее муж человек крупным, высоким, с густой бородой и усами. Его брови всегда хмурятся, высказывая раздражение всем подряд. Тонкие губы, спрятанные под усами, редко складываются хоть в какое-то подобие улыбки или усмешки. Почти всегда это суровое, спокойное лицо без эмоций и чувств. У него темно-коричневые выпученные глаза.       Когда они стояли вместе у алтаря, она нагло смотрела ему в глаза. В этом цвете она нашла схожесть с грязью на проселочной дороге. Она не могла прочесть в них ничего. Он спокойно смотрел на ее лицо, изучая пышные губы, красивый нос, глаза. Лицо его не искривила ни улыбка, ни гнев, ни что-либо другое. Он просто смотрел на нее, не выражая ни единой эмоции. Казалось, что ему все равно, кто перед ним и тем более, как она выглядит. В этой полной незаинтересованности, девочка не находила ни плюсов, ни минусов. Она не знала, как вести себя с таким человеком, по которому сложно понять, в гневе он или просто грустный. Ее это настораживало.       Помимо мужа в доме жили свекровь и деверь. Эти двоя те ещё персонажи. Свекровь сперва показалась милой, но в первый же день, проведенном в доме, Алисия поняла, что эта женщина хуже ее матери. Женщина при любом удобном случае унижала девочку горькими словами и сильным ударом. Одной из ее любимых речей была о том, что девочку продали за мешок картошки, что главная ее ценность заключалась в способности принести детей для ее дорогого сына. Свекровь загружала Алисию работой так сильно, что девочка валилась с ног к концу дня. Ее муж одобрял подобное поведение своей матери и молча наблюдал за сценой наказания жены, когда та совершала проступки.       Брат мужа такой же как сам муж. Такое же молчаливое и суровое лицо без признаков эмоций и заинтересованности. Он младше своего брата на несколько лет. Алисия очень редко видела его, только по вечерам за общим ужином, где он смотрел исключительно себе в тарелку. Она старалась не замечать его так же, как и он ее.       В этом доме она живет от силы пару месяцев, но по ощущением прошли целые годы. Был вечер, когда свекровь позволила девочке вернуться в дом после тяжелого дня работы на скотном дворе. Алисия чувствовала, как раскалывается голова от малейшего звука, как ноги, словно вата, как болели руки и шея, как тяжело было двигать всем телом. Она жаждала только одного - спокойного сна.       Кое-как она добралась до пустой спальни, муж был в гостиной. Темнота комнаты встретила девочку прохладой и легким запахом чистого постельного белья, которое она сама же и стирала. Она безумно рада, что сейчас в этой тишине и мраке она одна. Никто не дергает ее и не приказывает выполнить то, подать это. Здесь в этой общей комнате, которую она делила с мужем, был её собственный уголок.       Под самым окном стоит небольшое мягкое кресло. Оно обшарпанное с одной стороны, но вполне уютное. Девочка упала в объятия кресла и не заметила как уснула. Она находила свой покой только во сне. Здесь никто не сможет ее достать, обидеть. В такие умиротворенные моменты, в темноте, Алисия часто вспоминает о сестре. Ей не хватает привычных разговоров, объятий и встреч, которых ее лишили, выдав замуж. Она часто вспоминает счастливые времена, проведенные с сестрой, от которых по лицу девочки текли обжигающие слезы. Никто не видел ее слез, только мрак её уголка.       Иногда ей удавалось видеть сны, где они снова вместе. В этих фантазиях они неразлучны и ни одна сила на свете, не способна разрушить их связь. В этот вечер девочке посчастливилось увидеть подобный сон.       - Мы всегда будем вместе, Зуле.       - Ты в этом уверена?       - Я это знаю.       - Они не смогут разлучить нас, Хамида.       - Они никогда не смогут.       - Хамида! - Строгий и грубый голос разбудил девочку своим внезапным появлением.       Она не сразу поняла, что проснулась. Перед ней все еще были остатки сна, как вдруг она почувствовала крепкую руку на своем запястье.       Она вскрикнула от жгучей боли, услышав яркий запах алкоголя, который вскружил ей голову, заставляя зажмуриться. Девочка старалась вырваться из рук мужа, когда он потащил ее к кровати. Она не видит его лица, а только очертания крупного тела и смех вперемешку с кашлем, вырывающимся у него из груди.       Девочка не хотела подчиняться, покорно следовать к кровати. Она брыкалась и вырывалась, чем еще сильнее смешила мужа. Он бросил ее на мятую простынь, придавив одной рукой её грудь. За его гоготом и кашлем она не может слышать своего рыдания и немого крика, который жаром царапал горло. Она с трудом понимала, что происходит, но когда муж с силой сорвал с нее платье, оголяя тело, то ей все стало ясно, как божий день.       Это то самое что мать называла “супружеским долгом”?       Муж продолжает смеяться, смотря на ее голую крохотную грудь. Его возбуждает картина, которую он видит пьяными глазами. Словно маленькое испуганное животное, его жена вертелась на кровати, в ужасе пытаясь вырваться из сильных рук.       Он спустил с себя штаны, затем трусы. Девочка не видит того, что скрывала тьма спальни, но подсознательно понимала, что находится ниже его живота.       - Ну же, Хамида, не заставляй меня злиться и ждать. - Он сказал это так легко и просто, словно говорил это каждый день.       Он принуждает ее не только своим голосом, но и силуэтом.       - Но…Я…я совсем не знаю как. - Сквозь слезы ее голос казался высоким. Она старалась отыскать лицо мужа и не смотреть перед собой.       Она ждала, когда он скажет что ей делать. Мысль что, если она будет покорной, то этот кошмар быстро закончится, дарит надежду. Обманчивую надежду...       - Ртом. - Властный тон, не терпящий возражений.       Это были последние слова, которые она услышала.       Ей вдруг почудилось, что ее ударили со всей мощи чем-то тяжелым, перед глазами все поплыло, а голова начала болеть и пульсировать со страшной силой. В горле появился липкий ком, который заставил девочку еще сильнее плакать. Тряпичная кукла, которая ничего другого не может, кроме как быть послушной игрушкой. Ей казалось, что она выпала из этого мира, смутно понимая что только что случилось и что будет происходить после. Дальше всё шло где-то там, в совсем другой реальности. Ночной кошмар, от которого хотелось скрыться за креслом в уголке.       Единственное, что смогла придумать её детская психика - выдавить девочку из реальности, не позволив ей запомнить тот ужас, с которым ей пришлось столкнуться, будучи тринадцатилетним ребенком. Только спустя года, она осознала по-настоящему, что с ней сделали в эту тихую, жаркую, арабскую ночь.       Но среди этой мутной завесы внезапно начали проглядывать красные искорки. Ярость? Древний инстинкт? Путь к спасению или проблемам? Точно она этого сказать не могла. Но в какой-то миг пелена из белой резко стала красной.       Очнулась она только в тот момент, когда увидела лежащего на полу мужа в луже собственной крови. Кровь растеклась по всему ковру, цепляясь за ножки кровати и подползая к двери. Он лежал животом вниз со спущенными штанами и руками раскинутыми в обе стороны, будто хотел избежать падения. Рядом с ним валялась металлическая квадратная пепельница со следами крови.       Алисия ошарашенно смотрела на всю эту картину, не понимая что происходит. Она не помнила абсолютно ничего. Она заметила металлическую квадратную пепельницу и бросила взгляд на прикроватную тумбу, где и должна была стоять пепельница. Тумба - пуста. Кто ударил его пепельницей? В комнате они же были одни.       - Неужели это сделала я? - Сорвалось с ее обкусанных губ.       Она почувствовала, что ей тяжело говорить, что что-то жжет ей горло, царапая изнутри. Хриплый кашель вырвался из глубин ее груди, уменьшая боль. Она прижала руки в груди и вдруг поняла, что стоит полностью голая. Девочка осмотрелась и, найдя платье, надела его, пытаясь спрятаться за кусочком ткани, служившим ей броней.       Ее взгляд вновь зацепился за мужа, который не шевелился. Очередной ком подкатился к ее горлу, предзнаменуя удушающую боль. От догадки, которая пробежала в ее сознании, ей стало плохо. Ее вырвало прямо в лужу крови.       - Я… Убила его? - Спрашивала она себя, вытирая мокрые, обветренные губы.       От понимания, что это она ударила его пепельницей, пока он вытворял с ней ужасные вещи, с глаз вновь потекли слезы. Они скатывались со щёк, капая на платье, на пол, на лужу крови и остатков еды из ее желудка. Она не замечала, как плакала. В глаза вдруг бросился комод у стены. На одном из углов была кровь. Он ударился об угол, пока падал? Этот вопрос крутится в голове девочки, словно волчок. Он в какой-то степени позволял ей думать, что все-таки не она убила его, а он сам ударился об угол и упал замертво, истекая собственной кровью.       Пару секунд ей действительно казалось, что все в порядке, никто не сможет обвинить ее в убийстве мужа, но как только она взглянула на дверь, то увидела тонкую щелку света из коридора, к которой стремительно подкрадывалась лужа крови вперемешку с рвотой. Алисия подошла поближе, аккуратно обходя растекшуюся жидкости на полу, стараясь не замечать ее блеска в темноте.       Молния ударила ее, пробегая по всему телу, когда Алисия взглянула в щель. Девочка окаменела, чувствуя как страх возвращался и цеплялся за ее горло липкими холодными пальцами.       По коридору шла свекровь. Женщина не обратила внимание на приоткрытую в спальню дверь. Возможно, она знала или догадывалась, что твориться внутри, поэтому и не хотела врываться, мешая своему старшему сыну.       Как только свекровь скрылась из виду, Алисия упала на колени. Ее вновь вырвало. Лужа стала еще больше. Эта женщина точно обвинит ее в смерти мужа. Свекровь сделает все, чтобы Алисию судили по всей строгости законов Шариата: отрубили конечности или насмерть закидали камнями или повесили…       От этих мыслей, девочка вскочила на ноги, не замечая своего внешнего вида. Она лишь мельком посмотрела на себя. Спутанные черные волосы лезли во все стороны. Порванное платье в нескольких местах. Синяки на руках, ногах и лице. Укусы на животе и бедрах. Что-то липкое и холодное коснулось ее пальцев ног.       Ей ни в коем случае нельзя больше оставаться в этой комнате. В этом доме. Нет. В этой деревни. Она решила, что сбежит во что бы то ни стало. Она не может здесь больше находиться. В окружение этих ужасных, злых, ненавистных ей людей.       Опьяненная страхом и желанием спрятаться от всего мира, она вдруг поняла, что и к матери с отцом она вернуться не может. Почему? Они осудят ее и вернут обратно в эту злобную семейку, где она не больше чем мебель, или продадут в другую, возможно, еще более худшею семью. Куда тогда ей идти?       К сестре.       На лице девочки расцвела настоящая улыбка от мысли, которая пробежала в ее голове. Она была так проста и прекрасна, что хотелось смеяться от всей души, но страх все еще силен. Девочка закрыла рот рукой, чувствуя как из груди вырывается смех. Не думая больше ни секунды, Алисия выскочила в пустой коридор. Она пробежала до конца и выскочила на задний двор, пробираясь через кустарники, огород и какой-то мусор. Подбежав к забору, после которого ее ждала свобода, девочка вдруг остановилась. Что-то тормозило ее. Она обернулась, пытаясь отыскать причину своего беспокойства.       В тени двери на заднем дворе кто-то стоял. Виден только мерцающий ало-красным огонек окурка сигареты. Этот некто не двигается, не говорит, молча пожирая девочку глазами. Он лишь стоит и курит. Алисия видит очертания его лица в свете сигаретного огня. Такие же как и прежде строгие глаза, не выражающие ничего кроме презрения и раздражения вперемешку с полной незаинтересованностью в происходящим, тонкая полоска губ, которая искривлялась только, чтобы сделать очередную затяжку. Она узнала этого человека.       Брат мужа.       Она всё ещё смотрит на его неподвижную фигуру. Он, словно хищник, наблюдающий за жертвой из-за укрытия, готовый броситься к ней в любую секунду. Она не может больше стоять, как вкопанная, понимая что рано или поздно он может устремиться к ней.       Отыскав в себе последние силы, Алисия оторвала от него глаза и перелезла через забор. Она обернулась, видя как мужчина выпрямился и потушил сигарету, бросив ее куда-то в сторону. Он продолжает стоять, смотря на нее. Было ощущение, что ему либо все равно на тот факт, что девочка сбегает, или он выжидает удобный момент, чтобы побежать за ней и вернуть обратно, применив силу.       Алисия не жаждала проверять ни одну из этих теорий, которые метались в ее сознании. Бросив последний короткий взгляд на мужчину, она сорвалась с места, убегая прочь, молясь, чтобы брат ее покойного мужа не бросился за ней вдогонку.       Она еще долго бежала, не замечая боли в ногах. Единственная мысль, что крутилась в тот момент в голове, настолько пугала ее, что заставляла бежать все дальше и дальше. Она до тошноты боялась, что брат мужа следует за ней по пятам, чтобы отомстить, убив ее.       Она уверена, что за ней придут. Если не брат мужа, то кто-то другой. Вся деревня захочет отомстить ей за убийство человека, которого уважали все жители без исключения. Ей казалось, что весь мир настроен против нее. Нигде она не сможет быть в безопасности. Существует только одно место, где она может чувствовать себя собой, ощутить защиту от самого родного ее сердцу человека. Это место рядом с сестрой, которая как и она стала заложницей ее нового дома. Стала ли?

//

      Когда она очнулась ото сна в кресле на борту самолета, чувствуя как горят ее глаза от выступивших слез из под тяжелых сонных век, Алисия была напугана и разгневана одновременно. Испуг от неожиданного выбора такого тяжелого ее сердцу воспоминания, которое решило всплыть в самый неподходящий для этого момент.       А был ли когда-нибудь подходящий момент для подобных воспоминаний? Человек никогда не может быть готовым к таким сюжетам, где ты убиваешь человека собственным руками так еще и будучи при этом ребенком, который должен был играть в игрушки, читать книги и веселиться с друзьями, наслаждаясь детством, а вместо этого в столь раннем возрасте уже узнал какого это ощущать на своих ладонях кровь чужого человека. Никто не готов.       Гнев же она чувствовала от самого факта, что сонное сознание вновь ворошит ее память. Но как можно злиться на собственное сознание? Злилась она на саму себя. Ей ничего не оставалось кроме как уединиться в туалете на пару минут и попытаться привести себя в порядок, возвращаясь к нормальности, которая теперь кажется такой далекой, недоступной. Смотря на себя в зеркало, она вдруг подумала, что уже не сможет вернуться к своей нормальной жизни. Какая была эта нормальная жизнь? Алисия не смогла ответить.       Оказавшись в машине, после выхода из аэропорта, женщина проверила свой внешний вид, чтобы удостовериться, что улик она не оставила на этом месте преступления против собственных эмоций. Она проверила контур бордовой помады на пышных губах, черную подводку вокруг карамельных глаз, распущенные и завитые волосы и челку, спокойно лежавшую на лбу. Ничего не выдавало в ней, человека, который видел плохой сон пару часов назад на борту воздушного судна.       До полицейского участка, в который держала путь Сиерра, оставалось несколько километров. Все это время женщина пыталась отстраниться от мыслей, крутящихся в ее голове, словно волчок. Мысли эти были об одном и том же. Алисия думала о своем поступке тридцатилетней давности.       Она видела этот сон не так часто, как вы могли подумать. Это был первый раз за последние годы, когда она вновь оказывалась в той комнате с трупом мужа на окровавленном ковре. Женщине снился этот кошмар каждую ночь, когда она была ребенком, но последние годы проведенные в Испании ей удавалось избегать его. Она не прикладывала особых сил в борьбе с этим чудовищным воспоминанием. Ей казалось, что оно, будто исчезло со страниц ее собственной книги памяти, когда она покинула место, которое считала опасным и враждебным, ведь верила, что даже в там на берегу Альборана до нее доберутся люди, желающие отомстить за убийства ее мужа.       Она бредила этим, желая сбежать еще дальше. На другой континент. Что это за загадочное там? Алисия, будто специально, не хотела упоминать в своих мыслях имя этого места. Возможно, она просто боится назвать его, чтобы не спровоцировать цунами новых воспоминаний, которые пока что покоятся, где-то в глубине ее разума.       Сиерра убедила себя в этом, словно она делает все правильно, стараясь не упоминать его, но в конце концов ей придется признать, что данная стратегия проигрышная. Всё равно жизнь заставит Алисию вспомнить имя этого мистического места и произойдет это сегодня, там где она этого никак не могла ожидать. Пути судьбы неисповедимы, не так ли?