Неожиданная встреча

Выбор платья — это одна из самых сложных задач для женского пола, особенно когда на мероприятии, куда тебя пригласили, будет много других женщин. Москвина не совсем понимала, есть ли смысл соперничать с молодой Кюри, но внимание Казанцева… Да что он о себе возомнил? Почему она должна с ней соревноваться? Однако женское начало взяло своё, и она достала красное платье-карандаш и небольшой кулон с жемчугом, который идеально дополнял её серьги. Укладка и макияж были готовы, и она смело спустилась вниз, вызвав такси. У театра её уже ждали двое мужчин: — Ольга Сергеевна, добрый вечер! Вы потрясающе выглядите! — воскликнул Казанцев, подходя к машине, чтобы помочь ей выйти. Она сразу вспомнила их прошлый поход в театр и ей стало интересно, пройдёт ли всё так же хорошо в этот раз. Хотя что может быть хорошего, если с ними будет Кюри, которая приковала внимание Казанцева, как бы он ни старался это скрыть. — Добрый вечер. Можем идти? — спросила она. — Добрый. Нет, ещё ждём Дарью Владимировну. Вот ваш билет, — сказал ректор, подходя ближе. На парковке появился чёрный джип — тот самый, который занимал место Казанцева у Политеха. Из него вышла она — в шубе и с очередным новым комплектом украшений, уже пятый за два дня их знакомства. — Дарья Владимировна, вы само очарование! — воскликнул ректор, увидев девушку. — Ваш билет. Пройдёмте в зал? — Да, — ответила она. Мужчины пропустили дам, помогли им снять верхнюю одежду и любезно оставили номерки у себя: Казанцев — Ольге, ректор — Дарье. Ольга проанализировала образ Дарьи: чёрный костюм, под которым, очевидно, был лишь топ; колье с явными бриллиантами; серьги и кольцо; вишневая помада — ничего лишнего, но слишком дорого. — Не люблю сидеть около прохода, — сказала Москвина, подходя к своему месту согласно билету. — Давайте поменяемся, — предложила девушка с лёгкостью. — Да, давайте. Идея устраивала всех, кроме ректора; он явно планировал иначе, но возразить сейчас не мог: они же пришли сюда все как просто коллеги. — Ты читал, что за спектакль? — Ольга Сергеевна отчётливо услышала неформальное обращение Кюри. — Не может быть! — воскликнул Казанцев, пробежавшись глазами по брошюрке. — Уже поздно, — раздался третий звонок, возвещая о начале спектакля. — На сцене основатель детского драматического театра — Компаров Алексей Евгеньевич, — объявил голос ведущего.  — Дорогие друзья! Сегодня у моего театра юбилей! Двадцать лет назад состоялась премьера… — зал зааплодировал. — Спасибо! Она прошла здесь, в этом же театре. И вот спустя двадцать лет я стою опять на этой сцене, слегка поседевший, и вновь представлю спектакль. И что примечательно — пятидесятый спектакль! Ещё один юбилей! — снова овации. — Конечно, я молодец! — по залу прокатился лёгкий смешок. — Но без этих людей этого бы не было. — Ну всё, — тихо сказала Кюри. — Мой дорогой школьный друг и товарищ — Казанцев Вадим Юрьевич! Человек, который в своё время дал деньги на первый спектакль, а уже потом появились у меня спонсоры и прочее! Он сегодня в зале! — Казанцев встал и поклонился. Ольга Сергеевна аплодировала вместе со всеми, но в глазах бегущей строкой можно было увидеть сотни миллиардов вопросов. — И! И! Первая прима театра, девушка, которая совершает на сцене невероятное — Кюри Дарья Владимировна. Сегодня тоже в зале! — девушка улыбнулась, обернулась в зрительный зал и помахала. — И, конечно же, дорогой губернатор нашей области со всей своей семьёй! — продолжил Алексей Евгеньевич. — Чинопочитание было всегда и везде; театр не стал исключением. Губернатор вальяжно поднялся и помахал. — Поднимитесь на сцену! — попросил Алексей Евгеньевич. Казанцев подал руку Кюри, и они вышли на сцену. С противоположной стороны поднималась семья губернатора. — Двадцать лет назад я вернулся домой более или менее известным актёром и заехал в детский дом. Они репетировали «Репку». Вы не представляете, как она играла! — рассказывал Алексей Евгеньевич— Я тогда подумал: если бы у меня были деньги, я бы такой спектакль с ней поставил. Поделился идеей с Вадимом, и мы опять поехали в детский дом. Он тоже увидел её и пропал. Помню: мы выходим; он говорит: «Забирай девочку, я найду деньги». Действительно, через три месяца я оформил документы, он принёс мне деньги, и мы начали ставить спектакль. Вадим Юрьевич, не пожалел? Казанцев мотнул головой. — Конечно нет, тем более, спектакль выиграл детскую премию, мы гастролировали по всей России! Спасибо тебе, Вадим! Даш, ты знаешь, ты для меня больше, чем просто девочка, которая принесла мне успех и деньги. Я думаю, что и для Вадима тоже. Дарья прошла к микрофону: — Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь тогда, если бы не вы. Но я стала актрисой, я была руководителем русского театра во Франции, а теперь я вновь вернулась в родной город и обещаю, вы обо мне услышите не только как об актрисе. Её слова стали пророчеством: о ней действительно услышали и заговорили. К соседнему микрофону подошёл сын губернатора, и начался ад. Парень явно был под градусом и не особо осознавал, что говорит: — Ты бы стала проституткой! — зал охнул. — На панель бы пошла. Тебя ж из Франции выгнали, потому что ты не дала новому главе города! Театра лишили! Приехала бы в нашу тьму! Зал перевёл глаза на девушку. Она улыбалась, будто бы ничего не происходило. — Спасибо за такой интерес к моей жизни. Признаюсь, пару деталей я и сама о себе не знала. Благодарю за то, что пишешь мою биографию; потом может продашь — разбогатеешь. Почему же я приехала в тьму? — спросила она. — Я приехала в родной город, из которого ты тоже, кстати, родом, поработать в новой сфере. Благо у меня есть несколько образований; я являюсь прекрасным специалистом во многих сферах. Парень явно планировал что-то парировать девушке, но на сцену поднялась охрана и его забрали. Супруга губернатора, как и он сам, стояли и не смотрели в зал. Было стыдно — слишком стыдно. Казанцев и Компаров были в шоке. Зал погрузился в абсолютную тишину. Первым в себя пришёл Александр Евгеньевич: — Вот такой небольшой перфоманс, друзья, от бывших актёров театра. Ваши аплодисменты! — голос руководителя был не праздничным; всё, что происходило на сцене пару секунд назад, для него было неожиданностью, не меньше, чем для Казанцева. Все стоящие на сцене прошли в зал. Начался спектакль. О чём был спектакль, Москвина не знала от слова совсем. В голове крутился анализ открытия премьеры: он, детский дом, деньги, она, Франция... И обратно по кругу. Легче от этих мыслей не становилось. Ольга впервые видела, как на Казанцеве нет лица от слова совсем; как он смотрит на Дарью. Но ещё больше её удивляла реакция Кюри. Улыбка и взгляд на сцену — она всерьёз смотрела спектакль, будто бы не её только что хотели унизить и почти унизили. Как можно, не смотря на это всё, держать марку, аплодировать? На её лице за весь вечер не дрогнула ни одна мышца. Москвина усмехнулась: девушка и правда выглядела как королева — максимально достойно. Спектакль закончился. Громкие аплодисменты. И почему-то рука Ольги в его; он вывел её из зала, забрал шубу, молча помог одеть и вышел с ней на улицу. — Побудешь со мной? — эта фраза не звучала как просьба или вопрос; это было утверждение. Москвина до конца не понимала, что вообще происходит и произошло, но одно она знала точно — ей не хочется оставлять его одного: — Да. Дальше всё происходило также молча: он молча помог дойти ей до машины, открыл дверь и помог сесть; также молча прошёл и сел сам, завёл машину. Они ехали молча; сначала ей казалось, что они едут к нему, но... это был уже выезд из города. — Мы куда? — решила нарушить молчание. — Сейчас кое в чём надо убедиться. Они повернули в сторону леса; он погасил фары. Появились какие-то развалины с единственным сохранившим облик зданием, обнесённым забором. — Место первого детского дома. Лёша её тогда здесь и увидел — забрал под патронаж. Где-то лет через десять детский дом стал нерентабельным для государства; решили продать детей в другие города. — к выключенным фарам добавилась и выключенная печка, словно они прятались от кого-то. — Они как раз первую премию выиграли, ей шестнадцать было, а она права ещё получила. Мы-то думали, машину себе купит, а она вот это, — он показал взглядом на пейзаж перед ними. — А сейчас мы здесь зачем? — Она всегда сюда сбегает. Убедимся, что тут всё в порядке. — Тут же жить невозможно, лес. Страшновато, — поежилась женщина. — Она платит за все коммунальные услуги, плюс есть охранник. Вон дым идёт, — действительно, у старого здания валили белые клубы дыма. К воротам подъехал чёрный джип. Вышла девушка, совершенно не та, что была около театра: просто девчонка, никакая не прима и не королева; джинсы, худи и куртка. Из каморки вышел охранник, поздоровался и отдал ключи. — Один, два, три, четыре, пять, — ровно в конце фразы на третьем этаже в комнате, которая была третьей к лесу, зажёгся свет. — А теперь поехали. Он не включил фары до тех пор, пока они не выехали на трассу. На секунду остановил машину, взял её руку, слегка сжал и поцеловал, шепотом сказал, будто их кто-то подслушивает: — Спасибо!