Одна единственная часть
1 апреля 2025 г., 09:37
Чудесный выходной день, если так поглядеть. Наступило долгожданное для многих лето. Трава переливается в изумрудных цветах, как и листва на деревьях. Птички сладко запевают, придавая красоты на фоне городского шума. Солнечные лучи придают ясному дню только больше воодушевления на свершения. Настоящий рай, никак иначе и не скажешь.
Может и для учащихся учебных заведений любого характера это данность, после учебного года, которую перестают ценить с годами, но для нашего героя сие летний денек ощущается, как самый настоящий праздник.
Джереми — настоящая гордость семьи! Будущий наследник целой компании из семейства Фринсар. Таким мало кто может похвастаться. В кругу семьи, друзей и знакомых частенько любили поговаривать, что он настоящий гений. Это так и было на деле, без шуток.
Разработки ценились, и его отец не зря обдумывал мысль о передачи в дальнейшем семейную компанию по производству машин. Талант и гениальность Джереми действительно способны увеличить прибыль многократно. И только лишь благодаря своим идеям, что полны изобретательности и практичности.
Такие грандиозные планы будут воплощены уж точно не в ближайшие время. Но Джереми делает все возможное от себя, чтобы такое светлое будущие наступило, как можно скорее. Так что он во всю усердно мастерит что-то грандиозное в своём кабинете-мастерской.
Изобретатель в настоящий момент времени бился во всю над каркасом для своего творения. Согласно чертежу, над которыми наш гений трудился не меньше, чем над самим изобретением, нужно несколько металлических конструкций скрепить между собой сваркой. Следующем пунктом будет добавить шарниров и подшипников. Ближе к завершению работы необходимо будет добавить определённые механизмы, известных лишь самому создателю «чудо машины».
Собрав… Нечто? Других слов сложно подобрать к собранной машине. Очертания, как и сам функционал, был близок к душевой кабины с множеством рук-манипуляторов, что способны удержать даже взрослого мужчину, спортивного телосложения.
После долгих часов стараний, мужчина поднимает маску сварщика, любуясь своей работой.
— Превосходно. Даже лучше, чем я предполагал. — расхваливает себя инженер, снимая защищающие оборудование и оценивающем взглядом разглядывая свое творение. — Что ж, можно продолжать…
Первый этап был завершен. Казалось, самые тяжелые моменты работы позади остались. Это была лишь иллюзия. Одно дело собрать весь аппарат с кучей механизмов, другое дело заставить его правильно работать. Самое важное сейчас — программное обеспечение машины, программирование, да и в целом разработка всей «начинки».
Голубоглазый надевает прорезиненные перчатки, глубоко вздохнув. Медленно спаивает провода вместе, проверяя каждый шаг с планом работы, во избежания даже малейшей ошибки.
Когда вся проводка была на месте, конструктор принялся за программирование. Прописывать длинные командные коды это вам на железяки спаивать вместе. Необходимо расписывать машине множество вариантов поведения, что были очень разнообразны. Чтобы быть готовым к любой реакции при любом возможном раскладе. Позже, строчки кода, становятся лишь нулями и единицами. Все старания благополучно были загружены в мозги машины.
Немного изоляции, чуток камер распознавания, со встроенным тепловизором и датчиком движения, напоследок обшивку и вуаля. Творение завершено.
Позволив себе короткий перерыв на свежем воздухе, чтобы хоть немного отдышаться после долго нахождения в душной комнате, пропитанной аромат плавленного металла, Джереми с горящим взглядом спешит обратно в заветную мастерскую. Так бы изобретатель и шел без оглядки, пока на пути не встретилась фигура двоюродного брата, что не смог закрыть глаза на внешний вид механика.
— Так-так-так, — крепкая рука мимо проходящего мужчины мягко кладется на плечо брата, что с пылким энтузиазмом, забывший вовсе про сон и не только, торопился к себе, но планы резко изменились.
Джереми тут же останавливается, обернувшись на стоматолога и став наблюдать за ухмылкой на столь родном лице.
— Ах, Герман, хе-хе-хе, — послышался нервный смешок с уст старшего братца, чуть виновато покусывавший тонкую губу. — Ох, и тебе приветик, братец, хе-хе. — проводит ладонь вдоль своего тела, мысленно прокручивая в голове все возможные варианты от брата, которыми тот мог его охарактеризовать за такой непрезентабельный внешний вид.
— Ты все прекрасно понимаешь, хи-хи, — тихо посмеявшись, внимательно разглядывает механика. — Позволь поинтересоваться, ну и какого, собственного говоря… черта, тут происходит?
— Да ты не поверишь! — восклицает воодушевленно Джереми. — Я на пороге великого творения! — взгляд заискрился от переполняющей его радости.
— Который год слушаю одну и туже байку. И я не против твоих увлечений, занимайся сколько душе угодно, только, ты вечно забываешь про чистоту в порыве вдохновения! Ты весь чумазый! На тебя без слез не взглянешь! — старается всеми правдами достучаться стоматолог до своего кузена, что давно уже стал близким, словно тот брат родной.
— Мне осталось совсем немного. Ещё пару часиков и вот точно всё будет готово…
— Да какие пару часиков?! — обрывает повествование обладатель веснушек на лице. — Я тебя знаю ещё с пеленок! Твои пара часов оборачиваются сутками и неделями без душа! Самому ещё не надоело дурью мается? Ты не только себе здоровье гробишь, но и семью позоришь! — на фоне своего оптимиста Джереми, Герман казался намного строже и суровее, лишь тревожась за близкого человека.
— Как только, так сразу в душ! Я тебе клянусь! Честное при честное слово! — заверяет всеми способами Джереми, смотря в строгие глаза братца.
— А если кто-то увидит тебя таким? Какой пример ты подаёшь всем нашим воспитанникам? У некоторых и так дисциплина хромает, а если ещё и ты будешь так себя вести, они совсем распоясаются. — устало закатывает глаза, из последних сил пытаясь достучаться до механика.
— Никто не узнает, не переживай. — нашептывает несчастный изобретатель, ощущая на себе огромную степень осуждения. — Только дай мне закончить, прошу тебя. Ну давай как-то обойдемся без всех этих нравоучений…
На такие отчаянные попытки добиться снисхождения, сам Герман лишь тихо покачал головой, слегка так цокацая языком.
— Тц-тц-тц, так никуда не годиться. — с легким отчаянием в голосе процедил младший из братьев, зачесав назад каштановые волосы с двумя торчащими прядками.
— Доверься мне, прошу тебя! — готов чуть ли не на колени падать мужчина с лохматой макушкой, где отчетливо различимы строго вверх торчащие три пряди.
— Если вновь увижу тебя таким «неумытым трубочистом», то пинай на себя! — командно и сердито процедил Герман, нахмурив брови так, что взгляд пронзительно впивается в братца.
— Даю честное пионерское слово, это был первый, упс, кхм, да точно, это был последний раз! Такое больше не повториться! — уверяет всеми силами Джереми, пытаясь хоть как-то смягчить нрав младшего.
— Все, иди доделывай свое нечто, пока за шкирку не понес до ванной. — с горечью поражения отмахивается от брательника, лишь устало закрыв глаза.
— Я тебя обожаю! — на ходу уже кричит Джереми, источая огромную радость, что все обошлось лишь небольшой нервотрепкой.
— И я тебя… — к тому моменту от Джереми и след простыл.
Уже уставший механик, напоследок, смазывает все подвижные части, совсем не замечая, как едкие капли машинного масла попадают и на одежду, и на его ухоженную кожу. Протирает вспотевший от работы лоб перчаткой, лишь нанося кляксы на лицо, в придачу размазав их. Остается лишь убрать масленку и все инструменты на свои места.
Если так поглядеть на трудягу Джереми, то глаз заметит не только кляксы от масла, но и разводы от других смазочных материалов. На руках, лице, и даже на концах волос можно наблюдать пятна от различных материалов, как изоляция, что указывали на упорство в работе. И сильно противоречили с его чистолюбивой натурой.
Безусловно, изобретателю не чужды слова «чистота и порядок». Даже больше можно сказать, Джереми — та личность, что не только понимает важность слов, но и вечно напоминает всем воспитанникам в доме о них, не забывая следить за исполнением строгих правил. Сомневаться в его чистоплотности, близко к оскорблению очень личному и грубому.
В сие секунду, язык не повернётся назвать его чистюлей. Как бы сильно не хотелось механику насладиться горячей ванной с воздушной мыльной пеной, но по окончанию трудоемкой работы, длившаяся без продуха и сна пару дней и ночей, совсем уж сил не осталось, чтобы банально дойти до ванной комнаты.
С тяжестью на сердце было принято решение оставить столь важную процедуру на завтра. А то будет номер, если в газетах появиться интересный такой заголовок: «Гениальный изобретатель утопился во время принятия ванны». Все же, случаются исключительные случаи, когда приходится нарушать собственные же правила. Ради собственного здоровья.
К тому же, нужно не забыть испытать новый механизм, в который вложено столько труда. Остается лишь любоваться результатом своих стараний, что должны в скором времени окупиться, хотя бы морально тем фактом, что все работает исправно, для начала. Накрывает белой тканью, оставляя пульт на столе, и с улыбкой полной счастья и предвкушения выходит из помещения, оставляя агрегат в темноте и одиночестве.
Казалось, все уже позади и можно с чистой совестью отдыхать. Да вот незадача…
Пока отключал свое изобретение, то совсем не заметил, как тот самый пульт упал. Слишком близок лежал к краю стола. Хватило падения с небольшой высоты, чтобы кнопка «активации» была задета. Робот даже сквозь ткань начал распознавать движение Создателя. Уж слишком хорошими датчиками его снабдили. Настолько хороши, что дадут фору многим датчикам имеющимся у секретных военных организаций. Чуть размыто, но прекрасно были видны все загрязнения на теле взрослого. Уже хотел тянуть свои механические руки, но жертва уже «удрала» от него.
«Хозяин грязный, грязный, нужно отмыть, отмыть» — хрипло раздался по комнате механический голос с легкими помехами.
Не зафиксировав в течении десяти минут больше движения в пределах комнаты, сие ожившая железяка активирует «спящий режим», а команду «автоматическое завершение работы» забыли предусмотреть. Да и будь такая возможность, сам механизм не мог себе позволить выключаться. Ведь, была впереди важная задача: «Привести в порядок Хозяина». К счастью самого Творца такого чуда инженерной мысли, возможность перемещения невозможна. А так. Возможно, и цель находилась уже в списках «достигнутых «. Ко всему в придачу дверь, конечно, заперта на замок.
Что ж, остается технике, включенной лишь ожидать возвращения «грязнули»…
***
Ночь пролетает незаметно и без всяких происшествий. Первые солнечные лучи проникают в панорамные окна покоев изобретателя, сообщая о наступления нового дня для свершений. После долгого и крепкого сна, что так был важен уставшему организму, механик неторопливо приоткрывает отдохнувшие глаза, цвета ясного и такого бирюзового неба. Выглядел после сна, даже похуже некоторых личностей, что так же проживали с ним под одной крышей и не отличались любовью к чистоте. Весь чумазый, в кляксах всяких, лохматый, словно чертёнок, Джереми бодренько поднимается со спального ложа. Медленно переодевается из испорченной пижамы в свои рабочие шмотки, что так покорно ожидали механика с золотыми руками. Еще зевая, невольно бросает взгляд на свое лицо, любуясь открывшейся картиной. «Стыд и срам, мне конечно, но прогресс не требует отлагательств!» — с легкими нотками осуждения прозвучали мысли в умной голове, не дающие совсем никакого покоя. На голодный желудок идти работать, безусловно, вредно, но в порыве вдохновения и не на такие жертвы приходится идти. Не став даже рядом проходить с столовой и ванной комнатой, без промедлений старший Фринсар направился на рабочее место. Желание, как можно быстрее приступить к испытанию своего чудо механизма, так и било ключом. Толком не умыв для начала лицо свое, да уж что там говорить, даже не вспомнив про существование воды и мыла, целеустремленно спешит к своему такому родному кабинету, откладывая все такие дела на далекое потом. Раздался характерный щелчок в темной комнате, окутанной мраком. Изобретатель пересекает порог столь долгожданной комнаты, пропитанной запахом машинного масла и других смазочных жидкостей с очень специфичным ароматом. Следом за собой захлопывает дверь, точно так же закрывшись ключом изнутри. Так, чтобы никто не смел отвлекать гения от своих творений. Держа в голове сотни, если не тысячи идей, первым делом присаживается за рабочий стол, включая заветный ноутбук. На мониторе загорелся экран с окном приветствия. автоматически запустилась программа для написания кода, что был в полной исправности, что конечно радовало Джереми. «Необходимо в первую очередь грамотно написать план проведения эксперимента, не забыв учесть критерии оценивая работы моего чудесной машины. Я даже уже знаю, кто станет первым испытуемым.» — в ожидании открытия файла вордовского документа, на лице заиграла непривычная и такая ехидная ухмылка. Временами отвлекался от напечатания текста за кружкой быстро сваренного кофе. Давняя покупка кофемашины с запасом питьевой воды уже не раз выручают изобретателя, не позволяя отвлекаться. Спавший ранее машинный механизм с помощью встроенных датчиков распознал звуки поблизости, включая объективы камер, так выходя из «спящего режима». Камеры тут же зафиксировали свой взор на Создателя, оценивая его состояние. Придя к выводу, что состояние «неряхи» не только осталось прежним, а стало куда хуже, то пришлось активировать ранее запрограммированный режим по исправлению подобных личностей, что не желают следить за собой. Исполняя записанный код, аппарат хотел уже тянуть свои хваткие манипуляторы, но резко остановился, словно выжидая чего-то. В работу вступил, заботливо предусмотренный Творцом, и грамотно прописанный искусственный интеллект изобретения, позволяющий анализировать ситуации перед исполнением своей прямой задачи. Машина, как хищник, выдвинуло более оптимальный вариант по поимке взрослого человека. Раздался небольшой грохот за спиной мужчины. Подумаешь, упала парочка инструментов с полки, где стояло сие изобретение. Не в первый раз такие мелкие неприятности происходят. Так что Джереми не придал важности огромной такой ситуации. Мужчина повернул голову, взглядом разыскивая источник звука. Покачал устало головой при виде разбросанных вещей на полу. Не в силах лицезреть такой беспорядок, все же поднимается с кресла, лишь слегка прикрыв ноутбук. Подойдя ближе, собирает неспеша все разбросанные железки и инструменты, не забывая их поставить на место по ящикам. Не успевает и шагу сделать назад создатель столь «чудесного изобретения», как ловкие руки машины резко схватили за запястья мужчину и вынудили поднять руки вверх, так вынуждая Творца обратить на себя внимание. Чудо робототехники красными глазами смотрело на «неряху», что прибывал в неописуемом шоковом состоянии от увиденного. Рука-манипулятор стягивает холщово-белоснежную ткань с себя, скидывая на пол. — Поставлена цель: «Привести в порядок хозяина». Грязный, грязный, отмыть, отмы-ы-ыть. — по протоколу заговорила машина, а дальше голос с легкими глючными помехами закряхтел, казалось, словно изобретение подрожало шипящий голос. — Ух, ты! — задерживает дыхание от переизбытка восхищения. — Едрить меня за ногу, оно работает! Я само воплощение гениальности! — радовался максимально искренне гений, не веря, что его изобретение на самом деле работает. Вся эйфория мигом улетучилась от осознания всей ситуации, и лицо стало задумчивым. — Стоп… — притихает Джереми, косо глядя на свое же творение. — А, как ты работаешь?! Я же выключал тебя! — возмутился техник, находя маленькую несостыковку во всей ситуации. — Хозяин-растяпа, уронил пульт управления. — процедил встроенный ии, успев в своих механических мозгах воссоздать цепочку событий, а также использовать функцию «подколы», добавленную чисто в воспитательных целях, что уже ощущается лишней для такого умного творения. — Я видел какой ты нечистый, я это исправлю… — Подожди-подожди, — уголки губ нервно задергались на лице механика. — Я, конечно, очень этому рад, но определенные цели испытания мы можем отложить на… — недоговаривает мужчина, как ему пихают тряпку в рот, поднимая за руки чуть выше. — Я должен выполнить свое предназначение, и ты, Хозяин, будешь наказан за то, что посмел применить попытки манипуляции, чтобы сбежать! — процедил непреклонно программный голос столь «чудного» изобретения. — М-м-м-мф-ф-ф! Тьфу!!! — сквозь мычание, полное возмущения, умудряется выплюнуть тряпку Джереми, просто не находя приличных слов ко всему происходящему. — Да что это, мать твою, за херня происходит?! Отпусти меня живо, ты железяка заумная! Это был приказ и, ты обязан его исполнить! — задергался, как змея в хватке своего творения, механик. — Не выпустишь меня немедленно, тварина ты искусственная, то тебе придет полная пизда! Да я твои мозги не только на ноль делить буду, да так тебе их перепрошью, что пискнуть не сможешь без моей команды! Как только «грязнуля» не оскорблял и не ругался, уже ничем не брезгуя в порыве ярости на машину и слегка на себя, как только не пытался выбраться из хватки — все было без толку. Освободиться было невозможно. Даже пытался раскачиваться, не теряя надежду нанести удар в чувствительные сенсоры робота, но и эти телодвижения были прерваны. Теперь уж и ноги были перехвачены. Один резкий разворот, и мужчина висел животом вниз горизонтально. Раздался резкий шлепок по заднице, отчего провинившийся завыл, только пуще ругаясь нецензурщиной, что активно стала крутиться на языке. Ритмичные шлепки оставляли яркие отметены на нежной коже мужчины. Сие механизм совсем не обладал сопереживанием даже к собственному творцу, смея наказывать по всей строгости и вины проступка. — Да ты охуел?! Сука ты роботизированная, мне не десять лет, чтобы ты смела так со мной поступать! Блядство! Вот же угораздило меня прописать тебе этот код ебучий так паршиво, чтобы ты себя так вёл, гандон последний! — в порыве злости вырывалось из рта конструктора, от чего его гениальные мозги перестают думать о последствиях. Механическая рука сцапала матершиника за подбородок, не оставляя шансов и головой мотнуть. Через сильное давление металла на хрупкую кожу челюсти, как по команде, распахнулись, предоставив возможность твердому бруску из мыла проникнуть в ротовую полость. Зрачки «горе-механика» предательски дрожат, полыхая злостью и обидой от нелепости своего никчемного положения. К жгучим шлепкам по заднице творца такого «прекрасного изобретения» теперь добавилось и мыло душистое. Механизм самолично намыливал язык, а вместе с ним и зубы, и внутреннюю часть щек. Усердно надраивает подвижную и розоватую мышцу, что заныла от неучтивых движений и злополучной реакции щелочи в слегка кислой среде ротовой полости. Про скверный мыльный вкус и говорить не стоит, вынуждает морщится, сдерживая все протесты организма. Джереми оставалось только мычать и кашлять, пока на языке скапливалась белоснежная пена. Мышцы лица болезненно растягиваются, из-за массивного такого куска мыла, что с трудом влезал во рту техника. Боль и горьковатый привкус смешались воедино, доставляя сильный дискомфорт, доводящий до тихого скулежа. Щеки полыхают алой краской от жгучей обиды за безысходность ситуации, в которой оказался по самой дурацкой ошибке, которую только можно представить. — Хозяин плохо себя ведет. — роботизированный голос с нравоучениями только и делает, что сыпет соль на раны. — Мат, как и любая нецензурная лексика, можно прировнять к словесной грязи, а как известно, — мастерски подбирает паузы, выкручивая ситуации на ещё более унизительный уровень. — За такое принято мыть рот с мылом. — подтверждением своих слов только усерднее принялись механические руки отмывать грязный язык Джереми. — За сопротивлением, даже Хозяину, назначено наказание в виде порки. — комментировала свои действия машина, не прекращая их совершать безошибочно. Сложно оценить сколько времени заняло все наказание. За любой намек на сопротивление, чертова железяка продлевала все мучения Творца, что давно потерял счет времени, лишь молясь о скором конце работы машины, что показывала свою исправность. По общим расчетам, время, отведенное на наказание Джереми, составило десять минут и двадцать секунд. И если быть честным, это ещё не самый суровый расклад, который хранится в программе сие изобретения, что только начало свою работу. Задница программиста, что так яро проклинал уже свои таланты, горела во всю пунцово-алой краской от хлестких шлепков. Сила ударов по базовым настройкам была на среднем уровне, что означало что шлепки были не сильно частыми, но ощутимо болезненными, чтобы мозги ещё долго помнили об такой порке. Хлестали его не чистым металлом конечно, а тыльной стороной щетки для купания. И не сказать, что сейчас это как-то успокаивало несчастного создателя. Манипуляторы перестали терроризировать задницу избитую до красна, точно так же оставив в покое язык, убрав любезно противное мыло. Горе-изобретатель, познавший на своей шкуре работу своей же машины, лишь тихо постанывал, откашливаясь от многочисленной пены, что кляксами падала на плиточный пол, оставляя белесые разводы. Белоснежные хлопья с характерным мыльным ароматом так бы и скатывались по подбородку тонкими струйками, пока их заботливо не вытерли небольшим полотенцем. — Теперь хозяин будет хорошо себя вести. — уверяет пугающий своей безжизненностью голос, оценивающе разглядывая своего Создателя. — Хозяин будет отмыт. Настало время мыть, мыть, мыть его! — сухо сообщил агрегат одну из заготовленных фраз, начиная стягивать одежду с Джереми, под недовольные протесты и мычание его самого. Оставшись в чем мать родила, талантливый от бога механик съёжился испуганно, насколько это было возможно. По телу забегали мерзкие мурашки, как и волосы вставали дыбом от страха и холода. В помещении было достаточно прохладно, так еще и ледяные клешни робота усиливали эффект, доводя только сильнее названого неряху, что и так держался из последних сил. В один миг оказался творец такой «чудо-конструкции» в полом корпусе механизма, успев слегка позабыть, что все-таки это был прототип душевой кабины. В мечтах все звучало сладко, а на деле было жутко горько во всех смыслах. На русую, слегка растрепанную макушку полилась теплая вода. Руки все так же придерживали, но мужчине было позволено уже стоять на своих двоих, а не быть подвешенным во всякие непристойные позы, от которых все лицо сгорало от жуткого унижения. Так, на всякий случай, машина вздумала на щиколотках захлопнуть фиксаторы, удерживая свою «жертву» на месте. Манипулятор, держащий душ, характерно перемещался вдоль и поперек всего человеческое тела, хорошенько смачивая грязную кожу и волосы. «Черт возьми, если так подумать, это ещё так, снисходительность от него…» — перед глазами у Джереми промелькивают отрывки всех бессонных ночей, проведенных за написанием всего программного обеспечения. «Боже, чем я только думал, когда писал этот код?! А да, точно, ничерта не думал я! Сколько раз мне говорили, спать надо крепко, чтобы потом работать на отлично, но нет, я же тут самый умный и мне виднее, как лучше. Вот тебе оно и «лучше»! А тогда в три ночи казалось прекрасной мыслью так все сурово прописать, а теперь…» — сдерживает горькие постанывая и всхлипывания, пока мозги прокручивают в голове все возможные мысли, что только усугубляют ситуацию. «Тише! Тише! Надо молчать, а иначе мне опять влетит от этой проклятой железяки. Я даже знать не хочу на что способна сие программа воспитательная, написанная под ночным бредом…» — резко затаивает дыханием, максимально бесшумно пытаясь восстановить дыхание. Джереми благополучно молчал, прекрасно понимая, что совсем не хотелось повторений с мытьем рта. Ситуация, мягко сказать, неприятной вышла. Да и тут дураку ясно будет, что робот не успокоиться, пока не выполнит свою работу по отмыванию Создателя. Пятая точка ужасно горела, а горячая вода только добавляла жжения, заставляя переминаться на месте и корчиться от саднящей боли. Да и язык давал о себе знать легкими покалываниями и гадким мыльным привкусом, с легкой кислинкой. Предвкушение от скорой помывки вызывало лишь нарастание тревоги. Сердце предательски стучало так быстро, что ритм его бил по слуху Джереми. Лишь с дрожью в теле разглядывает свое же творение изнутри, что напоминало больше, как ночной кошмар для любой грязнули. Перед глазами проплывают легкие отрывки одной своей воспитанницы, что всегда тряслась от страха лишь при мысли о купании. Казалось, вот что может в этом страшного? И никогда не мог представить, что однажды ощутить на своей шкуре этот вязкий страх. Что ж, утверждение, что в каждом гении живет частичка безумца, имеет свое прямое подтверждение. Потому что, чтобы вот такое выдумать, не то что в жизнь воплотить, это надо иметь очень нестандартный ход мыслей, граничащий с адекватностью. Встроенная камера внимательно изучает стоящего перед ним механика с трясущими коленками и подрагивающей губой. Проанализировав, начинает приступать к следующему этапу программы исправления «неряхи». Наконец в дело вступили другие принадлежности из недр железяки. Заложник своего же изобретения лишь тихо шикнул от густой жидкости, зовущейся шампунем, на своих русых лохмотьях. Прикрывает глазёнки голубенькие, пока капли мыльной жидкости скатываются по лицу. Две руки в несуразных латексных перчатках, как у Микки Мауса, стали растирать бело-прозрачную массу на волосах в пышное облако пены. С учетом спутанности прически механизм умудряется максимально тщательно промыть как сами волосы, так и кожу головы. От активного взмыливания шампуня Джереми лишь покорно стоит на своих усталых ногах, опасаясь нарваться на очередное наказание. Такая «забота» казалась максимально унизительной. Да где это видано, чтобы Джереми, самого эталона чистоты, вот так вот брали и отмывали от долгой работы. Немыслимо! Сальные локоны нехотя очищались под действиями ловких пальцев проклятой машины, что постоянно оценивала состояние творца, что медленно, но становится чище. Мыльная пена большими хлопьями скатывались по личику, так и норовясь попасть в глаза или в рот. По горячей макушке скользили холодные руки-манипуляторы, растирающие максимально тщательно шампунь на макушке, не забывая про уши. Оставалось лишь крепче держать губы сомкнутыми. Убедившись в покорности изобретателя, что на своей шкуре испытывал работу своей чудо-машины, программа переходит к новому этапу, решив совместить мытье головы со всем телом, не опасаясь к возвращению режиму наказаний. Держали крепко на месте, что было на руку лишь шибко умному механизму. По распаренной и горячей коже щедро лился прохладный и вязкий гель. Сия липкая и мыльная субстанция вызывала противные мурашки по всей коже. Руки, ноги, все тело держали крепко без права дергаться. Вокруг названого грязнули возникли другие железные конечности, на концах которых были разные предметы для намыливания. От колючих щеток до мягких губок и мочалок, что доверия не внушали. Следуя прописанной так подробно и любезно программе от своего же хозяина, манипуляторы принялись отмывать грязную кожу, что слегка ныла от тщательного трения. Щетки круглой формы шустро проворачиваются вокруг своей оси, эффективнее вспенивая весь сладко-пахнущий гель, в придачу к неторопливому перемещению сверху вниз вдоль всего тела. Мочалка из натуральных волокон не менее активно работали с телом изобретателем. Прильнув к нежной шее Джереми, щетки без капли жалости, как и другие банные предметы, старательно отмывали чуть сальную и вспотевшую кожу, избавляя от каждого пятна загрязнений. Сколь не верти головой, выходило неудачно. Бесполезно от них прятаться, как и шевелиться тяжело против своего же творения. Все лицо спряталось за толстым слоем пышной пены, лишая возможности в живую наблюдать за всем происходящим. Признаться честно, желание не сказать, что было. Может и к лучшему, что не приходится видеть этот позор. Жужжание от механических рук слилось с тихими, жалобными всхлипами и шмыганьем носом от творца, что успел утерять надежду заполучить свободу раньше времени. Сил хватало лишь на покорное терпение всей процедуры. Растерев к той секунде каждую прядку внимательно шампунем, программный алгоритм в железных мозгах принял решение закончить с мытьем головы. Качество отмытых волос удовлетворяло установленным требованиям, позволяя оставить в покое голову. Ситуация слаще не становилась, но, с другой стороны, хоть пена перестанет стекать по лицу. Щедро вылив на Джереми чистую воду, машина помогала избавиться от остатков белых хлопьев с лица, попутно так его умыв. Волосы стали на пару тонов темней от влаги, приближая их оттенок к темно-каштановому. Кожа головы освободилась от сального слоя. Приятное ощущение чистой головы, но, когда тебя сковали на месте, продолжая в принудительном порядке щедро отмывать с макушки до пят. Пользуясь моментом, старается по максимум отдышаться. Насколько хватает сил, вдыхает желанный кислород, вернее его остатки в душной кабине. Сердце продолжало быстро отбивать ритм, отдавая такт прямо на барабанную перепонку. Голова предательски гудела, так и желая разорвать последнюю нить с сознанием. Уставший, бледный, давно не евший изобретатель из последних сил держаться на ногах, мысленно обращаясь к боженьке, чтобы проявил милость свою и не позволил всей пытке длиться долго. Молиться слишком поздно и предстоит лишь принять свою горькую учесть и расплатиться за свою же самоуверенную натуру. Перед глазами оставалась расплывчатая картина. То ли от нехватки сил, то ли от излишней влажности все казалось нечетким, но суть одна, что взгляду тяжело было сфокусироваться на одном объекте, что молниеносно проносились перед глазами. Логика движений всех манипуляторов проста. От самого верха к низу. К чему многие и привыкли. Каждый миллиметр светлой кожи внимательно считывался встроенными камерами, сравниваясь с приведенными данными того эталона, на который ориентируется так хорошо прописанная программа. От вибраций с щеток, что так юрко скользят по влажной коже, заметно морщится, чуть прикусывая губу от первых намеков на щекотку. Чувство росло в груди от приближения к чувствительным участкам тела. С сильных плеч надоедливые ладони переходят на область рук. Область локтя, как и сами предплечья не отличались повышенной чувствительностью. Но вот ладони… Назойливые мочалки из меры жесткого волокна затрагивали столь нежную область между пальцев, вынуждая издать тихий смешок, что так и слетает с тонких губ. Прерывисто дыша, с трудом сдерживает себя, чтобы лишний раз не вздрагивать от подобных действий. Уголки губ дергано поднимаются вверх. Лицо вновь напряженно. На самих запястьях не настолько нежная кожа, как в области подмышек. Ощутив чертовы щетки, что так шустро растирают остатки геля, пуще прежнего задергался на месте, в силах выбраться из крепкой хватки. С легкой издевкой все больше внимания уделяется столь деликатной зоне, вызывая новую волну смеха. Такого звонкого и яркого, на который только способен. — Да чи-сто там! Чи-сто! — с трудом выдавливает из себя слова, срываясь вновь на смех. — Недостаточно, хозяин. — холодно усмехается роботизированный голос, внимательно следя за реакцией своего создателя. — Ну хва-а-а-а-ти-и-и-ит… — голос приобрел ещё более жалостливые нотки, которыми не проймешь искусственный интеллект. — Хватит будет тогда, когда я решу, что вы идеально чисты. — остается все так же верен алгоритму, без капли сочувствия в голосе. — Вы сами виноваты в своем положении. Ваше тело грязно больше трех дней, что можно причислить к первым признакам склонности к грязнулям. Недопустимо, чтобы хозяин был грязнулей. — вычитывает любезно предоставленный протокол и комментарии от самого же Джереми, выставляя горе-программиста в более унизительное положение. — Не грязнуля я! — чуть вспылил, с трудом слушая нравоучения. — Заработался слегка… — оправдываться было бесполезно, но и выслушивать подобные выводы о своей натуре такая же мука. — Ваши слова противоречат действительности. — поставив словесную точку в бессмысленном споре, продолжает в активном темпе отмывать мужчину, не желая слушать его дурацкие оправдания. Щетки только пуще принялись намыливать. И вместо логичных предложений послышалась новая волна заливистого смеха. Без права на свободу приходилось терпеть все «пытки» от своего же творения. Плотно так сдерживая руки и ноги неряхи изобретателя, механизм отдельно растирал и коренастое тело. Смех затихал постепенно, как только от чувствительной зоны убрали все назойливые раз мыленные принадлежности. Процесс приятней не стал, но куда терпимей. Жадно глотает воздух механик, не представляя, насколько же было ошибкой в его и так никчемном положении перед своим же изобретении. Во избежания повтора подобных конфликтных ситуаций, было принято довольно интересное решении искусственным интеллектом. Сама же идея была в свою очередь простой, но в ней и вся гениальность. Пока мужчина восстанавливал дыхание, рука механическая захватывает подбородок, принуждая держать рот и дальше открытым. Выражение лица Джереми походило на беззащитную рыбу, выкинутую на берег. В следующее мгновение в любезно распахнутые губы проникает зубная щетка с щетиной средней жесткости. На языке сразу отразился жгуче мятный вкус. Сквозь недовольное мычание приспособление принялось начищать тщательно зубы, избавляя от налета. Сил не оставалось даже на чертов стыд. Одна лишь слабая надежда на скорую свобода позволяла держать себя в руках, чтобы со всей дури не пнуть свою же чудо-машину. Риски получить ответку отрезвляли и помогали не нарываться на новые неприятности. «Вот тебе и пробный запуск…» — про себя же хмыкнул, находя всю ситуации по смешному абсурдной и несуразной. Все внимание сознания переключилось на чистку зубов, что не выглядела такой мучительной. Щетка методично и круговыми движениями проходила по каждой поверхности. Мятная пена чуть покалывала язык, но было куда терпимее после мерзкого мыла. Зажмуривает глаза, издавая тихие стоны измотанности. Невольно расслабляется под ритмичными движениями щетинок по зубной эмали. Зубы не отличались дикой чувствительностью, чтобы дергаться, как пришибленный. Пользуясь моментом превосходства, увеличивает скорость работы, убедившись, что предоставленный грязнуля не будет больше отвлекаться от процесса. Манипуляторы переходят на бока, растирая от души вспененный гель. Реакции бурной не последовал от измотанного изобретателя, что слегка опирался об захваты, понимая, что иначе встретиться носом с металлическим полом. Скопившиеся во рту пена от пасты принялась медленно скатываться по подбородку, кляксами падая на дно и оставляя белесые разводы. Такие же разводы оставались на механических руках. Заскользившие по спине мочалки невольно заставили инженера выгнуться до легкого хруста в позвоночнике. Распахивает резко глаза от мурашек, что забегали по мыльной коже. Разминает затекшие плечи, принимая своеобразный массаж. Прочистив каждый зуб, железные руки убирают щетку зубную. По времени такая процедура занимает намного меньше времени и лишь временный дискомфорт и смущение приносит. Мигом выплевывает прямо на пол мятную пену, слегка морщась от малоприятного послевкусия. Роботизированная штуковина любезно помогает избавиться от остатков пасты. Слабая струя чистой воды прямо в рот. Грубовато, но эффективно. Легкая отдышка от пережитых мучений. Восстановив ритм дыхания и сердцебиения, бросает взгляд на назойливые манипуляторы со всякими щетками и мочалками, что без какой-либо проблемы принялись и дальше мыть мужчину. Было отчасти больно. Вернее сказать, было жутко унизительно и постыдно со всей ситуации. Тянет на слабенький анекдот под пивасик с друзьями. Кому бы понравилось, если стали тереть очень активно, устраняя последствия пребывания в мастерской несколько дней подряд? Разве что мазохисту. Джереми за такими склонностями не был пойман. Верхнюю часть тела отмывали без проблем. Ведь, какие могут быть проблемы, когда горе-изобретатель даже шелохнуться не способен без ведомства доставучего ии, что устраивает промывку не только тела, но и мозгов? Мечты о завершении процедуры казались все слаще и слаще. Познать ощущения воспитанников во время купания в планы не входило, но пережитое уж точно останется на долгие в годы памяти, приходя в снах кошмарных. Тишину в кабинке развеивает пронзительный и смущенный писк от механика. Лицо вновь залилось насыщенным румянцем, а по коже забегали противные мурашки, по которым совсем не скучал. Кисти рук были готовы изогнуться на все 360 градусов вокруг оси, как и сама шея до хруста. Неучтивые действия тех же мочалок в интимной зоне вызывали ощутимое возмущение. Одна лишь загвоздка — все претензии проходят мимо машины. Важное мнение Создателя в таких вопросах не учитывается по очевидным причинам. О подобном позоре хотелось забыть навеки вечные. Лишь одна мысль, что такое пришлось испытать на своей шкуре, не хило так бьет по устойчивой самооценке. Тело в жар бросает до дрожи. «Хватит! Хватит! Хватит! Когда же конец настанет?..» — безмолвно выжидает свой долгожданный конец, не находя силы больше на попытки проявить свое возмущение к происходящему. Решение принять свою горькую участь оказалось выигрышным. Стоишь, терпишь. Нарываться на болючие наказание наравне с самоубийством. Программа по воспитательной части работает прекрасно. В новой проверке не нуждается. Раздражала настойчивость манипуляторов пройтись по самым уязвимым частям, но и сил ее проявлять не было. Одна мольба на все мытье — чтобы быстрее все кончилось! Лицо сколь ещё кривилось от намыливания полового органа и области задницы, но к моменту с ногами, мышцы лица были измотанными, не в силах выразить хоть одну эмоцию. Медленный переход с области ягодиц помогал привыкнуть к резким движениями щеток и другой банной утвари, что ни на секунду не щадили своего Творца. Легкая вибрация по коже своеобразным способом стала приносить расслабление по коже, вместо напряжения. Взгляд все тяжелее, и время в моргании все больше и больше. Да и смысла нет наблюдать за действиями чертовых рук, или за скатыванием пены мягкой по ногам на потеплевший пол. Проглоченная обида с ситуации даже о себе не дает знать, скрывшись за пеленой усталостью. Новая волна приглушенного смеха заиграла во влажном воздухе от намыливания щекотливой области пяток и между пальцев. Пальчики по рефлексу сжимаются, стараясь избежать трения, но все попытки избежать были тщетными. Ноги приподняты, а тело держится в воздухе за счет крепких манипуляторов. Можно спокойно сделать первичные вывод, что сила подъема достаточная для повседневной жизни с участием взрослого человека средней весовой категории. Стопы крепко придерживают свободные руки, лишая возможности сжимать пальцы. Мелкие щетинки умело промывают столь чувствительные области и мягкой вибрацией создаётся щекотка. Уголки губ приподняты и с натяжкой сильной держатся, вызывая ноющую боль. Смех продлился не долго и даже тихие смешки не удавалось издавать от проклятой измотанности, где силы были чисто на поддержание хрупкого сознания, что не желало находиться в душной кабине. Внимательный датчик следил за всем процессом, сверяясь с первичными данными, что так любезно были предоставлены самим Джереми. А требования к чистоте были высоки, что остаётся вопрос открытым, каким местом думал ниспавший толком пару дней изобретатель, когда завысил требования до предела? Правильный ответ, конечно, будет — не голова. Монотонные движения манипуляторов вызывали лишь большую сонливость и усталость. Глаза все больше времени проводили в закрытом положении, а без опоры так можно и встретиться с металлической поверхностью и нос разбить. Лишь когда волосы блестели от чистоты, кожа стала мягче бархата, а улыбка напоминала полированный жемчуг, тогда механизм успокоился и принялся смывать все мыльные хлопья. Надежды медленно таяли, но боги все-таки услышали безмолвные молитвы об скором спасении. Прохладная вода приятно скользила по горячей коже, создавая ощущение свежести. С охотой принимает долгожданный душ, наслаждаясь каждой секундой. Оковы освобождают инженера. Не смотря на красные следы в районе запястий и щиколоток, радость становилось лишь больше. Активно разминает все затекшие тело до сладкого хруста. Тяжеловато стоять на своих двоих, но реально, не смотря на лёгкое шатание из стороны в сторону. Махровое полотенце заскользило по чистой коже, даруя приятную сухость. В особенности прошлись по лохматой макушке, делая из Джереми ходячий одуванчик. Тихо терпит расчёсывание, где зубцы расчёски цеплялись за спутанные пряди. В сравнении со всем пережитым, причесывание кажется чем-то безобидным и даже очень приятным процессом. Хвалебные слова от машинного голоса ощущались дурацкой издёвкой. Чуть хмурится, но в ответ лишь тишина с редкими кивками головы, лишь бы кошмар кончился. Тщательно высушив мужчину, машина бессовестно вышвырнула из кабинки с голой задницей. Взбодрился быстро, конечно, только и чуть не убился с такого обращения. Удержав равновесие, глядит на свое же творение пронзительно, пока по телу прошёлся холодок. — Одежду верни! — требовательно заговорил, убирая с лица непослушные пряди. — Ваша одежда подлежит тщательной чистке. Вы сможете ее получить лишь через пару часов. — бесчувственно отзывается программа, оставив Джереми буквально с ничем. — Приехали, — тихо цокнул языком, принявшись бежать до своих покоев, а то вдруг кто случайно зайдет. Мысль, что разгуливать в чем мать родила по коридорам особняка — далека от гениальности, пришло поздновато. Вернее, забыла заглянуть к механику, что беспокоился о комфорте своем. Уж что, а в прохладной комнате стоять нагишом совсем не комильфо. Чудом ни на кого не нарвался. А там уже и в срочном порядке одевает свой привычный образ. Брюки с жилеткой и белой рубашкой. Простенько и со вкусом. Полюбовавшись на себя в зеркало, успев поправить прическу, чтобы торчали лишь три порядки, стремительно строит маршрут до заветной мастерской. Встретившись вновь с чудом инженерной мысли, сотворенное его же руками, без лишних раздумий приходит к самому правильному выводу, как будет лучше поступить…***
Летние солнце неторопливо прячется за горизонтом. Нагретый воздух продолжал хранить тепло, от чего на улице творилась приятная погода с легкими нотками прохладного ветра. Небо заиграло апельсиновыми и малиновыми оттенками, плавно переходившими в темно-фиолетовые цвета. За небом одно счастье наблюдать тихим и мирным вечером. В роскошной гостиной, чья красота показывала обеспеченность семьи, за шикарным креслом отдыхал будущий наследник всех владений, любовавшийся языками пламени в камине. Маленькие искры прыгали с одной деревяшки на другую, желая быть на свободе, но это им не светит. Наблюдать за маленькими озорниками довольно забавно. На кофейном столике спокойно лежал поднос с кружкой горячего чая, источающий приятный лиственный аромат. В сильных ладонях кружка даровала свое тепло, пока тонкие губы соприкоснулись с фарфоровой поверхностью, принимая чай. Спокойствие царившие в высоких стенах не могло не приносить улыбку. Долгожданный момент тишины становился приятным завершением тяжелого дня. Через непродолжительное время Джереми замечает, как фигура двоюродного брата усаживается за соседние кресло, что так же направлено на камин. Лишь улыбнулся в ответ на придирчивый взгляд, что мигом смягчился, как и губы образовали одобрительную улыбку. Видеть в чужом лице буквально свою копию, пусть и с веснушками — интересный опыт. — Я уж думал придётся за шкирку отводить до ванной. — без злой усмешки отзывается Герман, устало прижимаясь к спинке кресла. Глаз так и радуется при виде опрятного родного человека. Волосы уложены, одежда свежа, кожа чиста, улыбка сияет белизной. Как тут не любоваться, понимая, что просьбы были наконец-то услышаны? Можно и нрав смягчить для такого события. — Ты излишне строго относишься к правилам, но такой подход имеет право на существование. — расплывчато пролепетал голубоглазый. — Знаю тебя чуть ли не с рождения, но никак не привыкну к твоей легкости. Ты как та искра, — бросает теплый взгляд на горящие дрова, что изредка испускали яркие огоньки. — Нет во мне стабильности и спокойствия, но так и жизнь красочней. Не могу заниматься рутиной. Слишком много идей. — даже не отрицает старший из братьев, отпивая по маленьким глоткам чай. — Тем за тобой и интересней наблюдать, даже когда готов сгореть в погоне за мечтой. — долго держать хоть какое-то недовольство к Джереми не удавалось никогда у стоматолога, что далеко не в первый раз видел подобные состояния души у брата. — О! Джереми! — мимо проходившая юная Аля быстро подбегает к взрослому, сразу обняв его за шею со спины. — Хе-хе, и тебе привет, милая. — приветствует деву нежной улыбкой, убрав кружку в сторону. — Ах, Герман, вечер добрый. — при виде зубного, более сдержано улыбнулась, не забыв поздороваться. — Добрый, Аля, — по привычке оценивающе оглядывает, казалось бы уже взрослую даму. — Я как раз желал проверить тебя. Пусть и каникулы у тебя, но водные процедуры никто не отменял. — Помню-помню… — тихо буркнула себе под нос обладательница каштановых кудрей, опуская опечаленные брови. — Братик, ну не начинай, успеет ещё умыться. Так ведь, Алечка? — с легкой улыбкой интересуется Джереми, аккуратно поглаживая локоны девушки. Сама воспитанница лишь активно закивала головой, только пуще принявшись обнимать своего «защитника», что уж точно обладал невероятной эмпатии и талантом сопереживать. — Знаю я эту хитрую лисицу, — с такой миниатюры лишь покачал головой, с трудом удерживая скромную улыбку. — Ее без контроля нельзя оставлять, когда дело касается чистки зубов. — Ну Герман! — протяжно возмущается упомянутая ранее девица, обиженно надувая щеки. — Вот опять ты за свое. Что сразу нельзя? Лишь бы придраться к ней. — устало закатывает глаза, откинувшись к спинке. — Тц, да кто бы сомневался… — прикрывает лениво раззадоренные глаза, став активно отстукивать ритм на подлокотнике пальцами. «За что мне такое наказание?..» — проносится мысль в сознании, пока нога стоматолога лениво покачивается в воздухе, опираясь на вторую. — Кстати, как твое изобретение поживает? Так полагаю, скоро будешь уже делать первые эксперименты? От упоминаний той «чудо-машины» сам изобретатель неуверенно отводит взгляд в сторону, выражая смятение на своем лице. Пальцы на свободной руке принялись чуть постукивать по подлокотнику. — Спасибо, что поинтересовался, — чуть наигранно улыбнулся, с трудом пряча тяжелый взгляд. — Дело такое, ни черта у меня не вышло. Даже включить не смог. Поспешил я со своими громкими заявлениями. Видимо, пока что не судьба, мне создать что-то по истине великое… — Как так?.. — девичий голос выражал горькое сочувствие. — Не все получается с первого раза, но это не повод отчаиваться. — сохраняет свой пылкий энтузиазм, продолжая утешающе поглаживать макушку девы. — Прям совсем ничего не вышло? Ты не одну неделю угробил на свое творение, а в итоге все напрасно? Я ж не серьезно говорил про бесполезность твоего труда… — в сердце зародилось колкое чувство вины за все слова, сказанные сгоряча. — Не бери в голову. Сам там накосячил жестко в чертежах. — отмахивается уставший гений, сохраняя на губах теплую улыбку. — Так что там придется все переделывать. — А что там горит? — взволнованно интересуется девушка, заметив в камине обрывки подгоревшей бумаги. — Просто бумага на растопку, не обращай внимание. — невинно улыбается, ничуть не сожалея о своем выборе. — А почему она синяя в клеточку… — только желает поинтересоваться, как замечает напряженный взгляд от Джереми. — Это уже не так важно, дорогая. Что нашел ненужное, тем и разжигал. — отдергивает девушку подальше от камина. Аля лишь напряжено хмыкнула, но внимание перестало обращаться на подобные мелочи. Действительно, какая разница, чем там топят камин, если листы бумаги уже не нужны больше? Вечер постепенно подходил к завершению, и обитатели особняка готовились неторопливо ко сну. Джереми ложиться в долгожданную кровать, желая поскорей завершить столь сумбурный день. Да и забыть по скорее об той машине, что теперь покоится в глубинах мастерской в разваленном состоянии, где от механизма осталась лишь кучка болтов и деталей.
