Неожиданный уют

— Сейчас мы с вами поговорим, — слышит он женский голос из другой комнаты. — А пока можете кинуть мне свои денюжки. Понимаете, я женщина небогатая, пиво подорожало, выборы, политика… Ее громкий смех заставляет скукожиться и продолжить концентрироваться на битах. Господи, как он хочет наушники и какую-нибудь ручку, чтобы обхватить ее хвостик зубами и просто занять себя чем-то. Но все, что он может, это слушать Лизу, разговаривающую с ребятами в прямом эфире, хохочущую со всего на свете, и, господи, как он хочет это увидеть. — Даня? Да, он здесь. Хотите оценку квартиры? — ее наигранно-игривый голос сбивает с толку, но до него быстро доходит, о какой она рубрике. — О, и Миша с нами! Только он ушел куда-то. Если не мне за пивом… Она вновь заразительно смеется. Настолько заразительно, что Даня невольно выгибает губы в улыбке. Он давно забыл, что писал-сводил-слушал, переключив все внимание на приятный женский смех. Даня никогда не умел выражать своих эмоций в том размере, о котором просят окружающие. Легко приподнятые брови — его максимум. Если не считать наигранностей, когда нужно орать на свету или называть пидарасом Шмальца. На камеру, естественно. При друзьях он был спокоен как лошадь в поле, но на этот раз почему-то он услышал, как стучит сердце, и почувствовал приливающуюся к шее кровь. Потому что она стояла сзади и смеялась в телефон. А он слушал ее. Внимательно слушал, возможно, в том и проблема, что он не слышал, а слушал. От каждый вздох, каждый прорез в голове, каждая хриплая нотка неизменно попадали в радар слуха. Даня не оборачивается, когда чувствует небольшую ладонь на плече. Он делает всё, чтобы доказать свою занятость и жар в откровенный минус на улице. — Тебя укусили в шею? — смеется она, не поворачивая на него камеру. — Почему она такая красная? «Я весь красный при виде тебя, просто ты не видишь». Он откашливается, прогоняя ненужные мысли. — Хочешь кусок сала приложить, охладить? Лиза смеется, читая что-то в чате и не отвечая ему. Даня почти чувствует себя узником обстоятельств. Кресло тихо заскрипело, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Лизу. Та, закусив губу и схмурив брови, листала что-то в телефоне, совсем позабыв о людях, смотрящих на нее онлайн. Даня почти хочет отобрать гаджет и, изменив голос, говорить глупости, а потом под глупым предлогом закончить трансляцию, чтобы Лиза доделала свои интернетовские дела. — Мы идем снимать контент! — в какой-то момент громко говорит она. Поднимая камеру телефона и показывая сначала монитор, за которым работал Кашин, а после и его самого, Лиза выкрикивает: — Давай, Даня, скажи что-нибудь контентное для контента на моем канале! «Прекрати разговаривать» — почти вырвалось у него изо рта. Может, это был бы неплохой способ «контентного контента», ведь в ВПШ давно не было разборов чьих-то отношений: реклама, скрытое порно да Шурыгина — вот чем было занято пространство популярного паблика. Но Даня молчит. А когда Лиза открывает рот, быстро прикладывает ладонь к губам и забирает телефон, маша людям и читая приветствия. — Э-э-э, вы за кого меня принимаете?! Просто оттолкнул? Да она там вся в синяках и с ножом в сердце, — он ухмыляется в камеру, пока в голове не появляется мысль, что в этой комнате лишь он один с ножом в сердце. — Даня! Это мой стрим! — Было ваше… — Ни копейки не получишь. — Идёт, — пожимая плечами, отвечает он и хитро улыбается на театрально хмурое лицо девушки. Она всегда казалась ему совершенной, неважно, злая, плачущая или объедавшаяся попкорном в три утра. Внезапно она засмеялась и пнула его в ногу, забирая телефон, пока Даня в агонии старался матами залечить больное место. Но Даня, глядя на неё, почувствовал, как сердце забилось быстрее. Счастливая от такой глупости, со своим дурацким смехом и смешными шепелявыми матами, она казалась ему такой простой, такой красивой. Идеальной. И, признаться, он долго не думал. Просто не успел. Или не захотел. Даня посмотрел в глаза Лизы — там было столько нежности и тепла. Он шагнул ближе и, поймав её взгляд, увидел, как её губы чуть расслоились в улыбке. Насмешливой, живой. Это был момент, когда время словно застыло. Он забрал из ее рук телефон, смеясь, когда та пыталась допрыгнуть до него. — Ты еще как на дерево залезь, ага, — закатывая глаза и улыбаясь, говорит Даня. — Ты охуеешь, если я попробую! — шипит она, но сдается, когда понимает, что усилия бесполезны. — И нахуя ты вырубил? «Потому что твоя радость от разговора с другими людьми пагубно влияет на мое эмоциональное состояние». Но нет. Проблема Дани Кашина в том, что он действует в самых неподходящих для этого ситуациях. Он медленно наклонился, а Лиза не отступила, наоборот, она, слегка приподняв подбородок, тоже тянулась к нему. Их губы встретились в легком поцелуе, который, казалось, заключал в себе все переживания Дани и характерную для Лизы насмешливость. Только смеялась она не над ним, а над гребаной ситуацией. Он ей заплатит… А пока Лиза лишь обняла его за шею, прижимаясь ближе настолько, насколько позволяет разница в росте, и улыбается, прикрыв глаза. Даня, кажется, не сразу понял, что он сделал что-то опрометчивое, однако, когда почувствовал на своей голове небольшую ладонь с длинными пальцами, почти начал мурлыкать. Всё он правильно сделал. Миша, вернувшись из магазина, выронил пакеты на пол.