Разбитые любовью

— Теперь ты, твоё тело и твоя жизнь принадлежат мне, — произнёс альфа глубоким голосом, в котором звучала сталь. — Всё, что тебе нужно делать — молча исполнять мои желания. Выполняешь свою работу хорошо — живёшь спокойно, если же нет — обеспечу ад. Омега посмотрел на него с вызовом, его хвост нервно метался из стороны в сторону. — Что? Ты не имеешь права держать меня здесь и принуждать к чему бы то ни было! — Имею, — ответил альфа, и в его голосе прозвучала непреклонная решимость. — Я купил тебя на аукционе. Или ты думал, что после этого тебя кто-то отпустит за красивые глазки? Я растрою тебя, куколка. Омега вздрогнул, и его глаза расширились от ужаса. — Но… — Советую просто смириться и не лезть на рожон. Альфа продолжил приближаться, и его шаги эхом отдавались в ушах омеги, словно приговор. Приговор, с которым Юнги был не согласен. Злость искажает черты лица, заставляет нахмуриться и сжать губы. Глаза метают молнии, а ноздри раздуваются, словно перед броском. Голос звучит жёстко и решительно, каждое слово словно удар. — Я тоже тебя расстрою. Ты не бог! И на таких как ты есть управа! Поверь, я найду способ сдать тебя властям! — омега стоит, распушив белоснежный хвост, прижав уши и шипя от злости. Его шерсть встала дыбом, придавая ему ещё более угрожающий вид. Он готов к борьбе. В этот момент он похож на маленького, но отважного зверька, готового постоять за себя. — Идиот, — по комнате разлетается хлёсткий звук пощёчины и громкий вскрик. Юнги ошалело смотрит на волка и не может поверить, что это реальность. Может он перепил или упал, ударившись головой? Увы, но тонкий писк в ушах, онемевшая щека и вкус собственной крови доказывают обратное. — Мой тебе совет: подумай несколько раз, прежде чем открыть рот, — спокойно проговаривает Намджун и, развернувшись на пятках, покидает выделенную Мину комнату. Юноша стоял, словно окаменев, не в силах поверить в произошедшее. В его душе бушевал вихрь эмоций: боль, обида, непонимание, разочарование и, конечно же, отчаяние. Слезы, которые он так старался сдержать, теперь предательски катились по его щекам. В то же время, он не переставал думать о Чимин-и. Его беспокойство о друге только усиливало его отчаяние. Он не знал, что с ним, как он себя чувствовал, и это только усугубляло его тревогу. Парень ощущал себя потерянным и одиноким. Он не знал, как справляться с этим, как двигаться дальше. В его душе тлела ненависть к бывшему другу, альфе и всему миру, который был так жесток с ним. Но несмотря на все это, в глубине души он знал, что должен найти в себе силы отыскать выход из этого кошмара. Он будет бороться за свое будущее, несмотря на отчаяние, которое сейчас охватывало его. За окном появлялись первые лучи утреннего солнца, а Юнги чувствовал, как усталость тяжёлым грузом ложилась на плечи, словно невидимая ноша, которая тянула его вниз. Каждый мускул в его теле ныл от напряжения, а разум отказывался воспринимать информацию. Он ощущал лёгкое отчаяние от осознания того, в какой жопе они оказались благодаря Сону. Юнги понимал, что это только начало. Но долго поразмышлять не получается, омега, свернулся калачиком на кровати и уснул. Он проснулся ближе к вечеру. В комнате сумеречно, и лишь тусклый свет проникал через занавески. Голова болела, словно в висках билась тысяча молоточков, а пустой желудок издавал жалобные звуки, напоминая о себе. Но хуже всего — воспоминания о волке, от которых по всему телу пробирал озноб. Юнги не хотел покидать комнату, но омега прекрасно понимал, что прятаться долго не выйдет. Медленно встал, как будто каждое движение причиняло боль, и направился в ванную комнату. Парень подошёл к умывальнику, над которым висело большое квадратное зеркало, и увидел в отражении припухшую от удара щёку. Опустив взгляд, он старался привести себя в порядок и пошёл к выходу из покоев. Юнги глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце от понимания, что ему придётся выйти. Приоткрыв дверь, Мин аккуратно осмотрелся, стараясь не шуметь. В коридоре темно, и лишь слабый свет первого этажа едва освещал пространство. Осторожно ступая по полу, он медленно продвигался вперёд. Сердце бешено колотилось в груди, а каждый шорох казался громом. Дойдя до лестницы, Мин остановился и прислушался. Тишина. Он начал спускаться, стараясь не издавать ни звука. С каждой ступенькой его тревога нарастала, но он продолжал двигаться вперёд. Оказавшись внизу, он оглядел гостиную, пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия Кима, но комната была пуста. Не найдя хозяина дома, Мин бесшумно начал прокрадываться к выходу. Он осторожно открыл дверь и вышел на улицу, чувствуя, как тёплый вечерний воздух обволакивал его. Он закрыл дверь за собой и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Мин понимал, что ему нужно найти безопасное место и дождаться ночи, чтобы придумать план побега. Он, не оглядываясь по сторонам, бросился вперёд и чуть не упал со ступенек слыша весёлое: — О, проснулся, наконец. Как самочувствие? Юнги резко обернулся, замечая, что справа от двери, была небольшая терраса, украшенная красивыми растениями в горшках. Она выходила на ухоженный сад, который утопал в зелени и цветах. Именно там и расположился покупатель Юнги. Он сидел в кресле, наслаждаясь вечерним солнцем и чашкой ароматного кофе. Его лицо озаряла улыбка, а в глазах был лютый холод. — Прекрасно, — безэмоционально ответил омега. — Подойди, — в голосе альфы абсолютное спокойствие. Мин решил пока не лезть на рожон и медленно подошёл к волку. Ким несколько секунд смотрел в зелёные глаза омеги, а после переместил свой взгляд на припухшую щёку парня. — Присаживайся. Нам стоит поговорить. Юнги с недоверием смотрел на волка, но всё же прошёл к рядом стоящему креслу. Он повернул голову в сторону Намджуна и чуть дёрнулся, когда тот аккуратно коснулся его щеки. — Извини, я не хотел доводить до этого. Мин смотрел в глаза своего собеседника и ощущал, как внутри него нарастала буря эмоций. Желание отбросить чужую руку и выразить свой гнев и обиду становилось всё сильнее. Он хотел наорать на своего собеседника или даже ударить в ответ, но что-то внутри него говорило, что это может привести к более серьёзным последствиям, чем просто пощёчина. — Не хотел, но сделал, — омега пытался взять себя в руки и сохранить спокойствие. Понимал, что это сейчас предельно необходимо. — Да, но лишь потому, что ты перешёл грань, — всё так же спокойно говорил альфа. — Я никому не позволяю разговаривать со мной в таком тоне, повышать на меня голос или же пытаться угрожать. Тем-более омегам. — Так отпусти меня! — попробовал Юнги, хотя и не верил, что получится. — Я уйду, никому ничего не скажу, забуду всё как страшный сон, а ты найдёшь себе другую игрушку и будешь счастлив! Раскатистый смех разрезал тишину вечера. Омега умоляюще смотрел на то, как Намджун, сотрясаясь от смеха, запрокидывал голову. — Нет, снежинка, не получится. Я выложил за тебя кругленькую сумму. Или по-твоему я должен спустить деньги на ветер? — говорил Ким, растягивая слова и улыбаясь уголком рта. — Я не благородный принц и выбрасывать бабки не намерен, — произнёс, глядя Юнги в глаза с вызовом. — Хочешь жить спокойно? Тогда не пререкайся и будь послушным. Альфа вытянул руку и начал легко поглаживать омегу по голове с насмешкой на губах. — Ах да, за любые попытки сбежать или вытворить что-то безрассудное карать буду жестоко, — произнёс Ким, прищуриваясь. Он смотрел в зелёные глаза, на дне которых плескалась обида и страх. Взгляд, несмотря на это, оставался прямым и уверенным. У него были такие же глаза — если присмотреться. У омег просто поразительное сходство, не считая роста, голоса и зверя. Тот омега был белоснежным котом. Альфа почувствовал, как внутри него поднимается волна ярости. Он знал, что Юнги с ним никак не связан, но ничего не мог с собой поделать. Старая рана до сих пор давала о себе знать, превращая душу в кровавые ошмётки. Убирая руку и развернувшись, волк собирался пойти в свой кабинет, ставя жирную точку в данном разговоре. Он почти заходил в дом, когда очередной вопрос прозвучал из уст Мина: — Что с моим другом? — Он у моего брата, — и вновь в голосе сквозил жуткий холод.

***

Намджун сидел за своим рабочим столом, погружённый в документы, касающиеся новой поставки оружия. Он пытался сосредоточиться на работе, но мысли его были где-то далеко. Альфа чувствовал, как напряжение нарастало, а усталость начинала брать своё. Внезапно телефон на столе ожил, и на экране высветилось имя Сокджина. Намджун вздрогнул и взял трубку. — Привет, Сокджин, — поприветствовал дядю. — Что-то случилось? — Привет, Джуна. С чего такие выводы? — в трубке слышался спокойный голос старшего и звонкий звук фарфора. — Ты редко звонишь просто поболтать, а во время своей чайной церемонии и подавно, — по-доброму ухмылялся Нам. — Что ж, тут ты прав. Но всё же, как мои любимые волчата? — спрашивал Сокджин. — Замечательно. Посетив по твоей просьбе тот аукцион, мы всё же купили пару куколок, — спокойно отвечал Джун. — Ммм, что ж, мои поздравления, но не заигрывайтесь, — мягкий тембр Сокджина сменился на более холодный и взволнованный. — Не переживай, у нас все под контролем. — Хорошо, мальчик мой. Помни, я всегда на вашей стороне, — заботливый голос Сокджина проникал в сердце альфы, словно тёплый чай, расслабляя его уставшую душу. Эти слова были наполнены любовью и поддержкой, и в этот момент Намджун почувствовал, как все его тревоги и беспокойства растворяются в этом утешительном звуке. Он знал, что всегда может рассчитывать на своего дядю, который был для него не только родственником, но и верным другом. — Спасибо, — прозвучало тихо, но искренне. Положив телефон в карман брюк, Ким медленно и уверенно направился в кухонную зону. Дойдя до мини-бара, Намджун открыл его, и взгляд упал на бутылку виски. Он достал её, наслаждаясь ощущением прохладной поверхности стекла в своей руке. Затем альфа открыл бутылку и щедро наполнил бокал. Аромат виски наполнил кухню. Немного подумав, Ким направился на свою любимую террасу. Открыл дверь, и прохладный ночной воздух сразу окутал его. Волк часто проводил тут вечера, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Ночь была глубокой, и звезды на небе сияли особенно ярко. Лёгкий тёплый ветерок мягко обдувал тело Кима, принося с собой ароматы цветов из сада. Он сделал глоток виски и почувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая и помогая расслабиться. Ким сел в одно из кресел и закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Но тот закончился быстро, так как болезненные воспоминания о первой любви вновь бередили израненное сердце.

***

Ироширо был невероятно красив. Он был не большого роста, со стройной фигурой и грациозными движениями. Его большие зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, всегда сияли умом и добротой. Пухлые алые губы часто изгибались в застенчивой улыбке, добавляя его образу ещё больше очарования. Маленький вздёрнутый аккуратный носик придавал вид немного озорного, но доброго юноши. Белоснежные ушки, которые всегда стояли вертикально, и пушистый мягкий хвост, которым Ироширо иногда игриво помахивал, привлекали внимание и завораживали окружающих. Его котёнок всегда был скромным и тихим, а иногда даже трусливым, за что Ким часто называл его трусишкой. Но омега лишь дул губки и задирал повыше носик, выражая своё недовольство. Ироширо обожал проводить время на свежем воздухе, особенно в лесу или на берегу реки, где он мог уединиться и наслаждаться природой. Он был невероятно талантлив в рисовании и часто создавал удивительные произведения искусства, которыми восхищались все, кто их видел, особенно Джун. Несмотря на свою скромность, омега был очень добрым и отзывчивым человеком. Впервые Намджун встретил омегу на следующий день после их прибытия с братом в Японию. Ироширо тогда проводил для дяди чайную церемонию, но волку было плевать, ведь боль от потери родителей была слишком свежа. Однако, после полугода нахождения в чужой стране, он стал замечать робкие, но вполне заинтересованные взгляды. Омега был невинен и обаятелен, а Намджун чувствовал, как внутри него что-то шевелилось, призывая обратить на парня внимание. Он старался не показывать своих чувств, но не мог не наблюдать за омегой украдкой. Каждый раз, когда Ироширо появлялся в поле зрения Намджуна, он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Омега всегда скромно улыбался ему, и от этих улыбок у Намджуна перехватывало дыхание. Он понимал, что парень может стать для него чем-то особенным, и он не мог это игнорировать. Через год Ким всё же решился рассказать о своих чувствах, на что получил полную взаимность. Альфа при каждой возможности старался находиться рядом. Пара чаще всего любила отдыхать в роскошном вишнёвом саду, лежа на мягкой сочной траве, и просто держаться за руки или же лежать в большом гамаке в каменном саду и читать книги. Их отношения не были стремительными, и обоих это устраивало. Лёгкие, словно бабочки, поцелуи днём и огненная страсть ночью сводили с ума юного волка. Для него в это время не существовало абсолютно ничего, кроме работы, семьи и его омеги. Ким был на седьмом небе от счастья, когда спустя почти два года Ироширо принес ему положительный тест на беременность. И вот спустя месяц альфа готов на самый важный шаг в его жизни. В тот день Сокджин отпустил его на четыре часа раньше положенного. Дядя знал о планах племянника. По дороге домой Намджун купил помолвочное кольцо и букет нежных орхидей. Заехав на территорию особняка, волк сразу направился в вишнёвый сад, так как знал, что в это время омега пьёт чай в деревянной беседке. Увидев, что омега сидел к нему спиной и разговаривал по телефону, Ким решил не мешать и как можно тише подошёл ближе. — Ну конечно, я избавился от этого выродка. На днях меня ждёт господин Хёри для повторной проверки, — ехидно говорил парень, а альфа хмурился и не понимал происходящего. Внутри у Намджуна что-то неприятно ёкнуло и стало очень тревожно. — Да, я думаю, он сделает мне предложение. Волчара готов меня на руках носить, а после того, как я расскажу, что трагически потерял его уродца, он будет ползать передо мной. Не ворчи, любимый. Как только я стану его мужем и уберу их с Сокджином с дороги, мы снова будем вместе. Тэхён? Нет, этот мелкий слюнтяй не помешает. Букет выпал из ослабших пальцев, приземляясь на землю, прямо к только что вырванному и истерзанному сердцу. Громкий шорох заставил Ироширо резко развернуться. Уши прижимались к голове, а в глазах плескался страх. — Намджуни, ты… — Как ты мог? — голос альфы звучал бесцветно от осознания потери. — Как ты мог убить ребёнка? Как?! Я тебя спрашиваю! — взорвался Ким, даже не пытаясь сдерживаться. Альфа испытывал невыносимую злость, его глаза метали молнии. Всё его тело напряжено, а дыхание становилось тяжёлым и прерывистым. Он не мог поверить в произошедшее и не находил себе места. Руки сжимались в кулаки, а голос дрожал от переполняющих его эмоций. Намджун не мог принять того, что его лучик мог лишить жизни ребёнка. Он чувствовал себя беспомощным и опустошённым. В его сердце смешались горечь утраты, непонимание и ярость. Волк не знал, как справиться с этими чувствами, и они разрывали его изнутри. Но следующий момент альфа запомнил особенно… Ироширо вытащил пистолет и направил на Джуна. — Заткнись и слушай меня, — глаза омеги горели ненавистью и брезгливостью. — Ты сам виноват в произошедшем. Если бы ты не был трусом и встал на место главы клана, я бы передумал и остался бы рядом. Но ты слабак! — выплевывал слова парень. — Теперь, ты можешь сколько угодно плакать в жилетку своему драгоценному Сокджину, но это не изменит того факта, что ты ничтожество. Ты не оправдал моих ожиданий, и за это я презираю тебя. Ты мог всё изменить, но не захотел. Сейчас же, пожинай плоды своего бездействия. А теперь, дай мне уйти и останешься жив!

***

В тот день Намджун не остановил предателя. Он плевал на омегу, но боль от потери ребенка пронзала его тело, как тысяча острых кинжалов. Он чувствовал, как его сердце и душа разрываются на части, словно их пустили через мясорубку, превращая в фарш. Это было невыносимо, и каждый вдох приносил новую волну страданий. Альфа лежал на полу в своей комнате, а в голове крутились слова Ироширо. Это был второй раз, когда цветные бумажки с крупным номиналом отнимают у него самое ценное в жизни. Через некоторое время в комнату зашли Сокджин и Тэхён. Дядя нёс подогретое саке в токкури, а Тэ молчаливо разливал его по чоко. В тот вечер они не проронили ни слова, ведь произошедшее ударило по каждому. Воспоминания о потери родителей смешались с утратой малыша и предательством любимого. Это был первый раз, когда Намджун выл и рыдал от боли внутри. Когда было плевать на весь мир, пусть всё горит синем пламенем. Он хотел бы вернуть время вспять и предупредить папу с отцом о нападении. Он бы никогда не подошёл к тому, кто сначала подарил весь мир, а после похоронил, уничтожив всё самое светлое.

***

Намджун открыл глаза, медленно пробуждаясь от дремоты. Сигарета давно превратилась в пепел, а виски, согретые теплом его ладони, источали тонкий аромат. Вздохнув, он поднялся с кресла, поставил бокал на столик и направился в свою комнату. Проходя мимо спальни омеги, он на мгновение остановился и заглянул внутрь. Лунный свет, проникающий через открытое окно, мягко обволакивал пространство, освещая белый хвост, который сиял чистым серебром, словно сотканный из лучиков небесного ночного светила. Кожа омеги казалась блестящей, отражая свет луны и подчеркивая её нежную красоту. Не став останавливать себя, Намджун подошёл к кровати парня. Юнги крепко спал, его белая полурасстёгнутая рубашка контрастировала с чёрными простынями, придавая ему вид настоящего ангела, только крыльев не хватало. Альфа присел рядом, продолжая рассматривать спящего на спине омегу, а после аккуратно провёл ладонью по мягкому меху. Погладив хвост, он прошёлся кончиками пальцев по нежной коже бедра, попутно приподнимая полы рубашки. Лёгкими движениями огладил худенькую фигуру и аккуратно лёг рядом, зарываясь пальцами в мягкие, шелковистые волосы. Намджун заметил, как бешено забилась венка на хрупкой бледной шее. Ухмыльнувшись, он резко перевернулся и навис над омегой. Склонился к острым ключицам. Тело под ним едва заметно напряглось, будто готовясь к рывку, и это только больше заводило внутреннего зверя. Волк внутри альфы скалился, требуя заклеймить, взять, не смотря на сопротивление. Впиться клыками, оставляя следы по всему телу. Джун медленно провёл языком от ключицы до мочки уха, а Юнги задержал дыхание. Отстранившись, альфа резко схватил чужую рубашку в районе груди, разрывая её и тут же перехватывая взметнувшиеся вверх руки. — Нужно было позвать художника, такая картина достойна лучших красок. Выглядишь великолепно, — хрипло говорил альфа, рассматривая омегу под собой. Руки зажаты над головой, светлые волосы разметались по постели, распахнутая рубашка открывала вид на хрупкое подтянутое тело, а алебастровая кожа казалась почти прозрачной. Алые губы были плотно сжаты, а глаза… Если бы взглядом можно было сжигать, то Намджун горел бы синим пламенем, мучаясь от невыносимой боли. — Что тебе нужно? — напряжённо спросил Юнги. Оскалившись, альфа отпустил тонкие запястья и резко перевернул парня на живот, вновь перехватывая те, фиксируя на пояснице. — Ты, видимо, так и не понял в каком положении находишься и как ко мне нужно обращаться, — чуть рыча тихо проговорил волк, склонившись к белому прижатому к макушке уху. — Но ничего, я с радостью напомню. Альфа выпрямился и ударил свободной рукой по округлой попе. Шлепок не слишком болезненный, но достаточно обжигающий. Юнги зашипел, дёрнул руками в попытке вырваться, убежать, спрятаться, но ничего не вышло. Его противник слишком сильный. Намджун сидел на стройных ногах и рассматривал вид перед собой. Блондин зло прожигал взглядом, через оголённое плечико, с которого сползла разорванная ткань. Щёки красные от злости и смущения, красивые губы искривлены в оскале. Низ рубашки задрался, открывая вид на аппетитную округлую попку и белоснежное кружево белья. Опустив свободную ладонь на одну половинку, альфа начал гладить и сжимать упругую часть тела, периодически оттягивая ту в сторону. — Не смей ко мне прикасаться! — кричал, оскалившись Юнги. Утробно зарычав, Ким резко отвесил ещё один удар, на этот раз гораздо сильнее. Юнги вскрикнул и дёрнул руками в попытке выбраться, но альфа лишь сильнее сдавил запястья и наклонился к чужому лицу. — Слушай и запоминай. Я для тебя господин, твой владелец и, пока ты дышишь, я твой воздух! — рычал, обхватывая бледное лицо и поворачивая его к себе. — Так что закрой свой рот, пока я его не зашил, и делаешь то, что я говорю! И обращаешься ко мне соответственно! Выжги у себя на подкорке — ты мой, я тебя купил на сраном аукционе и не отдал в бордель лишь из собственной прихоти. Так что-либо ты тут, либо не переставая скачешь на членах каждого, кто заплатит за тебя! Отвесив ещё один шлепок, Намджун резко вскочил с парня и вылетел из комнаты, оставляя за собой терпкий запах пачули. Ещё через несколько минут Юнги услышал рычащий на всю округу мотор вылетевшей за ворота машины. — Ты сейчас в клубе? Хорошо встретимся там, и приготовь мне парочку аппетитных штучек.