Свобода

Ветер немного развевал волосы, сидящего рядом с путеводным скинтом. Он почти не ощущался из-за массивных веток деревьев, что будто окутывали и прятали его от всех тайн. Но сейчас они не были защитниками мыслей, особенно Джона, лишь пытались ещё больше надавить своим молчаливым неодобрением. Не первый, опосредован, лишь запасная часть. Даже становится смешно, в отражении очищенного скинта видно свое лицо: губы поджаты, брови сведены к переносице. Почему первый он — Лололошка, готовый всем помочь, не понимающий ничего, чем особеннен? Начиная об этом думать, кажется, что всё против него. Вот камень смотрит с презрением, будто хочет, чтоб Джон чувствовал себя хуже. Деревья будто смеясь всё больше и больше раскачивают ветвями, трава тоже улыбалась очень самодовольно говоря: так и знали, что ты не сможешь. И никогда не будешь достойным. Да боже заткнитесь вы уже! Не выдерживаю и кидаю книгу я пытался собраться с мыслями, но всё без толку. Зов Начала услышал я, сделал отправление я, открыл портал я, смог найти щель тоже я. Всё делал я! Но всё равно оказался не нужным и не первым, просто запасным. Сжимая себя за предплечья, даже одежда чувствуется напряжённой. Воздух становится тяжелее, будто хочет утопить его. Разве он не имеет права быть первым? Даже намного больше! Хочется рыдать навзрыд — все его старания просто напрасны, столько лет. Многие года, когда Лололошка разбирался с проблемами незначительных для вселенной, Джон в то время создал отправление, вёл подсчёт, изучал магию и помогал, слушал Начало. Руки как верёвки бросаются и цепляются за траву, даже вырывая с корнем. Кислород заканчивается, становится трудно дышать. Всё приобретает краски мрачнее чем было, начинает разыгрываться погода, хоть и дождь из-за особенностей мира просто не пойдёт, но сносящий всё на своём пути ветер, — очень даже. Халат немного развивается, волосы растрёпываются, Джон всем нутром чувствует холод, кости пробирает страх. Такой неожиданный и манящий, силы не осталось, а даже не отдохнувшее тело ещё сильнее напряглось, хотелось сохранить тепло. Охх, нет манящий тут не подходит, скорее добивающий. Буквально всё настроено против Харриса! Воздух неприятно обжигает лицо, так холодно и жарко одновременно. Руки дрожат, какой же слабак. Даже в проксе посмотрев на себя. Какое же жалко зрелище! Нет, нет, нет... Как сложно различать, всё плывёт, боже ты мой, я сейчас просто задохнусь. Кисти рук пытаются ухватиться за местность, где я нахожусь. Черт. Меня сейчас стошнит, боже, боже боже... Сердце, как же колит. Я не могу быть таким, поддаться эмоциям. Руки не слушаются и трясутся, рядом прокс, прокс, прокс... Ах да черт! Ноги жжёт или это галлюцинации? Волосы, волосы, волосы, вырвать. Да... Да, да, да! Нужно, нужно,а что нужно, горло давит, как же трудно дышать, а как дышать. Сердце, или это печень, как же больно. Что, щёки мокры, а слезы, точно слезы. Я плачу уже на взрыд, что происходит меня не волнует. Меня в будущем не будет, что со мной, в нём меня не будет, за что. Сильное дуновение, уже давно закончилось, ещё киаф назад, деревья тихо стоят и опустили свои ветви ниже, сжалясь над героем. Не нужна мне жалость! Крик вырывается из горла, но он не слышен, в ушах звонит, сердце колет будто сотни игл протыкает его. Тихий крик внутренности, всё стихло, будто лес стал свидетелем чего-то по истине ужасающего, достойного сожаления. Трава, цветы что как-то растут здесь и выносят всю ситуацию лишь опустили свои лепестки и хранят молчаливое сострадание. Человек, что сидит на коленях, плачет, душе больно, скинт будто стал светить менее ярко, чтоб не мешать тому. Воздух тяжёлый, ничего не понимаю, разве... Разве, что я несу, нет, я не могу! Дыхание не ровное, слишком частое, что будоражит все растения округи. Теперь никто не насмехается над ним, он сам доводит себя. Джон колотит землю со всей силы, разве он не достоин признания?! Он лучше, гениальнее, он то чем надо восхищаться, и заботиться, но лишь один человек одаривал его этим. Саша. Воспоминания давят на голову, их времяпрепровождение, связанный слоник, все машины подарки и улыбки. Голова просто раскалывается, кажется она сейчас взорвётся. Дейви берётся за голову, качаясь в нервном припадке, куда деть руки, колотит всё что не попадя. Хватит, хватит. Хватит! Хватит черт возьми! Он не сдерживает себя, страдал и будет страдать, даже мои кошмары будут те кто получит счастья. Я его просто не заслуживаю. Просто хочу любви, признания и заботы, восхищения и тех кто будет по настоящему любить. Любить и не бросать. А зачем привязываться? Зачем, зачем, как же болит голова, начинает казаться, что рядом со мной кто-то ходит. Эти... Господи, ещё не хватало их. Галлюцинации, или он уже умер, а что значит умереть, сердце пытается выжить, если Джон его чувствует, то он жив? А что значит жить? Горло высохло, хочу воды, я готов выпить литр! Пожалуйста, воды, голова, сердце, руки, не могу встать. Какой же бессильный. Вода... Деревья вспоминая свое нахальство с начала и хоть как-то загладить вину, решают скрыть их вдвоём, а звезды светятся и надеяться на хороший исход. Ветер же гоняет листья и животных, но не их. Они сейчас не должны существовать. Рука дрожит и слабеет, даже не пытается держаться. Как неприятно сжимает, точно останутся синяки. Харрис жадно глотает воду, буквально захлебываясь, сердце ужасно быстро бежит, словно хочет смерти своему телу. Лололошка сжимая руку алтер-эго, все равно что будет дальше, что тут было. Почему некоторые страницы книги порваны и летают по кругу. Сейчас это не имеет значения. Он смотрит на Джона, хватает вторую его руку закрывая своими: потные и холодные. Вода поодаль откинута, и тоже является молчаливым зрителем драмы. Все звуки стихли, даже заражённых нет. Путеводный скинт отражает ситуацию, парень в слезах, и другой в шрамах и по локти в крови. Сидят и переводят дыхание. Он даже не может перестать смотреть на это, слишком интересно и иронично получается. Ветки не говорят между собой, лишь смотрят, что же будет далее. — Джон, Джон! Смотри на меня, только на меня, смотри! — Лололошка тоже дрожит, находясь в замешательстве, ведь вернувшись со сражения из города ни этого он хотел увидеть, — Дыши как я, не отводи взгляд, давай. Глубокий вдох, выдох... Вдох... — Он пытается тоже не заплакать, такое зрелище не каждый день увидишь, так ещё и от кого, от Джона! Что же такого случилось? Сейчас первому не хочется об этом думать, всё потом. Позже обязательно спросить. — Джон, пожалуйста! Я рядом, помогу. Так, так... — самому держаться становиться сложно, что же делать в таких моментах. Он никогда в них не был. — Глубокий вдох, выдох, давай ты молодец. Вот так, да, молодец! — Ло действует интуитивно, пытаясь осознать хоть что-то, мысли ощущаются как белый шум. — Вдох, выдох, вдох, выдох! Вдох, давай, я с тобой, выдох, — Говоря это Лололошка, сжимает руки учёного ещё сильнее, будто подтверждая свои слова. Почему не работает слияние. Ай да плевать сейчас. Джон важнее. Силой мироходец наклоняет к себе другого, тот до сих пор что-то невнятное шепчет, отдышка не такая сильная уже, дыхание лишь просто быстрое, а сердце поймали и вытащили иглы, но боль ощущалась. Душевная тоже... Волосы очень запутаны, многое повидавшие и немного вырванные. Одной рукой придерживает Джона, поглаживающими действиями проводит по спине, другой надавливает на голову и делает не замысловатый массаж. — Чшшш, всё в порядке, всё будет хорошо, я с тобой, — Хоть и боец не знает как именно успокаивать существ, но думает что это бы могло ему помочь. А Харрис — это он из другой вселенной... Так что, может сработать. И вправду, спустя почти киаф ЖДХ отталкивается от рук близнеца. Пытается встать, но такое недомогание тела, кости ломит, мышцы уже не живут, хочется заснуть, навсегда. Не видеть ни кого. Больше ни кого и никогда. Лололошка потирает руки и встаёт, почти в тот же момент ловя брата. Какое же сожаление было в его глазах, усталость. И вина. Всё время он думал с чего мог так заистерить, и не очень приятное, но правдоподобное объяснение озарило его. Джон — не первый. Вроде бы не такая уж проблема, ведь он практически во всем превосходит свою глупую версию, но за это приключение Лошка понял одну незамысловатую истину, его альтеру нужно одобрение. Как бы удивительно не было это признавать, но это правда. И какая же вина грызла Лололошку пока Дейви приходил в себя, он с радостью бы отдал это звание — Первого. Но вселенной не прикажешь. — Джон, слушай — Одной рукой потирает плечо и немного сгорбившись, переходит с ноги на ногу. — Может обговорим это? — Возможно даже станет относиться лучше к нему и- — Нет — Но, — мироходец был грубо заткнут ударом, вторым за путешествие от него. — Что тебе не ясно? Я в полном порядке, а твоя жалость мне не интересна. Лололошка поджал губы и опустил свой взгляд, ветер стал немного поддувать, завывать. Деревья тоже хотели плакать с ними, темнота давящая и устрашающая. Они стоят, оба без очков их атмосфера напряжённа и наколенна. Ещё мгновение и вспыхнет огонь, что сожжет всё что было до. Глаза гуляют, осматривают местность. Что же делать? Джон его не хочет слушать, но и не уходит или не телепортируется, а лишь смотрит на него, так неприятно. С такой ненавистью и болью, не помнит герой когда на него так смотрели. Никогда в принципе. ... Плечи опускаются, руки ватные, тело больше не напряжено. Мироходец садится рядом с путеводным скинтом, в нем он отражается помятым и таким пустым. Как пустота, что находится за мирами. На тёмном небе звезды светят ярко, даже начинают светить сильнее когда Ло смотрит на них, будто хочет познать их мудрость, а они — выступают лишь зрителем, что не готов вступать в это и участвовать тоже. Но светят ему одобрением на его действия, а деревья качаются и подзывают, что на такой ноте нельзя заканчивать. Никак нельзя, ведь недосказанность ощущается всей душой, с кончиков пальцев до мозга и костей. Почему-то Джон не уходит, стоит позади и смотрит, но уже не с ненавистью, а с той же самой болью и завистью. — Джон, — подзывает аккуратно, голос низкий и приглушенный. Такой чтоб партнёр услышал. — Знаешь, я ведь тебе завидую. — Всеми ощущениями Лололошка чувствовал, что Харрис это лишь ещё больше угнетало. Ум, гениальность, красота, выдающиеся способности и магия. Вот это всё и о большем, за что его могут любить, знал Джон. Смешно. Сейчас что-то из этого будет названо и тот снова разрыдается, ведь он не может быть как Ло просто особенным. — Завидую твоей свободе и воле. — Лишь тяжёлый вздох был дальше, а человек стоявший поодаль не скрывая удивления смотрел в спину оппонента. Определённо, не этого ответа ожидал он и никто другой. Сидящий обдумывая свои дальнейшие слова не заметил, как трава зашуршала пропуская, того кто почти что падал и не мог стоять. Теперь его видно в проксе, как и его взгляд неверия. — Прошу сейчас не перебивай. — Делает паузы и выдыхая, начинает рассказ: — С начала путешествия, нет, даже с нашей с тобой первой встречи и далее я завидовал тебе. Всем чем только можно и нельзя, я ощущал и завидовал тебе. Даже когда я был в твоей вселенной, хотелось тебя ударить и посильнее. Не представляешь насколько, — слышится тихий смешок от самого рассказчика. Но он продолжает — хотя и понимал, что не смогу этого сделать. Твоя свобода меня поразила, твоё поведение даже большая часть и подколы это всё к чему бы я хотел стремиться. И — Тут он задумался, стоит ли это говорить, расстояние между ними ещё сократилось и теперь немного позади сидел Джон, смотрел на меня. Его взгляд говорил сам за себя: неверие и удивление, с чем то необъяснимым. — И я правда завидовал тебе, даже когда ты мог меня обидеть и подколоть, позже думал, что это от свободы ведь ты не скрываешь просто какой есть. Тобой никто не управляет, не ждёт лучшего результата и не взваливает свои проблемы. Я же первый, когда могу быть уверен, что говорю я, а не её воля? Где начинаюсь настоящий я, что я люблю, точно ли это я. — Лололошка не мог смотреть на кристалл поэтому лёг и рассматривал небо с такой грустью и смирением, что Джон прижал к себе конечности поближе. Герой делает глубокий вдох и говорит: — Вот это и есть свобода — чувствовать то, чего желает сердце, не заботясь о чужом мнении. Дейви задумывается о словах альтер-эго, ведь не думал, что Ло мог бы завидовать ему в чем-то настолько привычном. О чем он сам даже никогда не мог бы и подумать, но действительно размышляя об этом, вспоминается Окетра, а особенно Джодах, сколько на пути Лололошки было таких людей? Даже удары Дейви он принимал, хоть и не спокойно, но никогда не бил в ответ. Один сидит, вглядываясь в лицо, прижимая конечности к себе будто неспокойный ветер до сих пор пугает, хотя тот уже давно ушёл не хотя разрушать волшебный момент их молчания. Лицо кажется таким знакомым, но и таким же незнакомым, что происходит диссонанс в голове. Другой лежит на спине вглядываясь в глубину этого мрачного неба, где звезды сияют и не поддаются его давлению. Они ведь похожи на тех не частых существ, что не канут в плохих мыслях, а идут вперёд не думая о плохом. Их свобода и умиротворение в мыслях очень завораживает, в этих огоньках столько истории и мудрости, а мы их не замечаем. — Звёзды видны только во тьме. — После молчания целых 2 киафа говорит Лололошка. — Что? Ну так на светлом небе их и не видно, умник. — Я говорю о другом, сравнивая людей со звездами. — И дай угадаю ты звёзда, что освещаешь путь другим, — хмыкнув и немного улыбнувшись своим не ясным мыслям. Лежащий посмеялся и переместился в вертикальное положение посмотрел на Джона. Деревья тихо покачивались в таком ласково покое, что теперь и правду их ветви защищали не только мысли, но и этот момент. Нет, не только, но и всё то что случилось за этот скифос. — Не угадал я — тьма, ты — звёзды. — На его лице играла мягкая улыбка, лишь уголками губ. Было так приятно, тихо и в воздухе витал уют. — Тсс, — оранжевый хотел что-то сказать, но его «нагло» перебили, даже не успевши начать говорить. Пальцем заставляя молчать. — Я так считаю потому что, ты — то кем бы я хотел стать. В моей темноте появилась звезда и это ты, я тебя улучшил состраданием, а ты разрешил быть твоей темнотой. Я готов защищать тебя и быть всегда сзади, чтобы исподтишка никто не напал. — Вау... — Запнувшись и сначала не найдя слов на это, было похоже на Сашино общение из детства. — Это, ммм, очень мило, да.. Мило, кстати — Наблюдая за Лололошкой, те минуты назад он заметил, что тот слишком был погружен в думы. И это не из-за их разговора, он надеялся — Я хотел бы спросить, о чем ты думал недавнее время, — Склонив голову в бок и подперев её рукой, ждал ответа. Цветы мирно наблюдали и вместе с травой, качались будто смеясь из-за них, слишком уж мило выглядели те и очень успокаивающе. Поэтому они делали ставки, что будет дальше и давали возможность тем побыть на едине. — Я думал о том кто такие первые, они наиболее приближения к её воле. Ммм, может это ещё одна причина, по которой завидую тебе. Ты ответственен и в экстренные моменты быстро принимаешь решения. — Красотка, не считаешь ли ты, что слишком много думаешь, — вставая и отряхиваясь Джон, протянул руку двойнику, подмигивая глазом — поэтому, чтобы развеяться мы с тобой — Делая паузу и подтягивая к себе принявшего руку — Потанцуем! — Джон я конечно знал, что ты непредсказуем, но настолько. — Посмеявшись с такого предложения, но положил одну руку на плечо, а другой зацепился за руку близнеца. — Ни чуть, Ло. — подмигивая ещё раз завёл танец Дейви. Деревья, цветы, да даже простое дуновение ветра, что вернулось, не хотели разрушить такой момент, а лишь немного вмешивались в это. Лёгкий ветерок прошёлся рядом с ними, будто восхищаясь и поддакивая к этому. Путеводным скинт отражал весь танец, в ярко-жёлтом кристалле были видны их эмоции и в нем они становились лишь веселее. Вся природа Архея тихо напевала им мелодию этого танца, тягучего и такого прекрасного. Улыбка, румянец, волосы немного развиваются вместе с одеждой. От холодка проходящего по коже, они приближаются к друг другу, ведь так теплее. И вот, последний поворот и они застывают в позе. Лололошка почти горизонтально, а Джон держит его со спины. Изучая глаза друг друга с таким изумлением, словно поняли, что всю жизнь им не хватало. Может так и было. — Ааа... Да танец это хорошо хаа, — уже от смущения потирает мироходец предплечье и с румянцем на ушах смотрит на него. — я и вправду даже почувствовал себя хорошо, спасибо Джон. — А — просто стоя напротив обдумывая, что было — Да, даа. Ну в общем сейчас надо отдохнуть получше, — протягивая последние гласные, пропевая их. — Тогда я постерегу тебя, а ты спишь. Чувствую себя хорошо, потом поменяемся. — Вот! Тогда и отлично. Лололошка облокотился на скинт, тот и не был против, ведь такое захватывающее представление он давно не желал увидеть. Дейви лёг между его ног и положил голову на грудь. — Не умри пока я сплю. — Хорошо, спокойной. Вот так теперь мироходец был один, по крайней мере теперь он вёл диалог. А все растения не делают ничего, лишь одобрили всё то что было. Посмеявшись из-за своих мыслей, Ло положил руку на голову Харриса. Плевать что она грязная, не расчесана и чувствуются некоторые колтуны это же Джон. — В этом мире на тебя наваливается столько разных проблем, а когда ты танцуешь, ты свободен. Первый вздрогнул, этот шёпот был неожиданен, но теперь его хозяин действительно заснул. Через некоторое время продолжил гладить голову, а после наклонился и легонько чмокнул в губы второго. Он и не заметил как другой улыбнулся во сне.