Танец с самим дьяволом

Танец с самим дьяволом

            «Если ты одержим какой-то мыслью, то она подстерегает тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь её запах», — Томас Манн.

Часть 19: Маленький ангел и неправильный бес

***

      Прохладные струйки прозрачной воды медленно катились вниз по нежной светлой коже и скатывались в тёмные отверстия в трапе душа. Как давно ванна стала чем-то необычным и волнительным? Может быть, из-за возможности остудить мысли и прийти, наконец, в желанную норму.       Глянцевые капли падали вниз на белоснежную плитку и оставляли на ней прозрачные разводы. В них виднелось мутное отражение парня. — Так, значит, вот какая цена спокойной жизни — осквернение собственной чести и былой славы? — размышлял вслух Лололошка. Его туманные эллипсы тёмно-голубых глаз погрязли в незнакомых до недавнего времени думах. Нет, конечно, и раньше возникали подобные мысли в его кучерявой голове, однако сейчас они приобрели иной смысл, новый посыл. — Интересно, Джон изначально планировал заняться со мной «этим», — при данном слове парень содрогнулся всем телом. — Или эта идея пришла к нему позже? Хотя чего это я… Мы лишь деловые партнёры и не должны иметь друг к другу каких-либо чувств. Как он и сказал: это всё был научный интерес. Научный… Интерес.       Вода перестала идти, и с тяжелым вздохом демон выполз из душевой кабины. Первым попавшимся белым полотенцем вытерся, заметя, как стойкий запах цитрусовых духов владельца дома заставляет засомневаться в своих эмоциях и решениях. — Я не должен думать о столь бесполезных вещах. Даже если когда-нибудь Джон признается мне в своих чувствах, я должен буду отвергнуть их, ведь даже сейчас после предательства, — выделил болезненной интонацией Лололошка. Размытый повелительный образ с манящей высокой спиной на секунду предстал перед глазами, однако неправильный бес мгновенно расщепил его руками. Затем пальцы зарылись в чистые пахнущие чужим шампунем волосы. — Я не смогу отказаться от своей верности к нему. Бравый воин всегда верен своему владыке, даже когда тот объявляет на тебя охоту… И требует невозможного.       Взгляд небесных глаз на секунду мутнеет, прилив чрезмерной тошноты выводит их хозяина из равновесия. Он лишь цокает, упираясь свободной рукой о голую стену ванной, в ярком свете, отражающимся в керамических отделочных плитках, опять видит своё лицо. Рука болезненно сжимается в кулаке. — Ладно, пора возвращаться, а то мой маленький ангелочек станет волноваться! — тихо усмехнулся Лололошка. В отражении на стене возникла мягкая кроткая улыбка. Жгучая боль и тошнота прошли. — Ещё нагрянет ко мне, а я тут стою, заголившись! — сладкий приятный смех окутывает пар в ванной комнате. Тепло разливается по всему телу. — Пусть только попробует: больше никогда не отведает вкусной аппетитной курочки с хрустящей корочкой!       Бес сам не заметил, как позабыл о всех предыдущих неприятных воспоминаниях и полностью ушёл с головой во взрослые ворчания. Интересно, когда же он проснётся и сам станет зрелым не только телом, но и духом?

***

— Чёрт тебя дери, Джон Дейви Харрис, почему из всех домашних вещей в твоём гардеробе я нашёл лишь это?! — смотрел прямо на себя в гостином зеркале в позолоченной раме, как элегантная белая блуза свисала с тела, как широкие тёмные брюки, завёрнутые в своих концах, практически падали с обладателя столь стройных форм, как сильные, но нежные руки автоматически затягивали туго ремень на талии, дабы штаны в случайный момент не свалились с него, как блестящие чистые волосы спадали с аккуратных плеч и доходили в своей длине до пояса и как чёрные туфли блестели в солнечном свете. Эта была самая лёгкая и простая одежда, что отрыл в шкафу в спальне владельца дома. Вся остальная была чересчур… Вычурная. — Почему одни деловые костюмы да мантии! У тебя что, вообще не устаёт голова, неужели прямо так и ложишься спать?!       Ругань беса прекратилась так же внезапно, как и началась, когда он увидел в прозрачном глянцевом зеркале одну занимательную вещицу. — А это что ещё такое? — обратил внимание на комод с несколькими фотографиями, шкатулкой да и некоторыми бронзовыми наградами за всякие непонятные бесу достижения в науке. Подошёл ближе. — Значится, до сих пор хранишь эту фотку?       Лололошка осторожно взял с деревянной поверхности старинного комода с необычными, неизвестными ему узорами странно знакомую цветную фотографию в золотой рамке размером примерно десять на пятнадцать сантиметров. Взор голубых глаз встретился со своим прежним, очень давним. Ностальгия пронизывала до костей, когда гладкие подушечки пальцев провели линию вдоль краёв.       Перед демоном предстал его маленький ангелок, который в обнимку держал тогда недовольного беса. Воспоминания того дня так приятно отзывались в голове.. — Ох, он столько упрашивал меня сделать эту памятную фотку! — смахнул свободной рукой скопившуюся сладкую влагу с уголков глаз и с самой сияющей улыбкой поздоровался с тогдашним мальцом. — Привет-привет, малыш-Джон! — тихо усмехнулся он, то ли фотке, то ли запечатленному ребёнку с крохотными крылышками за спиной, отливающими позолотой. — Неужели ты так сильно вымахал за эти годы? — А ты, Лололошка Уильям Дейвисон, всё такой же обсервационный! — раздался мелодичный голос за спиной бесёнка.       Тот моментально развернулся лицом к лицу к внезапно появившемуся в дверях собственного дома ангела. Его практичное самодовольное лицо со сложенными руками на груди как бы выражали непобедимость в данном беззвучном бое.       Дьявол ни на секунду не засомневался, бесцеремонно возвращая картину обратно на её «пьедестал». Создалось такое ощущение, словно владелец данного поместья специально положил её туда. Но для чего?       «И когда это он успел сменить одежду, да и прихорошиться?» — хмыкнул Лололошка, оглядывая новый образ ближайшего. Как всегда: офисный белый костюм с уймой различных украшений, также линзы профессорских очков, как будто говорящие сами за себя. — Если вдоволь насмотрелся, предлагаю выдвигаться на пляж. Или твоя альтруистичная, досужая натура ещё не до конца восхитилась от вида моих покоев? Если твоя душенька так желает, то я могу провести экскурсию взамен на-… — Пошли уже, меркантилка дрянная, — быстро перебил Лололошка своего собеседника.       Неправильный бес стремительно направился вон из злосчастного дома, где ему ещё суждено пережить целую ночь! Ноги каждый раз подкашивались, когда приходило осознание, что совсем рядом лениво бредёт красивый до жути эгоист.

***

— Мы пришли, дорогуша, — резко остановился Джон посередине песчаного берега с бирюзовыми морскими волнами. Он резко поднял руку на уровне глаз, устремляя свой зоркий взгляд на стрелку наручных золотых часов. — Осталось ещё десять с половиной минут.       Вместе с данным возвещением его спокойная туша рухнула вниз, усаживаясь прямиком на золотой песок. Рука в белых перчатках изящно вытянулась, затем похлопала по месту рядом, приглашая нерадивого гостя присесть около.       Без малейшего промедления, якобы по собственной воле, опустился возле ангела, в сантиметрах так десяти, демон.       «Зачем он меня сюда привёл? — с неохотой притянул к себе колени Лололошка, плавно укладывая голову на ткань тёмных брюк. Его лицо ничего не выражало. — Признаться, красивый закат, но это ещё ничего не меняет. Как я мог вообще согласиться на эту авантюру? Со сделкой… Даже если и правда есть возможность, что Джон поможет мне с жизнью здесь, сделает свой проект, вознеся его на мировой уровень… Кто вообще сможет принять такого, как я, дьявола? — печально опустил взгляд в тёмно-коричневый край берега, где охристые крохотные песчинки соприкасались с прозрачной, слегка голубоватой водой. Дальше к горизонту она отражала в себе краски закатного неба. — Тем более Сатана точно, как только узнает, где я, захочет прибрать к рукам… А там и до новой войны недалеко!»       Зловещие мурашки пробежались по коже. Неприятный осадок полностью вывел из оптимистичного настроя бесёнка.       «Нет, я больше не хочу видеть, как близкие мне друзья погибают на моих же руках, как слёзы роняют матери, когда видят безжизненное лицо своих детей, как взрывами поражают наших стрелков ангельские маги…» — мгновенное осознание пришло к Лололошке. Он в тот же момент обратил внимание на безэмоциональное лицо делового партнёра. — Теперь-то прозрел? — расплылся в блаженной ухмылке JDH. Его умиротворённое с виду выражение алых глаз сменилось с насмешливых на необычно задумчивое, странно серьёзное.

— Откуда ты знаешь, как меня полностью зовут?!

Демон хотел уже было достать кинжал, припрятанный в слоях тканей белой блузки и тёмных брюк, однако его вовремя остановили, показывая пожелтевший отрывок какого-то старого письма. — Найти скрепку в стоге сена иногда бывает слишком просто, — протянул обратно владельцу письма его кусок Джон. — Ты читал? — небесные, яркие голубые глаза вдруг потемнели, пальцы сжались в единый кулак, а дыхание прекратилось. Сердце учащённо забилось так, что его стук был слышен и в ушах. — Отвечай. — Кто знает? — равнодушно пожал плечами Харрис.

Молчание. Секундная пауза.

— Больше не лезь в мои личные вещи, — тяжело выдохнул Лололошка и убрал ладонь с голени, где был прикреплён один из оборонительных кинжалов. — Никогда.       И вот демон вновь простил своего ангела. Пошёл на малые, но уступки. Сил злиться, глядя на такой замечательный закат, не было. В первый раз особенно. — Не могу обещать, — проронил в ответ только Джон. Его рука вновь поднялась на уровень глаз, словно он мысленно не рассчитывал время. — Осталось пять минут и десять, то есть уже девять секунд.       Вопрос — до чего? — не имел смысла, ведь даже если бы неправильный бес спросил у своего сопровождающего правильного умозаключения, получил бы не больше, чем волну непонятных слов. Так что за «волна» бирюзового моря было намного проще и лучше. Считал он. — Этот праздник называется «Рассвет солнца», — неспешно проговорил спокойным тоном Джон. Он наблюдал, как парящие золотые лучи отливают в светло-голубой воде. — Многие считают, что в этот день, если вовремя засечь момент «цветения», якобы обычные безграмотные домочадцы полагают, что это не воздействие солей натрия и некоторых других веществ, названия которых тебе точно незнакомы, а просто наша звезда «распускается» и её лепестки так одаряют нас!       «Смотря на то, как Джон воодушевлённо рассказывает, появляется стойкое ощущение, словно он сам этот праздник и действо придумал!» — тихо хмыкнул Лололошка, мягко улыбнувшись уходящему в закат солнцу.

— Вставай.

Не дожидаясь запоздалой реакции объекта собственной одержимости, Джон поднял его с песка и мгновенно наклонил назад, как бы нависая над чужим светлым лицом.

— Станцуем?

      Ответа не потребовалось. Лололошку просто повели в медленный вальс. Можно себе представить, какой шок чувствовал он, когда еле как поспевал за движениями партнёра, дабы случайно не угодить в прохладную воду.       Джон словно знал о предрассудках своего напарника и специально кружил возле эфирных волн. Голова шла кругом вместе с телом. Дыхание перехватывало от одного лишь менуэта в сторону. В горле пересохло, а на губах становилось неестественно влажно. — Прекрати смотреть по сторонам, зациклись лишь на моём лице. Тогда тошнота да и твои бальные навыки станут гораздо лучше.       Если не считать, что их ноги каждый раз соприкасались, сталкивались, а опытному в этом деле ангелу приходилось выходить из данной ситуации, отходя слегка в сторону, то танец можно было представить, как трепет жаждущих друг друга героев романа. Только в этой истории существовал злодей и праведный спаситель. Никаких возлюбленных, ни доли любви, лишь неописуемая жадность подчинить себе другого.       «Раз, два. три… Раз, два, три…» — повторял про себя Лололошка, вспоминая те уроки танцев, которые пытались его обучить бывшие товарищи.       Джон резко остановился, заставляя своего бального партнёра буквально врезаться в себя, уткнуться в грудь и поднять недопонимающий взгляд. — Смотри внимательно. Запомни этот миг и не смей никогда его забывать.       Дрожь прошлась по всему телу, когда прозвучал такой бесцеремонный приказ. Нет, даже не просьба, а чёткое распоряжение. Может быть, в другой раз Лололошка ещё ударил бы это самодовольное лицо, однако сейчас он слишком сильно устал, чтобы хоть что-то ответить.       Яркая вспышка! Она мгновенно озарила небо за спиной довольного белокрылого ангела. Яркий золотой свет смешался с алым, закатного солнца. Удивительные краски заиграли на небе!       Сияющая, открытая улыбка застыла от восхищения на лице у неправильного беса. Маленькие искорки как будто взрывались в его глянцевых прозрачных глазах. Они словно отражали в себе, как и вода в призрачном море, незабываемый закат. Грудь вздымалась под тяжестью плеч. Все гнусные мысли на мгновение, такое светлое радостное и счастливое, покинули кучерявую голову, оставив лишь горячий озноб по всему телу.       Яркие взрывы прекратились по всему небу, теперь только их переливы всё так же медленно растекались по бардовым облакам. Вдруг ощутимое мягкое касание вывело из малого оцепенения нашего дорого неправильного бесёнка.

— Загадал желание?

      Его большой палец аккуратно нажал на влажную нижнюю губу демона. Открытый рот от восхищения мгновенно опустил свои уголки, верхней частью складываясь на половине аккуратно остриженных ногтей ангела. Острые клыки словно исчезли, а очертания белоснежных зубов скрылись.       Джон медленно приблизился к Лололошке. Близость заставила раскраснеться демона, неровно сглотнуть скопившуюся слюну в горле, а также затихнуть, прикрыв в ожидании роскошного приятного поцелуя глаза. Длинные ресницы слегка подрагивали. Тяжесть покинула губы… — Кажется, рассвет затмил закат, да? – прошептал прямо в чужие губы Джон. Он медленно отдалился назад. Довольная ухмылка застыла на его лице. Явно дразнит.

И вот опять: он заставляет играть по своим правилам.

      Однако неправильный бес и от этого так назван, чтобы нарушать те законы, которые пишут другие. Как сейчас. — Тебе так нравится играть с чувствами других? — вплотную прижался Лололошка. Слова он цедил буквально через сжатые клыки. Его лицо было скрыто под тёмной завесой негодования… — Так может, прочувствуешь это на себе?!       Внезапно среди отражения «Рассвета солнца» возникло и противоположное. Оба парня вступили в воду. Под напором сильных рук оппонента Джон рухнул вниз, а Лололошка зацепился за него.       Ангел сжал глаза в ожидании удара, однако что-то невыносимо тёплое приятное и влажное накрыло его губы. Ошарашенный профессор в тот же миг направил взгляд своих алых, расширенных глаз на важно сидящего на нём юношу. Тот медленно поглощал учителя целиком, не оставляя ни единого живого места на теле под ним.       Волны прозрачной воды хлестали по голове, деловому белому костюму, то и дело накрывали лицо… Однако это обстоятельство вовсе не мешало угощаться «трапезой» кровожадному демону.       Руки ангела легко обвели талию неправильного беса, прижимая того всё ближе и ближе к себе, ощущая всю ту высокую температуру, что излучал этот с виду безобидный зверёк. Его руки упёрлись в мокрый песок под водой и каждый раз съезжали, когда всё новые и новые поцелуи плавно покрывали чужие губы.       Неожиданная боль вывела из озабоченного состояния ангела, его хватка стала не такой интенсивной. Он отпустил демона, вытирая освободившимися руками кровь с собственной нижней губы. Никакой санитарии и личного пространства. — Чёрт тебя возьми! Прекрати быть таким… — вытер с и без того красных губ алые отметины Лололошка. Несколько кровавых капель спускались с его подбородка. — Каким? — звонко усмехнулся Джон. — Идиотом! — крикнул лишь Лололошка и вскочил.

Демонический силуэт пропал с горизонта.

— Сбежал, — наконец поднялся на локтях из воды JDH. — Кажется, это наш второй поцелуй… Если произошедшее сейчас можно так обозвать. Он стал тихо напевать знакомую мелодию.       Тихая мелодичная песнь утонула в отражении, в прозрачной светло-голубой воде алого заката… Как порой тонут друг в дружке наш ангел и бес.       Может быть, того желания, что всего на секунду озвучил в своей голове Джон, было достаточно, чтобы повалить неприступную стену между ним и Лололошкой? Кто знает! Главное, что приятный железный привкус до сих пор доказывает эту их минутную слабость…

***

Часть 19: Маленький ангел и неправильный бес

            «Человек, одержимый новой идеей, успокоится, только осуществив её», — Марк Твен.

Танец с самим дьяволом