Не первая «первая ночь»

      Эхо догорающих голосов доносится до него из распахнутого окна. Тюль едва слышно шелестит под влиянием прохладного летнего ветра, наполняющего лёгкие Северуса свежестью. Комната погружена в полумрак, разбиваемый теплым светом, льющимся с установленных для празднества фонарей.       Северус делает глубокий вдох, закрывая глаза. Под его веками вспыхивают воспоминания последних нескольких часов. Большой палец в который раз за день нащупывает гладкую поверхность обручального кольца.       Этот день наступил. День, который он так долго, невыносимо долго ждал. Лили, — его смелая, храбрая и хитрая Лили, — и Джеймс, — его уверенный, сильный, заботливый Джеймс, — наконец-то стали его супругами. Произнося это одними губами, Северус до сих пор не может поверить в то, насколько он удачлив.       Мерлин, Моргана или даже Мордред — ему было всё равно, кто благословил его, но это был лучший дар, который он когда-либо получал. Отчаянно любить и быть искренне любимым — лучшее, что он когда-либо чувствовал. Эйфория, подкреплённая алкоголем, гуляет по его организму вместе с кровью. Он никогда бы не подумал, что будет вести себя так… так легкомысленно восхищённо.       Северус накрывает ладонью свою по-детски глупую, счастливую улыбку, и открывает глаза.       Последние голоса во дворе затихают, гости разбредаются спать, чтобы продолжить отмечать столь знаменательное событие завтра. Гостей у них было много — родственники, друзья со школы, коллеги с работы, но лишь несколько особенно близких к ним остались ночевать в Годриковой впадине. Именно их Лили и Джеймс располагали в подготовленных заранее с помощью трансфигурации и магии расширения комнатах.       Вздохнув, Северус садится на кровати в их общей спальне и осматривается, словно видит её впервые. Дом был передан Джеймсу во владение год назад, когда они закончили Хогвартс. Тогда же родители Поттера уехали жить во Флоренцию, где купили себе небольшой, весьма миловидный домик. Сейчас Флимонт и Юфимия были здесь, в Годриковой впадине, отдыхали на первом этаже.       На подоконнике аккуратной стопкой лежали его книги по зельеварению, которые он приобрёл для одного весьма занимательного дела на работе. Рядом с ними сушился незавершенный Лили пейзаж, забытый на время в свадебной суматохе. В противоположность книгам Северуса на другой стороне были хаотично разбросаны отчёты Джеймса, который отчаянно не любил заполнять «дракловы бумажки» и откладывал их на последний момент.       На ростовом зеркале висела белоснежная рубашка Джеймса с пятном от вина, которую он торопливо сменил после начала банкета на привычную, комфортную футболку. Рядом с зеркалом стояло мягкое кресло, где дремала Тыковка — их годовая кошка, своенравная и слишком сообразительная для обычного животного. Затисканная гостями, под вечер Тыковка сбежала в самое тихое место в доме — главную спальню.       Пространство их спальни было заполнено множеством их общих вещей и предметов, создающих приятную атмосферу, которой ему не хватало в поросшем пылью времени детстве.       Северус стягивает галстук, расстегивает рубашку и беспалочковой магией вешает её на спинку кресла так, чтобы не задеть Тыковку.       Но та, едва рубашка опускается на спинку кресла, возмущённо поднимает голову и, мигнув желтыми глазами, презрительно фыркает и элегантно спрыгивает на пол. А затем, хорошо потянувшись, выпрыгивает в окно, минуя картину и бумаги Джеймса на подоконнике.       Проследив за ней взглядом, Северус мягко улыбается и ведёт плечами. Обыкновенно холодная его кожа сейчас горячая и влажная. Северус делает вздох, выпрямляя спину. Он рассеянно смотрит на своё отражение в зеркале, стоящем практически напротив кровати. Он ничуть не мускулист, как тот же Джеймс, наоборот — довольно худощав, но не немощен. Мускулатуру он не приобрёл, да она ему и не нужна, впрочем… Северус касается своего впалого живота, проводит ладонью от пупка до судорожно дернувшегося кадыка.       Джеймс любит его придушивать, вбивая резкими, мощными толчками в кровать или другие поверхности. Из-за него Северусу постоянно приходится изготавливать мази, убирающие синяки без последствий для кожи, как от тех же заклинаний. Что иронично — с Лили он так себя не ведёт. Лили… его нежная, ласковая, безжалостная Лили.       Северус облизывает губы, вставая с кровати, чтобы снять брюки и бельё. Он старательно пытается разумом отстраниться от мысли о том, для чего он делает это. Хотя, казалось бы, что такого? Они ведь уже занимались любовью — и не один раз. С того самого неудачного раза в день его рождения он как прилежный ученик с лихвой наверстал упущенное.       Но сегодня… это особенный раз. Их первый в новом статусе. Не первый «первый раз», так сказать.

***

      — Тебе не кажется, что нужно убрать метлу с порога, а? — раздраженно и несколько приглушенно бормочет Лили, скрытая за дверцей холодильника, в который убирает последние недоеденные блюда. — Я вообще удивлена, что ты вернулся в целости и сохранности…       — Нет, не кажется, — лениво отвечает ей Джеймс, покачиваясь в кресле-качалке. Его глаза закрыты, а уголки губ приподняты в лёгкой улыбке. Он максимально расслаблен и спокоен после недолгого полёта на метле.       Лили медленно закрывает холодильник, поворачивается к мужу и возмущенно выгибает бровь. Выражение её миловидного лица описать иначе, чем «почему я вообще вышла за тебя замуж», нельзя. Подобное поведение Поттера каждый раз выводит её из себя, но вместо ссоры Лили просто магией откатывает метлу в угол.       — Я чувствую твой яростный взгляд своей кожей, — ехидно бормочет Джеймс, приоткрывая один глаз и насмешливо глядя на скрестившую на груди руки жену, стоящую на расстоянии в несколько шагов от него. Он опирается щекой на кулак.       — Да что ты, — закатывает глаза Лили, подходя к ухмыляющемуся Джеймсу. — Могу считать роль твоей жены выполненной, если у меня получилось пробить твою поразительную толстокожесть.       — Какие у тебя низкие требования для выполнения новой роли, — хмыкает он, беря теплую ладонь Лили и невесомо касаясь губами обода кольца, — миссис Поттер-Снейп, — он глядит на неё из-под длинных тёмных ресниц, заставляя Лили задушено выдохнуть.       Как бы сильно он её не раздражал, она безумно любила его. Так же, как и Северуса.       — Как думаешь, он уже подготовился? — шепчет Лили в сухие губы поднявшего на ноги Джеймса. Широкоплечий, высокий, мускулистый и привлекательный на скуластое, вечно ухмыляющееся лицо — он был до того хорош собой, что порой Лили не могла поверить в свою удачу. Ну какого породистого красавчика отхватила.       — У него был целый час, чтобы разработать свою очаровательную дырку, — промурлыкал Поттер, сухими, маленькими поцелуями проскальзывая к уху Лили и незаметно пытаясь пробраться под белоснежный топ с очаровательным кружевом.       — Следи за языком, Поттер! — недовольно цокает Лили, резко отталкивая руки мужа.       — Какая ты двуличная, — хмыкает Джеймс, легко, без сопротивления отстраняясь. — Зме-ея-я, — тянет он с мягкой усмешкой, поднося к губам волнистую из-за свадебной причёски рыжую прядь, — сама нашептываешь Северусу всякие непотребства, а мне не разрешаешь.       — Это же Северус, — пожимает плечами Лили.       — Тут я с тобой соглашусь, — выдыхает Джеймс с кивком головы. — Думаю, уже пора подняться к нему.       Они поднимаются на второй этаж, заходят в их общую спальню. Лили проходит первой, легко толкая дверь перед собой. В комнате стоит полумрак, но света с улицы достаточно, чтобы она нашла Северуса.       Он лежит на кровати на спине, боком ко входу. Его безволосые длинные ноги раздвинуты в стороны, одна рука ласкает твёрдый сосок, а вторая скрыта дрожащим бедром. Влажные звуки обрываются вместе с тяжёлым дыханием в то же мгновение, как открывается дверь.       — Лили, Джеймс… — облизывает пересохшие губы Северус, глядя на супругов завораживающими провалами мглы, поблескивающими желанием. — Вы наконец-то пришли.       — Конечно, котёнок, — ласково улыбается быстро подошедшая к кровати Лили, протянув ладонь, в которую Северус утыкается на мгновение носом. — Как ты здесь? Хорошо подготовил себя для нас? — спрашивает она, жадным взглядом лаская бледную кожу и капли пота. Её ладонь скользит по горячей щеке Северус, поглаживая её.       — Проверьте, насколько хорошо я сделал это, — игриво, неожиданно дерзко скалится Северус, бросая взгляд на замершего у кровати Джеймса.       — Чувствую гордость, понимая, как ты вырос в плане сексуальной раскрепощенности, — звонко смеётся Лили, не боясь своим смехом побеспокоить гостей. На спальню было наложено шумопоглощающее заклинание ещё прадедами Джеймса. — Давай, Поттер, проверяй, насколько хорошо он растянул себя, — требовательно произносит она.       — Всё, что угодно, — низким, хриплым голосом мурлычет Поттер, забираясь на кровать и устраиваясь между разведенных ног Северуса.       Джеймс влажным языком скользит по твёрдому стволу к яичкам, а с них спускается на судорожно сжавшийся несколько раз анус, из которого обильно вытекает лубрикант. Северус издаёт высокий, дрожащий стон, выгибаясь в спине, в ответ на погружение длинного языка мужа внутрь него. Он жмурит глаза, прикусывает губу и вцепляется пальцами в ладонь Лили.       Девушка улыбается, встречая плывущий от наполнившего всё его естество удовольствия, слегка слезящийся взгляд любимого. Она, крепко сжав его пальцы, наклоняется к искусанным губам Северуса и шепчет, точно змея-искусительница:       — Ты ведь поработаешь для меня своим языком, мой хороший, м?       — Да, д-да, пожалуйста, — отвечает он ей, шумно сглатывая.       Лили целует его, невесомо касаясь своими его распахнутых в немом крике губ. Отстранившись и отпустив руку Северуса, она снимает с себя свою одежду — домашний белоснежный комплект из шорт и топа. Её мягкая, красивая грудь, усеянная веснушками и родинками опадает без поддержки. Едва слышно выдохнув, Лили несколько секунд мнёт её в ладонях, старательно и со звуковым сопровождением из мягких вздохов и мычания — для жадно глядящих на неё мужей.       — Не отвлекайся, Поттер, — бросает Лили на Джеймса строгий взгляд.       После чего, перекинув через голову Северуса ногу, Лили опускается на его лицо, прямиком на нуждающе приоткрытый рот. Лили выгибается в спине и мелодично стонет, когда умелый язык Северуса сразу прослеживает путь от половых губ до клитора. Она ласкает пальцами грудь, щиплет соски, покачивая бёдрами. Северус хороший, прилежный ученик — ему потребовалась всего несколько ночей, чтобы научиться доводить Лили до полубредового состояния.       Позади неё Джеймс, выпрямившись, аккуратно приподнимает бедра Северуса и, скользя по лубриканту и своей слюне, плавно входит внутрь мужа. Северус вздрагивает, болезненно сжимая пальцами колени поскуливающей Лили в ответ на первый мощный, резкий и выбивающий всякую мысль, кроме потребности получить удовольствие.       Джеймс трахает так же, как живёт — с полной самоотдачей, наслаждаясь каждым неторопливым, но уверенным движением. Он любуется дрожащим, покрытым потом телом Северуса. Как бы Северус не относился пренебрежительно к себе, его тело было великолепно. Худощавое, жилистое, верткое и до упоения отзывчивое.       Тёмный взгляд Поттера скользит на спину Лили. Её волнистые рыжие волосы закрывают лопатки, сходящиеся в особенно чувственные моменты получения удовольствия. Тело Лили всегда было прекрасно, и она знала об этом — знала о том, насколько красива и сексуальна.       Лили громко вскрикивает и наклоняется, Джеймс учтиво замедляется, давая любимой сползти на широкую кровать с лица Северуса. Его губы и подбородок блестят от естественной смазки влагалища, и Джеймс резко подаётся вперёд, впиваясь в его покрасневшие, слегка распухшие губы. Знакомый сладостный вкус, разбавленный их общей слюной, наполняет рот Джеймса. Они целуются шумно и влажно, до потери дыхания, словно в попытке поглотить другого. Так, как любит Джеймс.       Лили, испытавшая оргазм, уже вновь чувствует возбуждение — она молодая здоровая девушка с высоким либидо. К тому же прямо перед ней один её муж старательно вылизывал рот другого её мужа. Картина была настолько горячей, насколько это было возможно.       Лили сползает с кровати, чтобы взять лучший обзор и с ногами забирается в кресло. Сжав свою грудь, она ласкает пальцами твёрдый сосок, с улыбкой наблюдая за тем, как оторвавшийся от губ Северуса Джеймс продолжает вбивать хрипло скулящего мужа, не знающего куда деть свои руки, в кровать. Превосходное зрелище, достойное запечатления на полотне.       Северус особенно сильно выгибается в спине и кричит, кончая себе на живот и грудь. Он шумно дышит, его глаза рассеянно блуждают по высокому потолку. Джеймс осторожно выходит из растраханного ануса и, подавшись вперёд, начинает слизывать с живота и груди Северуса его сперму.       — Животное, — усмехается Лили, несмотря на колкое замечание находя Джеймса, старательно вылизывающего сперму Северуса с его тела, весьма возбуждающим.       — Тебе нравится это, — насмешливо скалится обернувшейся к ней Джеймс, член которого ещё был тверд.       Лили не спорит — ей действительно нравилось всё это возмутительное непотребство. Подманив мужа к себе указательным пальцем, Лили целует мышцы его живота, прикусывая загорелую кожу. Джеймс поощряюще урчит, вплетая в её густые волосы длинные пальцы. Лили слегка сменяет своё положение, чтобы ей было легче взять член Джеймса в рот.       Обхватив толстый ствол, Лили целует головку, с вызовом, искрами поблескивающим на изумрудной радужке её глаз, взглянув на мужа. Перед тем, как погрузить пенис мужа в рот, Лили напоминает, прижавшись щекой к влажному горячему стволу:       — Если ты попытаешься надавить меня, чтобы установить свой темп, я откушу тебе твой очаровательный член, понял? — улыбается она без тени шутки.       — Понял, — покорно хмыкает Джеймс.       Лили вновь улыбается, и мгновением спустя из Джеймса едва ли не выходит душа. То, что эта дьяволица творит своим языком, то, как она обхватывает ствол губами, то, как она проталкивает головку в свою глотку — просто умопомрачительно. Северус ещё учится, но всё равно весьма успешен, но Лили Эванс — она была превосходна. Если бы она решила вдруг пойти по другой дороге, ей не было бы равных.       Джеймс хрипит и едва стоит на сгибающихся ногах, когда чувствует приближение оргазма. Он бормочет об этом, и Лили вовремя вытаскивает член изо рта — Джеймс кончает ей на шею и грудь.       — Фу, Поттер, я же говорила тебе, что ненавижу, когда ты так делаешь, — кривится Лили в недовольстве, беспалочковой магией убирая сперму со своей кожи. — Северус, как ты? — зовёт она, обратив внимание, что Сев как-то слишком притих.       Они оба — Джеймс и Лили — смотрят на своего мужа. Северус лежит боком на кровати, слегка поджав колени, с мягкой, немного усталой улыбкой глядит на них своими очаровательными чёрными глазами. Его волосы растрепаны и трогательно рассыпаны вокруг головы.       — Я люблю вас, — шепчет он, и сказанное им словно сокровенная тайна, сотканная из нитей лунного света и тепла тлеющей в груди любви.       Любви, разделенной между тремя людьми, ставшими одной семьёй.