Углы и грани

      Стараясь ничего не уронить и ни в кого не врезаться, Диаваль маневрирует по коридору — как ворон, выделывавший кульбиты в небе. В одной руке у него крафтовый пакет с перекусом и два стакана айс-латте, в другой — четыре папки с документами, которые старина Уоллер просто должен был торопливо отдать при случайной встрече в лифте во время обеденного перерыва. Как будто у него и без того не были заняты руки, честное слово.        Хотя, думает Диаваль, хорошо, что они встретились. Иметь дело с Уоллером в рабочее время — лишняя морока. Это всегда пятнадцать минут болтовни ни о чём, во время которых чудаку из финансового отдела надо потрогать всё в его кабинете и обязательно что-то невзначай переставить, нарушив заветный порядок. Первые месяцы Диаваль сутками мучился, пытаясь понять, что, черт возьми, изменилось в его идеальной картинке. Потом установил связь — и начал следить за каждым движением Уоллера так пристально, что однажды смог вызывать смех Меллори.        Так что, да — лучше пострадать минуту в лифте, чем выслушивать его речи. Главное только, ничего не уронить и…       Диаваль почти шипит, когда в него легонько врезается работница из отдела кадров.        — Осторожнее! — ругается он ей вслед.        Девчонка даже не слышит. И черт с ней. Документы Диаваль удержал, кофе не пролил, еду не перевернул — пусть несчастная бежит с остальными бедолагами, заполняющими коридоры. Таких, как она, десятки. Они и носятся-то, чтобы не только поесть, но и просто куда-то сходить, размяться в перерыве между часами работы.        Бедные.        Диаваль, который своё рабочее время делит между двумя смежными кабинетами, искренне сочувствует этим ребятам. Сам он не вынужден сидеть за столом, вставая только на время перерыва, и, в общем-то, совершенно не может представить себя с восьмичасовым графиком работы на одной точке — слишком мало движений, слишком мало жизни.        Ему, спасибо странному стечению обстоятельств, повезло. У него не нудная и не тяжелая работа. Даже интересная. Он познакомился со многими людьми, видел знаменитостей и участвовал в мероприятиях, на которые попасть можно только по эксклюзивным приглашениям. Конечно, иногда Диаваль не может дождаться возможности просто рухнуть на месте от усталости, но определеную часть дней он проводит, наведываясь к Меллори под самыми нелепыми предлогами и отвлекая её и себя от рутины, так что это не настолько утомительная работа. И ни в коем случае не скучная, а значит, его всё устраивает. Более чем.       Он наконец добирается до кабинета Меллори и открывает дверь единственным свободным мизинцем.        — Итак, сегодня я принёс… — и умолкает.        В кабинете Меллори нет. Есть Бальтазар. И смотрит Бальтазар на него в точности как на подсудимого.        Диаваль сглатывает.        У них не то чтобы напряженные отношения, вовсе нет. Скорее, у них вообще нет никаких отношений. Бальтазар Вуденс — вторая по важности фигура в Топких, но каким-то образом они говорили... сколько? Пять раз за последние полгода? В сумме не больше сорока минут? Что-то около того.          Полноценный разговор у них состоялся лишь однажды, во время собеседования, на котором Диаваль выставил себя полным идиотом (хотя его наняли и до сих пор не уволили, так что, наверное, он сказал что-то правильное). Тогда Бальтазар показался ему настолько суровым в своей компетентности, насколько это вообще возможно. И пугающим. Нервирующим. Грозным во всех смыслах.        В целом, это не было ошибочным впечатлением, хотя есть у него и множество других качеств. Почти все Диаваль узнал не из личного общения, конечно. Он просто умеет слушать и читать между строк.        Он знает, например, что Бальтазар — чертовски эффективный финансовый директор, настоящий защитник Топких от налоговой. И, да, он действительно суров и требователен во всём, что касается дела, но никогда не бывает излишне придирчивым. В целом, люди его любят или хотя бы уважают. Верят, что он всегда готов прийти на помощь, хотя сам Диаваль этого не проверял: он работает не столько в Топких, сколько на Меллори Мур, и за помощью, в случае чего, обратится лично к ней. Но все остальные отзываются о Бальтазаре как о хорошем начальнике. Вероятно, так оно и есть — Диаваль судить не берётся.        Единственное, о чём он считает себя вправе судить, так это о том, что Бальтазар, очевидно, не красноречив. Зато обладает достаточно выразительным взглядом, чтобы не нуждаться в словах — и этим очень похож на Меллори.        Ах, да.       Бальтазар Вуденс также, очевидно, друг Меллори Мур. Пугающая концепция.        Или, может, не совсем друг. Но иногда они действительно разговаривают, отходя от формальностей. И по-своему заботятся друг о друге. Никогда не очевидно, конечно, — Диаваль не заметил бы, не проводи он с Меллори большую часть своего рабочего (и иногда свободного) времени, — но заботятся.        Например, они спрашивают простое «как дела?» — и всегда так многозначительно, что Диаваль готов поспорить: они больше общаются подтекстом, чем словами. «Всё хорошо» и «хорошо» — это разное, «пойдёт» и «нормально» — вообще диаметрально противоположные понятия, судя по их невербальным жестам. Они касаются плеч друг друга, многозначительно кивают или наклоняют головы и всеми способами, кроме слов, предлагают помощь.        Не то чтобы он подсматривал. И Меллори, и Бальтазар всегда знают о его присутствии. Они просто, возможно, не догадываются, насколько внимательно он наблюдает. И как хорошо читает между строк.        (Но он работает на Меллори Мур уже полгода, и читать между строк — это почти что подпункт в его договоре о найме)        Диаваль прокашливается, понимая, что потерялся в собственных мыслях.        — Здравствуйте, мистер Вуденс, — здоровается он. — Вы хотели видеть мисс Мур? Боюсь, она сейчас…        Диаваль хмурится. Действительно, где она?        — Меллори попросила передать, что у неё появились неотложные дела, — скрипучим голосом говорит ему Бальтазар. — Она не вернётся до трёх часов.        Диаваль в замешательстве кивает. Из всех людей Меллори попросила Бальтазара Вуденса предупредить об отсутствии? Что, черт возьми, происходит? Диваль знает её расписание дня чуть ли не лучше своего собственного, и сегодня у Меллори не было никаких дел за пределами офиса. Куда она уехала?        Что ж. Он или узнает через два часа, или не узнает вовсе — так работает всё с Меллори Мур.        Диаваль смотрит на пакет с закусками, что принёс им на обед. Он не видит, но чувствует внимательный взгляд Бальтазара.        — Меллори также передала, что постарается найти время пообедать и вам не стоит переживать, мистер Каллахан.        Оу.        — Хорошо, — старается он не краснеть.  — Спасибо.        Что ж. Ладно. Она подумала о нём. И всё же он купил перекус на двоих, и… насколько это хороший вариант — оставить еду на её столе? Насколько это рабочий вариант? В конце концов, Меллори вернется не раньше трёх; еда потеряет весь вкус, и лёд в айс-латте определённо успеет растаять.        Бальтазар прокашливается.        — Вам что-то нужно здесь, мистер Каллахан?        Это что, подозрение? Его выгоняют? О, ради Бога, Диаваль проводит в кабинете Мелллори примерно половину своего дня. Какие к нему могут быть претензии?       — Нет, я полагаю, — озадаченно отвечает он.       — Тогда можете идти.        И тут в голове загорается лампочка.        У него крафтовый пакет с овощными рулетами, два айс-латте и ещё полчаса обеденного перерыва. В самом деле, почему бы и нет?        — Кхм… Мистер Вуденс, вы обедали?        Бальтазар выглядит таким же удивлённым, как часто бывает с Меллори. Что ж. Во всяком случае, Диаваль уже знает, как с этим работать. 

***

      Диаваль в замешательстве. Обед обернулся набором двусмысленных фраз и намёков, раскиданных между вежливыми комментариями. Он многое услышал и ещё больше увидел, но, честно говоря, вообще сомневается, что верно истолковал хотя бы половину. И Диаваль, как правило, уверен в себе, когда читает между строк — но не сейчас, и от этого замешательство только растёт.        Вот, например:          — Вы полгода проработали с Меллори, мистер Каллахан, — в самом начале сказал Бальтазар, и Диаваль услышал: «я не понимаю, почему она до сих пор не уволила тебя, но пусть так». А потом рассудил, что это может быть «хорошо держишься, похвально».       — Вы хорошо на неё влияете, мистер Каллахан, — как бы невзначай отметил Бальтазар, и Диаваль распознал в этом «продолжай в том же духе», но потом увидел яростное «чего ты пытаешься добиться, мальчик?»       — Полностью согласен, мистер Каллахан. Меллори оградила и себя, и Топкие настоящей терновой стеной, за которой спрятала всё самое важное, — сурово проскрипел Бальтазар, и Диаваль выделил: «только попробуй попытаться попасть внутрь». Или, может, это было «осторожнее, не порежься о шипы»?        И так далее.        В общем, Диаваль в замешательстве.        Его рабочее время идет уже час, и он изо всех сил пытается заняться отчётами Уоллера, но всё не может выкинуть из головы престранный разговор, во время которого чувствовал, будто говорит с древним мудрецом. И Бальтазар, конечно, старше его, но не настолько, чтобы сойти за старика. Скорее, за брата. Старшего.        Может, он перегрелся на солнце, и Бальтазар вообще не пытался сказать ничего такого, что не выразил прямо словами?        Нет. Это уже слишком.        В конце концов Диаваль отодвигает отчёты Уоллера и решает просто… подумать.        Их разговор, периодически отходя на нейтральные темы, полностью крутился вокруг Меллори. И Бальтазар — её друг, не так ли? Можно отталкиваться от этого.        Диаваль, никогда не выражая это вслух, тоже считает себя кем-то вроде друга Меллори Мур, хоть и не знает её вне стен Топких. Вместо этого он знает, что она ест и пьёт, как выражает благодарность и насколько не любит светские беседы. Знает, как отличать одно её пустое выражение лица от другого и как понять, что ей действительно пора отдохнуть. Знает… еще много чего, на самом деле.        Едва ли это дружба в традиционном смысле слова, но, если однажды Меллори позвонит среди ночи и попросит помочь спрятать труп, Диаваль сразу поедет за лопатой — и это не прописано в его договоре о найме, спасибо большое.        На телефон вдруг приходит сообщение — Диаваля вырывает из его мозгового штурма.        (Никто не просит его спрятать труп, и Диаваль облегчённо выдыхает)        Чат: Госпожа        Буду в офисе через полчаса. Уоллер отдал отчёты? 

Отдал. Как раз через полчаса будут готовы краткие версии 

      Хорошо       Слышала, ты обедал с Бальтазаром?  

О, да. Интересный опыт 

      Верю       Ну, вот и всё. Нет у него больше времени думать. Да и к каким выводам можно прийти? Его либо запугивают, либо поощряют, либо, возможно, и то и другое. Бальтазар с Меллори ведь друзья, да? Как минимум старые и очень хорошие знакомые, которые заботятся друг о друге, как только могут — часто между строк и подтекстом, никогда не очевидно, но со всем участием.        Может, Бальтазар считает его угрозой для Меллори, а, может, он рад, что кто-то заставляет её хотя бы иногда отдыхать и есть.        Какая, в самом деле, разница?        (Что это должно означать?) 

***

      Когда Меллори возвращается, переработанные отчёты Уоллера лежат у неё на столе — ещё тёплые, только из принтера. Диаваль хорошо над ними потрудился, хоть и спешил. Конечно, он мог попросить ещё времени, и Меллори ничего бы ему не сделала — но в этом-то и суть, да? Быть дерзким, но не наглым. Диаваль знает границы. Иногда он может быть бесстыдным в своих высказываниях, но никогда не пренебрегает обязанностями.       — Хорошо, — кивает она. Никаких «спасибо», конечно. Не с Меллори Мур.        Она берёт один из отчётов и открывает его. Диаваль знает: ему пора идти, хотя, если честно, не хочется. У него не осталось никаких дел — и до конца дня ещё целых два часа. Что ж. Он может пересмотреть список партнеров и расположить их в порядке приоритетов. Больше для своего удобства, чем из реальной необходимости.        Он уже собирается идти, но:        — Диаваль? — зовёт его Меллори, не отрываясь от бумаг.        — Да?        — Я принесла пирожные. Те, черничные. Будешь?        Оу. Диаваль изо всех сил старается не распахнуть глаза от удивления.        — Сегодня что, праздник? — вместо этого отшучивается он. — Не могу найти другого повода для такой милости, госпожа.        Меллори переводит на него взгляд — её стандартный угрожающий, от которого ему всегда хочется смеяться — и указывает на коробку из пекарни, где они когда-то встретились. Диаваль благодарит и даже не пытается спрятать тёплую улыбку.        Внутри оказывается четыре пирожных. Он тянется, чтобы взять одно, но Меллори качает головой.        — Забирай все, — велит она с небрежным взмахом руки.        — Что, прямо все мне?        — Ну не мне же.        Диаваль… польщён. Она что, привезла их специально для него? Так самонадеянно, и всё же — откуда ещё взяться целой коробке пирожных у неё на столе? Меллори Мур не ест сладкое — черт знает, почему, ей бы это никак не навредило.        — Спасибо, — с улыбкой благодарит он.       Меллори небрежно пожимает плечами.        — Не за что.        Диаваль прокашливается. Что ж. У них обоих ещё два часа рабочего дня, и у Меллори тоже нет никаких планов, кроме этих нудных отчётов.        — Хочешь, я перескажу, что там написано? — кивает он на бумаги в её руках. — Там скукотища, не вижу смысла возиться в одиночку.        Меллори смотрит. Проницательно. Оценивающе.        — Хорошо, — в конце концов соглашается она и передаёт ему бумаги        Так они и проводят это время: обсуждают смешные цифры из отчёта и разбавляют их лёгкими подшучиваниями. Диаваль ест пирожные — он два или три раза предлагает Меллори хотя бы попробовать, но она отказывается — и искренне наслаждается своей работой.        Когда они заканчивают, Меллори интересуется:        — Сказал ли Бальтазар что-нибудь примечательное?        Да. Нет. То, что Диаваль прочитал между строк — считается?        — Ну, он согласился, что без тебя Топким пришел бы конец ещё десятилетие назад, — шутливо отвечает он. — Как будто это не очевидно.       Меллори снисходительно улыбается — и вдруг задумывается.       — Удивлена, что ты вообще смог уговорить его пообедать. Бальтазар… не самый общительный человек.        Диаваль изо всех сил старается не выдать что-то вроде «да кто бы говорил».        — О, ну, это же я, — вместо этого хвалится он. — Стену могу разговорить.        Меллори задумчиво мычит, и Диаваль понимает, что сказал что-то не то. Хотя предпочитает не подавать виду и ждёт её ответа, с удовольствием доедая последнее пирожное.        Он ждёт.       Пирожное заканчивается — и вместе с ним рабочий день.       — Да, — в конце концов просто соглашается Меллори. — Действительно, стену.       И Диаваль чертовски хорошо читает между строк, но решает, что лучше не придавать её словам особого значения. На этот раз.