солнце.

      Оказывается, солнце тоже умеет плакать.       Джису понимает это с отрезвляющим трепетом, когда видит слезы Сокмина. Он тает на фоне солнечной ранней зимы, утопает в холодном светиле, выглядит растрескивающимся – еще немного, и его не соберешь по частям. Джису ни колеблясь ускоряет шаг, чуть ли не пролетая несколько метров из-за гололедицы – каток, ей-богу – и запинается о кустарник, застревая в острых ветках. Сокмин наконец обращает внимание на движение, на мир, и останавливает слезливый поток, чтобы удивлённо надуть губы и понять, что это за пострадавший человек. Джису, к своему нежеланию, выглядит нелепо, по-сталкерски и далеко не как взрослый человек, когда неизящно поднимается, оттряхивая снег и пытаясь снять капюшон из неудобной позы с особенно высокой ветки. Курьезный ужас.       Сокмин все это время наблюдает за жалкими попытками-прыжками старшего и начинает слабо улыбаться. Джису наконец освобождается и подходит к Сокмину. У того по-прежнему красные от слез глаза, опухшее лицо от тревоги и мороза, но теперь Ли кажется более собранным, чем пять минут назад. Это радует, и Джису улыбается.       Потом, кажется, Сокмин понимает, в каком растрепанном виде предстает перед старшим и быстро отворачивается, спеша накинуть небесный капюшон. Джису отдергивает его, хватая чужие ладони своими и не позволяя это совершить. А даже если бы тот успел, Джису не смущаясь стянул бы с него капюшон носом или губами.       — Сокмин, у тебя всё хорошо? — напрямую говорит Джису, смотря прямо в глаза. Проникновенный шоколадный опал прямо в разбитый коричневый бриллиант. Ли теряется, сдувается, походит на ребёнка, который не хочет выдавать заветную тайну, а Джису – родитель, опекун, что старается найти к нему подход.       — Честно, хен, не особо, — признается, блаженно думает Джису, облегченно выдыхая.       Сокмин слишком долгое время оставался сильным – он всегда поднимал настроение всем в округе, легкой беседой, яркой харизмой или лучезарной улыбкой. Сокмин – это энергия, которая заразна, в добром смысле. Но рано или поздно сильные люди надламываются, скалываются, запинаются об внезапно возникшие дурные мысли. Такие люди всегда отдают, и безвозмездно, но другие о взаимном жертвовании даже не догадываются – сильный человек справится сам! У них всегда все легко.       Сильные люди самые слабые.       Потому что никто не может стать для них опорой. Слабые висят на них, тянут на илистое дно, и в то время как спасаются, выбираются из морозной синей глубины, а сильные с принятием судьбы тонут. Заранее предначерченный пагубный сценарий – сильным всегда сложнее.       Потому что сильные – лжецы – никогда не говорят, как им тяжело.       Все вот эти мысли делают Сокмину больно, а Джису его читает, как открытую книгу, потому что сам был в такой ситуации – сломленный, разбитый, и тогда в его жизни появилось солнце-Сокмин.       Почему бы людям не стать добрее? Джису потирает большими пальцами ладони младшего, нежно улыбается, как бы успокаивая его. Ли почти загипнотизированно кивает головой невесомой мелодии, под которую танцуют крупные редкие снежинки. О, снег пошел.       Белые хлопья изображают плавный узор, зависая в пропитанном солнцем воздухе. Деревья, нагие от листвы или с нею, покрыты шапками, а чёрные стволы не кажутся опасными – их солнце спасает: шафрановое, ласковое, радужное. Вот и Джису хочет стать для Сокмина солнцем, чтобы тому полегчало.       Ли дышит глубоко, вдыхает зимний воздух и наслаждается умиротворением парка и согревающими ладонями Хона.       — Не хочешь сходить в кафе? — там тепло, и я куплю тебе кофе, чтобы ты согрелся.       — Нет, я хочу прогуляться, — природа и ты всяко лучше оказывают на меня успокаивающий эффект.       Джису с улыбкой кивает, и с места они не сходят – Сокмин удерживает ладони старшего, боясь, что тот отпустит. Нет, Хон так никогда не поступит. Когда Сокмину будет плохо, Джису всегда подставит ему свое плечо.       У каждого сильного человека должен быть свой сильный человек, и тогда никто из них не пропадет. Они будут вытаскивать друг друга из мысленных бездн. Кризисы и взрослые проблемы не будут так страшны.       — Хëн, — Джису выпутывается из своих мыслей, фокусируясь на Ли, который наконец улыбается, как обычно – ярко, солнечно, лучезарно. — Спасибо тебе.       Их сердца томительно обливаются благодарностью друг к другу.       Спасибо, что ты у меня есть.       Спасибо, что протягиваешь руку помощи.       Спасибо судьбе, что мы когда-то познакомились.       Спасибо за...       — Хен, а все-таки пойдем в кафе, — Джису изумленно поднимает брови, а Сокмин с хитрой улыбкой умалчивает, что был бы не против выпить кофе и подарить Хону теплые объятья.       Спасибо за то, что не прошел мимо.