Ядовитые Забавы

— Председатель сначала отказался выдать полный реестр участников закупок. Я проверила через банк операции за год некоторых участников и надо же… Весь этот год Илларионов получал поступления от крохотной фирмы «Ларри Голд», — говорю и протягиваю начальству папку. Лев Сергеевич пробежался глазами по документам. Я продолжала стоять по левую руку от его кресла, изредка перебрасываясь взглядами с охраной у дверей. Друг моего первого мужа мне никогда не нравился, но и от предложения поработать личным помощником не стала отказываться. Вершинин отлично знал, кто я, и как нам с мальчиками необходимо было обратно попасть в Россию. Лучше заплатить маленькую цену и потом залечить раны гордости, чем отдать всё за ничто. А я научилась приспосабливаться с выгодой. Пока бывший друг семьи листал ещё попутно предоставленные отчёты проведенной работы на застройках, с ленцой рассматривала огромную сверкающую тёхъярусную люстру. Нравилась мне гостиная Вершинина. Просторная, отделанная бело-серым мрамором, с чёрными окнами в пол, с темно-синей мебелью и высокими куполообразными потолками, создающими эхо. Здесь не было кричащей позолоты, но возвышались античные молочные коллоны у дверей, у которых стояла охрана. Строгость и шик в каждой детали отделки. — И сколько мы должны уважаемому председателю Фролову? — интересуется Вершинин и передает мне папки, подняв равнодушный взор синих глаз. — В особенности, интересует цена статистики. С облегчением перевела дух, поняв, что моя работа была одобрена. — Нисколько. Он был рад вам помочь приблизиться к победе в этом конкурсе. Лев Сергеевич наливает из графина янтарной жидкости в стаканы и кивает мне на диван. Стук каблуков глухим звуком разносится. Опустившись на мягкую обивку, приняла стакан из длинных пальцев и сделала с удовольствием глоток. Горьковатый вкус виски обжёг язык, а затем тепло распространилось от горла до груди. — Именно поэтому я тебя и взял к себе, Кисуля, — усмехается он, вольготно откидываясь на спинку кресла. — Ты не доставляешь проблем, а решаешь их. Даже когда дурила Аркашку, то всё равно его щадила. Хотя могла прямо сейчас обсуждать со мной партнерство. Я фыркаю, ироничным взглядом окатывая Вершинина. Моя подружка Эвелина была влюблена до сих пор в эту гадину. Ничего зазорного в этом нет. Этакий типаж многих женщин: красивый, умный, богатый и холодный, как осьминог. Но как и все, кто получил власть в руки, опасный. И, увы, всё ему мало. — С тобой? Полагаю, это был бы последний мой партнёрский ужин в качестве лидирующего лица, Лёвочка, — сладко улыбаюсь я, закинув ногу на ногу. Он закатывает глаза, поправляя пятерней каштановые волосы. Как и с любым мужчиной, нужно вовремя знать, когда можно пересечь грань или оставаться айсбергом. И сейчас я была уверенна, что подобное своеволие сойдёт мне с рук. — А сейчас тебя устраивает роль прислужницы? — интересуется Вершинин. — Или сказывается официантское прошлое? Козёл. Сам знает, что мне сейчас выгодно его покровительство. Но и такое говорить нельзя, чтобы не давать помочь обвязывать ниточки у своих рук, за которые сумеет дергать меня. — Я разве её плохо исполняю? — мурлыкнула я, скользя носком туфли вверх по его ноге к колену. — Скажи, что не устраивает, и я исправлюсь. Мой голос стали тише и интимным. Небрежным движением расстегнула белый пиджак, приоткрывая вид на красный шёлковый топ с глубоким декольте. Вершинин скользнул по мне обволакивающим взглядом. Затем обхватил ладонью щиколотку, протянув: — Знаешь, я почти забыл, что ты такое. — Он резко сбросил мою ногу вниз. — Заканчивай со своими трюками для идиотов, Кисуля. Это бесит. Я заливисто рассмеялась, поднявшись с дивана. Застегнув пиджак и распушив волосы, засунула сумочу в подмышку. — Поняла, пока рано. Только, Лёвушка, не забывай, что фон из чистой душечки не сделает тебя лучше. Ты сам со мной в доле, — пропела я, глядя прямо в небесно-голубые глаза бледнеющей девушки сзади его кресла. Слышала от охраны, что бывший друг семьи сейчас наслаждался любовным раем с девчонкой. Был её сказочным принцем, холил, лелеял и всё такое. — Чао-чао! Через пару шагов догадалась, что Вершинин заметил свою благоверную да драгоценную. Не то, чтобы оборачивалась, но прогремевший выстрел попал прямо в китайскую урну. В паре сантиметров от моей ноги. О, настолько мы разозлились. — Сердце чуть выше, — громко сказала я, продолжая свой путь, — но его ты уже забрал прошлой ночью, лапуля. — Это правда? — взвизгнула Лиля. В её голосе отчётливо были слышны слезы. — Ты… с этой был?.. — Нет, конечно! Лиль, послу… Ай, мать твою! Мимо меня промчалась плачущая девушка. А сзади что-то грохнулось. Наверное, идиллия любви. Я закатила глаза только от картинно развеивающегося подола белого халатика и длинных золотисто-русых волос. Какой жестокий обман! Мужик, живущий в доме за шестьсот миллионов на Рублёвке и в набитом охраной, оказался замешан в криминале. Неожиданный поворот. — Работаешь месяц без выходных, поняла? — прогремел мне вслед Вершинин. — Дрянь. Состроив печальную гримасу, надела пальто и спокойно вышла из дома. Я терпеть не могла мир, в котором оказалась. Денег, блеска брилиантов в дерьме, обмана и нередко крови. Но невыносимее было осознавать, что здесь же слишком органично прижилась. Ещё восемь лет назад мне всё казалось удивительным и необыковенным. Шикарные дома, дорогостоящие машины, высшего качества одежды и галантные мужчины. Но со временем я поняла, что за великолепным фасадом прячутся тайны, траспорт люкс-класса возит таких же бесдушных штуковин, вещи отвлекают от пагубных пристрастий, а хорошие манеры всего лишь маска. И это неизменно в любом уголке мира. Поэтому за свой образ жизни и не испытывала стыда, как и за то, в кого превратилась. Я не худшая, но и не лучшая. — Марина Анатольевна, — окликнул меня тот самый водитель, что подвозил в первые дни и на которого наехала за мальчишек. Сейчас он стоял возле чёрного «BMW» и распахнул дверь, ожидая пока заберусь в салон. — Привет, Сень, — произношу я с улыбкой, засовывая озябшие руки в карманы пальто. — В ближайшие дни будь менее разговорчив. Лев Сергеевич будет не в духе. — А-а-а, опять стали яблоком раздора между шефом и Лилечкой? — ухмыльнулся мужчина. Я не претендовала на Вершинина, но по какой-то причине ненавидела всю эту любовь-морковь, происходяшую у меня на глазах. Раздражали эти сопли меня. Забавно было смотреть, как девчонка каждый раз вспыхивала и истерила стоит мне задеть руку нашего босса или его взгляду задержаться на вырезе платья. Да что там говорить? Я ощущала себя настоящим чёртиком с копьём, что по нервам других так «тык-тык» делает! — Ага, — киваю и довольная собой усаживаюсь в салон. А вот утром следующего дня я не была так рада. Три пары глаз обвинительно на меня уставились. Папины, так как он планировал поехать с друзьями на дачу, то бишь банька, матершные частушки, водочка и шашлыки — русское «всё включено». Мальчишкины, собирающиеся провести выходные на скалодроме, а не с дедушкой за просмотром телевизора. — Ну, так вы же любите вместе проводить время, — попыталась подбодрить их, пока ставила стаканы со свежевыжатым апельсиновым соком у тарелок. Тишина. Вся компания смотрела на меня, как на врага народа. — Мить, ты помнишь, как выглядит наша мама? — не выдержал первым Паша, щуря глаза и деланно оглядываясь. — Мама? Какая мама? Не, такой не видел, — качает головой Митя и скидывает кусок колбасы Ореху под ногами. — Да, доча, опять работа. Нехорошо как-то, — поддержал их папа. — Во, деда дело говорит. К чёрту работу и долой заботы, мамулик. Живём только раз, — двинул мотивационную речь Митя, вскинув вверх ложку. Я бросила полотенце на столешницу и троих окатила угрожающим взлядом. Мои любимые мужчины моментально заткнулись, принявшись смиренно ковырять ложками овсяную кашу. Даже Орех спрятался за ногами Мити. — Значит так, коалиция возмущенных и обделенных, — начала я напряженным голосом, — сама не в восторге, что работаю без выходных. Но эта работа мне нужна. — Вы же развелись уже с Домом. У нас что, деньги закончились? — хмыкнул Паша. Ещё одна из причин, по которой я выбрала не квартиру на Арбате, что предлагал Рокер, а жилплощадь в Отрадном. Я остерегалась, что мальчики при виде больших денег вырастут типичной золотой молодежью, у которой с рождения всё на блюдечке. — Правда, мам. Почему? — тоже задал вопрос Митя, упирая локти в стол. Зависла ещё одна пауза, что в нашем доме было всегда непривычным явлением. Папа взял свою тарелку и быстро поплеся прочь из кухни. Я с благодарностью на него посмотела, а затем уселась на стул между сыновьями. — С этих денег я не возьму ни рубля. Они станут вашим будущим, понимаете? — тихо говорю я и, взяв их за руки, чмокнула в румяные щёчки. — Это как моё извинение за то, сколько вы… перенесли из-за меня. Вы у меня умные и сами понимаете, что эти свадьбы и мужч… Брошенные в тарелки ложки прозвенели в один унисон. Оба синхронно подвинулись ко мне, облепив с обеих сторон. Задержав дыхание на секунду, сама к ним прижалась и обняла сильно-сильно. — Ну ты чего, мамуль? Если эти типы на такое велись, то значит сами дураки, — произносит Паша. — И ничего мы такого не переносили. Живы, здоровы и даже цветём из года в год, — улыбнулся Митя одной из своих самых очаровательных улыбок. — А тебя мы очень любим. — И если хочешь работать, то мы это переживём. — Как нефиг делать. Я тихонько рассмеялась и ещё раз каждого поцеловала в лохматые макушки. Чаще всего мне хотелось им обоим всыпать ремня по первое число, но ещё больше заобнимать, пока руки не устанут. И сейчас я ими безумо гордилась, видя, что они старались, ради меня. Однажды я их увижу двумя прекрасными мужчинами, которыми они непременно станут. В этот день я и пойму, что все мои жертвы были не зря. Папа подсматривал из-за двери, как мы обнимаемся и улыбался. Больше остальных в России нас ждал только он. После развода с мамой, он на протяжении пяти лет упрашивал вернуться домой. Увидеть меня и внуков, и сейчас его самая заветная мечта исполнилась. У него появились компаньоны в гараже, а я знала, что мальчики были в надежных руках. — Так я на контейнерах написала всё. Не вздумай кормить их сладким после четырёх, иначе дом разгромят, — произношу я и вручаю папе пакеты с едой. Затем воровато оглянулась назад и шепнула: — В особенности, Пашу. — Разберёмся. Мы же мужики всё-таки, — говорит папа, застегивая свою коричневую куртку. — Ирка звонила. Всё пытатся узнать, где вы живёте. — Пускай катится в Марианскую впадину, — мрачно отсекаю я. — Я так ей и сказал. — На его осунувшемся лице пробежала судорога. — Никогда ей не прощу, что они с Анфисой сделали с твоей жизнью. Горечь заполнила душу. Я уронила взгляд вниз, так как не могла морально смотреть на то, как папа опять переваривал всю боль за меня. Пять лет назад по телефону впервые услышала, как он плакал, как маленький ребёнок, и просил прощения. Только мне не хотелось ничего вспоминать и обсуждать, смакуя в памяти моменты, за которые было бы стыдно любому порядочному человеку. И папа должен это понять. — Пойду потороплю мальчиков. За мной скоро машина приедет, — говорю, давая всем видом понять, что не намерена тащить прошлое в своё настоящее и уж тем более будущее.

***

— Сам виноват, — бросает Валера и аккуратно делает глоток кофе из пластикового стакана, стараясь не мешать работе девушки гримёра. — Космос-то всё равно отчасти прав. Пчёла выдохнул сквозь зубы воздух. Опять началось. Разумеется, подозревать ближних в их деле уже является первым пунктом, а потом уже факты. И где-то в глубине души он был всегда готов к подобному раскладу. Правда, мужчина до сих пор не мог понять, как жизнь повернулась, что он даже на фоне торчка Космоса казался предателем. — Ладно, насчёт сбыта кавказской нефти разговор отложим. Но откидывать переговоры со «СтройАтлант» я не собираюсь. Ты хоть представляешь, сколько они готовы в нас вложить? — произносит Пчёла, прищуривая блеснувшие азартом глаза. — А взамен чё? Мы-то зачем этой корпорации? — со скепсисом спросил Фил. Затем осматривает готовый грим с кровоподтеками на лице и кивает девушке. — Спасибо. Как только девушка вышла за пределы гримёрки, Пчёла уселся в соседнее кресло. — Здесь-то всё проще простого. Стабильная инвестиционная схема, но также они ищут землю с необходимым природным ландшафтом в Подмосковье для курорта… — Пчёла создал небольшую волнующую паузу. — Которую мы можем им предоставить быстрее, чем это сделает официально мэрия. — Но для этого надо поговорить с Белым, — подмечает Фил. Пчёла умел грамотно сделать услугу небывало щедрой в глазах партнёров. Но как бы там ни было друзья понимали, что придётся всё согласовать с Белым, да и бюрократию снова никто не отменял. Нужны были подписи и печати парочки чиновников. — Да, — кивает мужчина, а после поднимается с кресла, когда зазвонил телефон в кармане его пальто. — Кажется, из «СтройАтланта». Да. — Добрый день, Виктор Павлович. Вас беспокоит личный помощник Льва Сергеевича, — раздался из динамика ласкающий ухо нежными вибрациями голосок. — Удобно разговаривать? Фил приподнялся, прислушиваясь к разговору. Если Пчёлкин окажется прав, то сделка правда выгодная и что самое главное — легальная. С олигархами и их связями многим из них хотелось поработать. — Удобно. — Лев Сергеевич вынужден отложить вашу встречу в полдень, о чем он очень сожалеет. Но будет рад вас видеть в восемь часов вечера в клубе «Тень Кардинала», — деловито говорит девушка. — У вас имеется адрес данного заведения? В адресе мужчина точно не нуждался. Он уже успел побывать во многих мужских закрытых клубах, и «Тень Кардинала» — являлся лучшим в городе. Хотя бы, потому что не был похож на сборище массонов или быдло-гуляк. — Хорошо, я буду с партнёром. Адрес знаю, — произносит Пчёла, а после расплывается в широкой улыбке. Фил закатывает глаза, догадавшись о намерениях друга. — Девушка, а вы тоже там будете? Я бы хотел вам кое-что сказать. — Возможно. И что же? — У вас такой чудесный голос, — игриво шепнул Пчёла. — Благодарю, что заметили. Для моих ста пятидесяти килограммов такой голос — это успех. Не опаздывайте, — без намека на кокетство кинула она, оборвав связь. Фил покатился со смеху, услышав слова девушки и увидев обескураженное выражение лица друга. Воображение живо нарисовало, как Пчёла обхаживает даму необъятных размеров. Конечно, помощница просто сбрила на корню флирт гипотетического партнера корпорации. Сколько Валера видел «крутых шишек», но те всегда брали в секретарши или в помощники красоток со стажем. Для поодержки бренда имени. — Наверное, в сауну потащит вести переговоры, — со смешком сказал Фил. — Чтобы сразу увидел всё во всей красе и сотрудниц заодно. — Да пошёл ты, — расхохотался Пчёла, бросая в друга блондинистый парик с манекена. — В офис сейчас? Пчёла сморщился. Там находился в это время Космос, а ему хотелось поговорить с Белым насчёт «СтройАтлант» наедине. — Нет. К родителям надо сначала заехать. Мама всё просила познакомить её с Ксюхой, — говорит мужчина, вспомнив с улыбкой нынешнюю девушку.        — Настолько у вас серьезно? Ну правильно, давно пора, — улыбается Фил, одобряя полностью выбор Вити. Даже Космос становился более спокойнее в присутствии рассудительной Ксении. Правда они с Белым давно уже поставили на то, что дело идёт к свадьбе. — Пока не знаю. Но вроде уже пора думаю, — пожимает плечами Пчёла. Покинув съёмочный павильон, он невольно задумался насчёт слов Фила. Где-то в глубине души мужчина чувствовал укол зависти при виде семьи Белова. Красавица-жена и чудесный крепкий парнишка. Но Пчёла понимал, что с его образом жизни — это больше обуза, чем дар, ведь это значило, что придётся быть втрое настороже. А готов ли он к этому сейчас? Сложный вопрос. Когда из подъезда выпорхнула девушка в светло-сером пальто, Витя ощутил теплый толчок в груди. Хотел бы он, чтобы также к нему с радостью в квартире летели и встречали? Скорее да. — О чём задумался? — произнесла Ксюша, приглаживая ладошками темно-русые волосы. Ореховые глаза с теплотой заглянули в его, готовясь выслушать. Ксюша училась на третьем курсе медицинского и, навряд ли, в мире можно было найти человека более понимающего, чем она. — Да так… о своём. Не передумала ехать? — Пчёла завёл машину, с хитринкой глядя на девушку. — Нет. Я не боюсь, — отметила оптимистично она, пристегивая ремень безопасности и целуя его в щёку. Примерно через час они уже заезжали в знакомый ему с детства двор. Припарковав машину недалеко от подъезда, Пчёла помог выбраться из салона девушке. Та удерживала в руках поддон с тортом, который как призналась робко впервые готовила. — Послушай. — Осмотрев свой поддон, девушка вздохнула. — Может, в магазин зайдём, а то… Ох! — Поберегись! — завопили два голоса. — А-а-а-а-а! Пчёла еле успел поймать Ксюшу за талию, когда двое мальчишек на самокате со всей дури врезались между ними. Торт бело-красноватой кляксой размазался по асфальту, а самокат откатился в сторону, проехавшись прямо по крему. Валявшиеся мальчишки же надрывали животы от хохота, пытаясь снять разноцветные шлемы с голов. — Не, ты видел? Я снял всё и даже камера в этот раз не сломалась, — сев на корточки, воскликнул мальчик в чёрном шлеме с наклейками черепов в огне и потряс камерой. — Улёт! — Ещё бы она сломалась. Мама во второй раз не поверит, что её скинул Орех, — ехидно фырчит парнишка в зелёном шлеме. — Покажи, чё получилось. — Ай-ай-ай-ай! — заголосили мальчишки, когда взбешённый Пчёла обоих поднял за уши. В такие моменты мужчина и вспоминал, почему был до сих пор не женат. Дети. С одной стороны — милые карапузы, а с другой — редкостное хулиганье, на которых нервов не хватало. Ксюша попыталась остановить Пчёлу, но тот бросил на неё сердитый взгляд и та не стала вмешиваться в процесс воспитания негодников. — Слышь, мужики, вы ничё не забыли сделать? Например извиниться за то, что из-за вас чуть не упал человек и испортился торт? — строго полюбопытствовал Пчёла. Но в следующее мгновение мужчина оторопел. На него смотрели две пары изумрудных глаз из-под золотисто-рыжеватых чёлок. Совершенно идентичные. Даже вздёрнутые носы, форма светлых бровей и те были одинаковы. Мелкие паршивцы оказались близнецами. На вид обоим было лет семь-восемь. — Какой ещё торт? — изумлённо выдали оба и с недоумением посмотрели на кремовое пятно. — А-а-а, тот. — Простите, что сбили, — гуманно ответил близнец в зеленом шлеме. — Мы правда не хотели. Потеряли это самое… управление. — Только чё-то на торт это не похоже. У нас мамка в этом деле спец. Девушка, я даже отсюда вижу, что крахмал в креме скомкался, а коржи сухие. Вы их не пропитывали даже сладкой водичкой, да? — с чопорной издёвкой поинтересовался близнец номер два. У Ксюши на глазах навернулись слёзы. — Зато вы красивая, а вашему борову вроде не так много нужно для счастья. — С-спасибо, — сдавленно ответила Ксюша, приобнимая себя за плечи. — Чего? — взбесился Пчёла, выворачивая сильнее мочки ушей заойкавших ребят. — Огрести не боитесь? Вы как со взрослыми разговарив… — Паша, Митя! Удерживая мальчишек за уши, Пчёла развернулся. Уж он сейчас выскажет отцу этих разбойников всё в лицо. По крайней мере, насчёт «современного» воспитания точно.        Но к его изумлению, к нему спешил не молодой отец, а дядя Толя, что с беспокойством смотрел на близнецов, которые ему неловко махнули руками. — Деда, мы тут. Нас тут давит авторитетом какой-то дядька, — задорно крикнул всё тот же мальчик, сведущий в кондитерском деле. — Причем на редкость бездарно. Деда? Мужчина с удивлением покосился на ребят, осознав, у кого раньше видел эти глаза. Ещё один упоминал, что их мама печёт отлично. Да и черты лица были до боли узнаваемы. Японский ёжик… Эти бесята — сыновья Кисы. Девушки, что за восемь лет не объявилась и не дала знать о себе ни разу. Которая просто исчезла, будто их дружбы и самой её никогда не было в жизни Пчёлы. Колючая тоска на секунду овладела им. Ему до ужаса хотелось узнать, какой она стала сейчас. Все также печёт свои пироги? Это её единственные дети или есть ещё? Она вернулась в Россию с мужем навсегда или проездом? — Ага, рукоприкладством занимается. Обещал кадыки вырвать, если торт с асфальта не сожрём, — тем временем поддержал брата второй мальчишка, строя невинные кошачьи глаза. Пчёла оцепенел, а после на лице пробежало искреннее негодование. — Что?! — Вить, да отпусти их. Они слушают только мать, — просит подоспевший дядя Толя. Кисин тяжело дышал и весь покраснел, что значило — за мальчишками он долго бежал. Освободившиеся близнецы запрыгнули за спину за деда, неодобрительно поглядывая из своего укрытия на Пчёлу. — Маринины чудища? — хмыкает мужчина. — Неудивительно. Во Франции уже немодно стало жить? Или папаша не выдержал этого счастья? Дядя Толя покачал головой, с немым укором глядя на него. Пчёла прикусил язык, ощутив, что сболтнул лишнего, так как сами мальчишки подрастеряли бойкий вид. Кажется, с мужем у Кисы не ладилось, раз на маленьких лицах появилось уязвимость. — Зря ты так. Было время, когда вы были друзьями. — Не моя вина, что всё закончилось. А хотите узнать — спросить свою дочь, — жестко произносит Пчёла, направляясь к ожидающей Ксюше. Но не успели они с девушкой отойти десять метров, как раздалось нарочито громкое: — Это чё, правда друг мамы, дед? Да-а, у мамы была низкая планка. Где-то на уровне крысиных какашек. — Ну и засранцы, — прошипел он, уже намереваясь пойти намылить шеи гаденышам. — Сейчас я им устрою. — Не надо. Это всего лишь дети. Сорванцы, — останавливает его Ксюша за руку, нежно поглаживая ладонь. — Пойдём лучше в магазин. Кстати, а кто такая эта Киса? — Никто… Так, Космоса бывшая, — выпалил он первое, что пришло на ум. Пчёла втянул в себя воздух и попытался успокоиться. И впрямь, чего он? Не хватало ему ещё скандалить с детьми бывшей подруги детства. Но, е-мое, до чего же они были вредными! Оба в свою языкастую мать пошли. Тем временем близнецы отстали на пару шагов от деда и хихикали подленько в испачканные грязью кулачки, оглядываясь на марширующую медленно парочку. Митя катил самокат, пока Паша нес увесистый рюкзак с камерой. — Ну и придурок, — выдали они хором, продолжая посмеиваться и потирать красные припухшие уши. — Как думаешь правда настоящий? — шёпотом спросил Митя, смотря на спину ворчащего деда. Паша воровато осмотрелся и вытащил из рюкзака тяжелый пистолет, который они вдвоём присмотрели у психованного дяди. Оглядев с видом знатока дуло и ручку, Паша вытащил обойму и присвистнул, а затем снова спрятал в рюкзаке. — Прикинь, Мить, правда настоящий. Патроны такие же, как у слизняка Доминика. Хотя, оно и понятно. Видел часы у этого фазана ряженного? — Нет, я пушку его пёр в это время, — фырчит Митя, а затем приостанавливается. — Слушай, а ты не боишься, что он поймет, кто стащил пистолет, а потом нас из него и загасит. Дедушку он знает и маму, кажется, тоже. А если дойдет до мамы, то в гроб лечь будет проще, чем отмазаться.        Оба насчёт каждой своей выходки спорили жестоко и сильно. Пока Митя пытался как-то притормозить, то Паша жал всегда на полный газ. Нередко они ссорились не только с окружающим миром, но гораздо чаще с друг другом. — Да ну. Дядя Рокер говорит, что у таких чуваков стрелка на стрелке да стрелкой погоняет. Не подохнет, так найдет новый. Хотя, может, подумает, что посеял по пьяни. У него фляжка во внутреннем кармане была, а значит мужик стопудово пьющий, — с важным видом пожимает плечами Паша и забрасывает коричневый рюкзак за спину. — А нам он нужнее. Мы вообще-то у мамы одни. — Ой, не нравится мне это, — вздыхает Митя и застегивает синюю куртку до горла, когда начал накрапывать мелкий дождь. — Только не скули, а то уже бесит, — едко бросает Паша, прищуривая злобно глаза. Митя вспыхнул мигом. Отшвырнув самокат на землю, он стремительно подскочил к брату, схватив его за грудки. — Слышь, ты… — Мальчики, бегом ко мне! — окрикнул их дед, что уже стоял у подъезда и нетерпеливо притоптывал в ожидании внуков. Анатолий Кисин чувствовал, что затишье близнецов несло какую-то скрытую угрозу, а то как они начали враждебно переглядываться между собой говорило об одном — драки дома уже не избежать. Похоже опять пострадают либо горшки с цветами или ещё один стул лишиться спинки.

***

«Боже, какая палитра ярко выраженного шовинизма» — угрюмо думала я, наблюдая за проходящими мимо молоденькими девочками лет восемнадцати-двадцати в серых бархатных мини-платьях и с рубиновыми крестами на тонких шеях. Да, именно так и выглядела прислуга клуба «Тень Кардинала». К слову, цвета нарядов были выбраны не случайно. Сам клуб пестрил гранитово-серыми, серебристыми и бордовыми оттенками. Бильярдные, залы для деловых встреч, сауны, бассейн и бар везде эти оттенки. Вроде благородно и со вкусом, но мне они напоминали блестящую в сумраке кровь на мокром асфальте. Единственное, что мне правда нравилось в этом клубе, так густая растительность в огромных горшках по углам. Так как клуб был мужской, то пришлось просить администратора пустить меня в уборную для персонала. Я поправила на груди сползающее вниз темно-фиолетовое платье из нежнейшего атласа, что плотно обтягивало меня до коленей, и обновила тушь на ресницах. Волосы собрала в высокий хвост, а из украшений надела только длинные золотые сережки и браслет с двумя дорожками бриллиантов. Чему я научилась у французских содержанок, так тому, что могут быль лишними украшения и даже одежда, но только не хорошие духи. Поэтому достав из клатча маленькую колбочку, нанесла пару капель на шею, запястья и между грудями. Работа работой, но мужскому обществу никогда нельзя дать забыть, что ты — хрупкая женщина, а они — завоеватели, заставляющие мир крутиться вокруг них. Опять же философия моих некоторых приятельниц, рассчитанная на щедрость сильного пола. Выйдя в зал с баром, направилась к Вершинину, что в одиночестве потягивал нечто спиртное из стакана. По коричневатому цвету явно коньяк или виски. Что мне ещё не нравилось в этом клубе, так это полумрак. — Мне обязательно здесь присутствовать? — раздраженно бросаю, глядя как мимо проходит сухощавый мужчина в одном полотенце на бедрах в обнимку со светленькой официанткой. — Терпеть не могу бандитов. Не поднимая головы от документов, мужчина говорит: — Обязательно. Тем более, ты наказана. Да и чем тебе они не нравятся? Ты вроде привыкла к обществу разных мужчин. — Наглое отребье с замашками королей. Строят из себя пупов земли, хотя сегодня они есть, а завтра нет, — цежу я и передергиваю плечами, а затем делая знак бармену налить мне вина. — Ненавижу. — Лапали часто, да? — Не в этом дело. — Я делаю глоток вина и довольно облизываюсь, ощущая терпкий вкус, щекочущий язычок. — Нестабильные они, Лев Сергеевич. Зачем они нам вообще? Со мной связывались из «Эдем-Финанс» и условия у них, куда более сладкие. На самом деле данное решение Вершинина я не понимала логикой, и уж точно не интуицией. К чему было отказываться от более крупного партнертва, ради фирмы (хоть и преуспевающей) каких-то криминальных личностей? Слышала, что её отжали лет пять назад или больше у какого-то предпринимателя. Не самые благонадежные партнёры. — Ну, ты девочка не глупая. И в ходе встречи сама поймёшь мою психологию, — спокойно отвечает Вершинин и, допив остатки алкоголя, поднимается со стула. — Значит, материальные ценности здесь не играют роли? Хм, любопытно. — Видишь, ты уже начала думать. — Посмотрев в круглое зеркало у бара, мужчина поправил воротник красной рубашки. — Так, подготовь ко встрече третий зал и проверь его на наличие неприятных сюрпризов. Мало ли. Проследи, чтобы стол накрыли по высшему классу. — Хорошо. Мне хватило меньше часа, чтобы управиться с этим несложным поручением. Конечно, менеджер и так был предупрежден — никого не впускать в данный зал после звонка представителю из «Курс-Инвест». После покушения полгода назад Вершинин старался быть максимально осторожен. — Это что? — напряженно спросила я, когда на стеклянную барную стойку плюхнулся огромный пакет с разным провиантом. — Лев Сергеевич велел порезать на стол, — говорит Сеня, торжественно глядя на меня. — Не поняла. Я что, похожа на кухарку или ты хочешь сказать, что это я дожна порезать своими ручками? — возмутилась, вытащив из пакета добротную палку сырокопчёной колбасы и погрозив ею поникшему водителю. — А ну марш на кухню. Не облучай своим видом мои нежные нервы. — Да понял я. Вечно вы всех шпыяете с поводом и без, — проворчал Сеня, с обидой в черных глазах смотря на меня. — Я — мать двух гиперактивных мальчишек, пытающихся подорвать дом каждый божий день. Шпынять косячников на работе — это мой способ борьбы со стрессом. И знай, если я скачусь к слезам и мороженому — в этом будешь виноват только ты, — бойко говорю я и пихаю его колбасой в бок. — Ладно-ладно, обрастаю жиром и терплю ваши колючки. Тем более, видел я ваших пацанов в деле. Больше не хочу. — Арсения откровенно передёрнуло, будто он познакомился не с детьми, а как минимум с маньяком с бензопилой. — Колбасу только верните. — Не верну. И так зажравшиеся морды явятся, а мне стресс надо прямо сейчас заточить, — ворчу я, поняв, что последующие час-два буду мило улыбаться и поддакивать каждому слову Вершинина. — Кстати, одной не комильфо заедать стресс. Сеня просто расцвёл на глазах, поняв, что и ему перепадёт вкусной колбасы. Конечно, Вершинин кормить партнеров и сам есть туалетную бумагу не будет. Всё высшего качества и только его продукты, прошедшие проверку. — Я принесу хлеб. Кстати, там и форели многовато. — Ты не охренел? — Налив себе ещё немного вина, секунду поразмышляла для приличия и одобрительно кивнула. — Неси и её тоже. Не помирать же нам с голоду. — Золотая вы женщина, Марина Анатольевна. Сейчас всё будет, — чуть ли не пропел Сеня и, сграбастав пакет, пружинистой походкой (насколько позволяли его, конечно, крупные габариты) спустился вниз. Я улыбнулась про себя, слегка качая головой в такт песни Girl, you will be a woman… soon исполнителя Urge Overkill. Вполне в духе заведения. Ну, точнее для девушек, работающих здесь. — Дайте нож и доску, пожалуйста, — попросила я бармена, намереваясь к приходу Сени нарезать пол колбасы. Нет улик — нет проблем. Расковырять пленку не получилось сразу, так как нож попросту выскользнул на пол. Как некстати, сзади кто-то спросил, где может найти помощника Льва Сергеевича. Самым паршивым оказалось, что в этот момент я нагнулась, пытаясь дотянуться до ножа, застрявшего между стулом и барной стойкой. А поза такая ещё… кхем, в общем в такую позу мир ставит всех, не жалея. — А это и есть ваши сто пятьдесят килограммов? — растекся надо мной игривый голос, а после чья-то тяжелая и крепкая ручонка хлёстко проходится по моему нежному и оскорбленному следующим действием полупопию. — А ничё так, познакомимся. Вися вниз головой, едва не задохнулась собственным гневом. До ножа, увы, не дотянулась. Но это не помешало мне молниеносно выпрямиться и схватиться за первый попавшийся предемет. Этим предметом оказалась колбаса, которую я, подобно какому-то рыцарю с мечом, с силой обрушила на голову наглеца с воплем: — Не угадали. Вот они, урод! — Твою мать! — взревел покачивающийся от удара мужчина. Пара светлых прядей упали ему на лоб, а кожа на лице из-под пальцев, унизанных парой золотых колец горела алым. С удивлением обнаружила, что вместо пузатого и лысого отморозка передо мной находился высокий и широкоплечий мужчина в чёрных рубашке и брюках. Но своё орудие возмездия не опустила вниз, готовясь вновь его использовать, ибо задница до сих пор ощущала себе униженной. — Ещё раз ко мне прикоснётесь — зубы выбью, — пообещала я, подтягивая одной рукой платье на груди. — Колб… колбасой? — со сдавленной насмешкой спросил мужчина, продолжая стоять ко мне боком и потирать лицо ладонью. — Понял. Считай, что напугала. Убери копье, варяг, с миром мы. Я закатила глаза от скользящей издёвки в глубоком низком голосе. Мужики одним словом. Получил по морде, и то продолжает делать вид, что это часть плана. Приложив полотенце со льдом, данное барменом, он повернулся ко мне лицом. И в эту же секунду я резко разучилась дышать, не осознавая, как моё тело отпрянуло тут же назад. Словно ощущало интуитивно угрозу. По венам пронеслись электрические разряды вверх, отчего волосы на голове шевельнулись. Нет-нет-нет! Пожалуйста, только не он! А судя по всему, угроза имела место быть. Голубые глаза заледенели, а взгляд ожесточился. Откинув лёд на барную стойку, он скривил полные губы в улыбке и потянулся за сигаретами в карман брюк. В каждой чёрточке его лица скользило неприкрытое презрение. С таким видом встречают не старых приятелей или знакомых, а тех, кого не переносили на дух. Желали уничтожить и унизить. Так встречают только врагов. — Здравствуй, Киса, — протянул Пчёла, выдыхая сигаретный дым в мою сторону. Затем оглядел меня безэмоциональным взглядом. — Хорошо выглядишь, что неудивительно. И опять же это звучало не как комплимент или дань вежливости, а попытка уколоть. — Спасибо. Ты тоже. — Я постаралась принять независимый вид, но колбасу из рук не выпускала… как оружие оно себя, между прочим, достойно показало. — Лев Сергеевич ожидает вас в третьем зале. Я нацепила на себя маску официоза, глядя как из бильярдной вынурнули Вершинин и ещё один призрак прошлого, а точнее Саша Белов. Последний также за прошедшие годы приобрёл не только модный костюмчик, но и тот самый строгий лоск, присущий бандитам, и пронзительный взгляд. Пчёла чему-то про себя усмехнулся и сделал пару шагов по направлению за другом и моим начальством. После развернулся, кинув: — Решила вернуться к истокам «подай да принеси»? Ты разве не говорила, что выше этого? Пошёл ты, пошёл ты… ПОШЁЛ ТЫ! Ни один мускул на моём лице не дрогнул, хотя душой кипела от гнева и обиды. Я надеялась, что никогда не встречу Пчёлу больше. Хотела от всей души, чтобы он спустя столько лет обзавелся семьей и хорошей работой. Ведь понимала, что восемь лет назад сама разрушила всё между нами, сделав ему больно. Я думала, что спасла его, ради чего-то хорошего, а в итоге: друг детства воплотился в преступного мерзавца. В ту низкую тварь, которых терпеть не могла. И этот факт не просто меня расстроил, но и заставил воспылать чистой ненавистью. Он всё просто спустил в унитаз одним движением! Сладко ему улыбнулась, сделав шаг вперёд к нему навстречу и смерив надменным взглядом. Пчёлкин приподнял бровь, оглядывая меня, как мусор, прилипший к его ботинку. — Поверь, деньги нехило меня утешают на этой работе. И не забудь ещё одну вещь. Самую главную, — томно шепчу я. — Тебе её теперь никогда нельзя забывать, раз вы собираетесь сотрудничать со «СтройАтлант». — И какую же? — с показательной ленцой интересуется Пчёла.       Останавливаюсь сбоку от него, прикасаюсь рукой к плечу и приподнимаюсь на цыпочки. Ноль реакции на лице, но вот мышца под ладонью напряглась, выдав его с потрохами. — Я… — Выдыхаю легонько воздух в его шею, взирая на то, как он всё ещё строит из себя неприступную скалу. Вена на его лбу вздулась. — Я снова тебя побила. Стремительно обогнув сатанеющего Пчёлу, проплыла мимо разочарованно вздохнувшего Сени. Мой глаз успел уловить толстые куски хрустящего золотистого багета и красное мясо форели на белой тарелочке. Желудок болезненно скукожился. Боже, я так хочу есть, но ещё больше домой. Подальше от махинаций Вершинина, этого клуба, идиотского платья, которое все норовит сползти вниз. Но ещё больше я жаждала оказаться на другом конце мира от бывшего друга, чьё прощение мне не видать никогда. Только теперь оно и мне даром не сдалось. Разочарование клокотало внутри. А я Витю знала. Он ничего не забыл, а значит месть — лишь вопрос времени. — Господи, колбасу-то уберите уже, многоуважаемая помощница, — бросает Пчёла, обогнав меня у дверей в забронированный зал. — Не стоит всем намекать о своих предпочтениях. Это неприлично. В этот раз Витя со смешком успел увернуться от удара. Я хотела швырнуть колбасу ему в голову, но при виде вышедшего навстречу депутата Окольникова сдержалась.