Ядовитые Забавы

Дозвониться до Пчёлы удалось лишь со второго раза. Понятия не имею, какой он там ад проживал, но разозленный голос Космоса успела услышать на заднем плане. Из всего сделала вывод, что обстановочка у них, куда напряженнее, чем в квартире Зуба. Мы заехали следом за их машинами в какой-то двор, заросший унылыми хрущёвками. Понятия не имею, где конкретно находились, но Рокер вроде упомянул Гольяново. Завёрнутая в плед Ксюша, сразу распахнула заднее сиденье и выпорхнула на улицу. Рокер пожертвовал мне пальто, и мы тоже вдвоем поспешили выбраться наружу. — Ты как? — спросил друг, обеспокоенно глядя на меня. Остаток дороги меня клонило в сон. Слабость горячим свинцом перекатывалась под кожей, и снова-таки появился жар. Но выбраться и подышать воздухом хотелось сильнее, чем окончательно размякнуть в сиденье. — Давай потом? Плотнее запахнула полы пальто, позволяя ему попридержать меня за локоть. Несмотря на то, что закончилось неким чудом хорошо, что-то неприятно сжалось в груди. Вот Ксюша радостная бежит к Пчёле в свете фар от машин. А вот он ловит её, закапываясь руками в длинные волосы и бережно прижимая к себе. Так мило и трогательно, но из всей массовки почему-то именно я ощущала себя лишней. Чёрт, они правда хорошая пара. И следовало бы порадоваться, что всё закончилось благополучно, но отчего-то внутри вырос колючий ком, мешающий втянуть в себя кислород. Да и вообще, это дурной тон проявлять свои чувства на всеобщее обозрение! Господь Всемогущий, я заговорила, как мама… Так, все нормально, умри ханжа во мне и появись терпимость. В любом случае, надеюсь, я не сильно травмировала девушку своими методами. Хотя, зря, это определенно травма на следующие полгода. — Ну что, Кисулик, нас похищают, а мы подкладываем им взамен леща? — задорно спросил Космос, закидывая руку мне за шею. Несмотря на показной фасад веселья, недовольные морщинки у губ сдавали его. Обмен взглядов Космоса и Пчёлы тоже был далек от дружеского. Отвожу взгляд в сторону от продолжавших обниматься Пчёлы и плачущей Ксюши, что-то быстро говорящей. А после сосредоточилась на Холмогорове, отметив с улыбкой: — Пока вас дождёшься, можно и чести девичьей лишиться. — Сказала мать двух шайтанов, — хохотнул он. Всё ещё непривычно, что теперь я известна, как родитель целого выводка. Но не жалею о таком статусе, так как успела побыть горячей штучкой в своё время. Были же времена, когда весь двор у меня находился под каблуком. Так что моё эго ярлык «мамули» с лихвой переживет. — Дорогой Космос, женщина может быть невинной во многих случаях, — озорно подмигиваю ему. Темно-серые глаза зажглись неподдельным интересом, а сам мужчина с шумом выдохнул воздух. — Та-а-ак, мне кажется нам все-таки пора перевести наши отношения на другой уровень! Машина есть, адреналин в избытке, достигшие возраста согласия девочка и мальчик тоже в наличии! — шутливо объявил Космос, пытаясь вытащить посмеивающуюся меня из рук Рокера. — Да отвали ты, бабуин несчастный, — зашипел на него друг. — Всё, мы передали вам девушку. Всего паршивого! — Надо же, тебя не застрелили ещё, — изумился Космос. Щека друга дернулась в сторону. Ставлю тысячу рублей, что мысленно он с Космосом проделал «мельницу», а то и бросок с прогибом. Уличная жизнь научила меня борьбе, а я ею обучила уже хлипкого Рокера. Впрочем этот обмен был обоюдным, так как меня насильно заставили зубрить финансы. Ы-ы-ы, подсчёты, ненавижу. Ещё в школе мне домашку по алгебре делал Витя. Ну как делал… добровольно-принудительным путём. Да уж, ускользающие воспоминание и сознание. Теплая рука парня попридержала меня за локоть, избавляя от участи распластаться на грязном асфальте. В такие моменты начинаешь задумываться, что жизнь пытается сказать, в постоянных попытках повалять меня в грязи, как голень курицы в панировочных сухарях? Костяшки онемели от силы, с которой стискивала руку Рокера. В голове закрутилась бешеная красно-оранжевая карусель, наматывая остатки моих сил на крутящееся основание. Боже, когда мы в последний раз с мальчишами были на аттракционах? — Аналогично, — кидает коротко Гордей и тащит меня к машине. — Потерпи ещё. Последнее уже было адресовано мне. По правде говоря, уже различала весь мир по глухим звукам, будто через вакуум с мерзким звоном внутри. И этот звон всё усиливался, оглушая и заставляя голову тяжелеть. Рокер шустро втолкнул меня в салон, натянул ремень безопасности и поспешил к своему месту. Ему до сих пор очень неуютно находиться в компании подобных Космосу или Саше Белову. А между нашей деятельностью и бандитизмом — есть разница. — Эй, стоять! — Кто-то пронзительно свистнул. — Киса! Приятная вибрация движущегося траспорта успокаивала. Всего за долю секунды, я окончательно разомлела, позволяя голове безвольно свисать. Ремень безопасности натянулся и вонзился в шею. Я любила быть в центре внимания. Это забавяло и придавало уверенности, а некоторым вселяло чувство, будто они видят меня насквозь. Большинство клевало. И даже не на наживку, а цветастый поплавок. По правде говоря, многим нужно раз и навсегда уяснить одно: уверенность — это инструмент, позволяющий ставить границы. Дурак поставит их себе, а умный научит следовать им остальных. Но в эту ночь было не моё время, а милой Ксюши. Она заслуживала получить должные заботу и внимание после пережитого кошмара. А я знала, что ещё долго она будет встречать рассвет с печатью бесспокойной ночи.

***

— Хорошо, что ты сразу связался со мной. — Вершинин ставит паузу, убирая портсигар в нагрудный карман черного пальто. — Как скоро она очнётся? Рокасов переместил взгляд со стоящего мужчины напротив на его друга на кушетке. Тот тоже не спускал пронизывающего взгляда с него. В больничных мятно-серых стенах и без того было некомфортно, а приятели ещё больше придавали этому месту кислого соуса уныния. Гордею хотелось в очередной проклясть весь мир вокруг. Но толку-то? Этот мир уже давно стал той самой проклятой гробницей с кучей ловушек. Оба его испытывали. Мама всегда его предостерегала, что не стоит связываться с группкой «б»: бандиты, богослужители и бизнесмены, так как по своей сути — начинка одна, а цель — выбить деньги. И теперь Вершинин и Решетов проверяли, совпадут ли его слова с утверждением врача. Идиот… К сожалению, он! — Пулю вытащили и небольшую операцию по восстановлению мышцы провели ещё ночью. Марина выпила успокоительных час назад и проспит до вечера, — отвечает Рокер и посмотрел на Аркадия. — Так сильно перепугалась, что дрожала даже на операционном столе, как сказал Алексей Олегович. — Бестолочь потому что, — фыркнул Вершинин. — Задачи надо выполнять, а не шляться с невестами братков. — Она не виновата. — Аркадий с легким предостережением в тигровых золотисто-карих глазах взглянул на друга. — Мне тоже напомнить об условиях нашего соглашения? Последнее явно не понравилось Вершинину, чей взгляд почернел от злобы. Цель была достигута. Теперь оба не обращали никакого внимания на Рокера, плавным шагом отходящего к повороту. Вызвав лифт и открыв дверь, ведущую на лестницу, он выкатил инвалидную коляску, в которой съежилась Марина с сумкой вещей. Зеленые глаза искрились весельем. Оказавшись в кабине лифта, Киса взорвалась громким хохотом, пока Рокер стирал рукавом пальто пот со лба. — Терпеть не могу, когда ты оказываешься права, — выпалил парень. — Я же тебе говорила, что начнут ругаться. И не из-за меня же на самом деле, — фыркает она, натягивая белое пальто. — А ведь Решетов всё ещё к тебе неровно дышит, — поделился Рокер своим наблюдением. — Только ты не начинай. Лёва мне уже голову начал дурить. — Киса критично осматривает коротко остриженные ногти и печально вздыхает. — И вовсе нет. У них тёрки сейчас, а хитрый Лёвушка хочет с моей помощью наладить сотрудничество с другом. Знает, что мы с Аркашей всё ещё в тёплых отношениях. В их делах всё просто одна большая спецоперация «Троя», а женщина только повод. Впрочем, как и с «Курс-Инвест». Так что греби, Одиссей, Елена домой изволит! Рокасов гордо приподнял подбородок. Ему доставляло удовольствие видеть, что он сумел вылепить новую Кису, причём без потери старой. Всё ещё в чём-то взбалмошная, но проницательная. Природная харизма же теперь шла плотно рука об руку с еле осязаемым коварством. Эти восемь лет всё же оказались правда полными приключений — изобретательных и опасных. Не стоит и отрицать, что и сам Гордей сумел измениться. Ему нужна была дружба с девушкой, которую с первого дня называл вертихвосткой. — И чего тебе в больнице не лежится? — ворчит Гордей приличия ради уже и выкатывает коляску в коридор. — Я такое паломничество на кефире не выдержу. И, подчёркиваю, все будут меня ругать! — надулась Киса, удерживая пакет со льдом на ноге. Врач порекомендовал ей держать ногу в холоде. — Ещё не хватало, чтобы меня мелкие начали навещать, как старушенцию. Самый большой страх Марины — показаться беспомощной Паше и Мите. Мать Рокера тоже из такой породы. Кризис был у каждого, и Гордей ещё мальчиком запомнил, как его красавица-мать днями глотала стакан за стаканом воды, чтобы наполнить себе желудок и заглушить голод, хотя говорила, что ей врач велел скинуть пару килограммов. Врала. И только для того, чтобы у него была новая книжка и гречка с подливой. Пока у неё не появился мужчина. Раздражение сковало затылок от неприятных воспоминаний. Тряхнув головой, он повёз подругу быстрее в сторону выхода. Если Вершинин и Решетов спустятся через пару минут, то избежать разговора Кисе не удастся. — Подождите! Киса! Остановив коляску, оба покосились в сторону гардеробной. Только девушка уже обратно отдавала номерок и бежала с голубым пальто к ним. — Блин, — выругался Рокер. — Сделай лик поприветливее, — пожурила его Киса и улыбнулась, когда к ним подошла Ксюша. — Привет. А ты чего здесь делаешь? После вчерашнего приключения девушка выглядела уже куда бодрее. Каштановые волосы присобраны заколками у висков, легкий макияж подчеркивал глубину ореховых глаз и гладкую светлую кожу. — Тебя приехала навестить, — робко проговорила она, обратно натягивая пальто на плечи. — Мой папа здесь работает, и я подумала… Ох, наверное, это невежливо в моей стороны и надо было сначала позвонить, а я так неожиданно… — Нет-нет, всё в порядке, — остановила её поток Киса, выглядевшая ни менее растерянно, чем сама Ксюша. — Спасибо. Мне очень приятно. Девушка просияла. — Не хочу показаться ещё раз хамом кому-либо, но мы самую малость из больницы убегаем, — сухо произносит Рокер, медленно покатив коляску в сторону дверей. — Почему? Плохой уход? — изумилась девушка, следуя за ними. — Домой хочу. Врач сказал, что можно. Вон, какой пакет нужно пить, — отвечает Киса, пошуршав черным пакетом в воздухе. — Как сама? Улыбка на розовых губах погасла. — Как говорится, жива и слава богу. Я у родителей сейчас… Думаю, так будет лучше. В полном молчании они вышли на улицу. Киса поднялась на ноги у дверей и опираясь о перила, начала спускаться вниз по лестнице. — Не думаю, что с твоей травмой каблуки полезны, — заметила Ксюша, когда острые шпильки кряхтящей Марины пронзали подтаявший лёд на ступеньках. — Думаешь, она кого-то будет слушать? — хмыкает Рокер, а после принял жеманную позу, приподняв руку, и пискляво проговорил: — В ботинках у меня ноги, как у бобра. Не делай меня ещё жертвой стиля! Ксюша прыскает в кулачок. Так забавно Рокер повторил тягучую манеру подруги говорить. Остановившаяся Марина в возмущении остановилась на предпоследней ступеньке. — Ой, да ну вас, — отмахнулась беззлобно девушка. Изначальная напряженность начала таять, как кубик льда на раскаленной сковороде. Гордей даже великодушно предложил Ксюшу подвезти до института. Оказавшись второй раз втроём в одной машине, все были уже расслаблены, будто впервые плотно познакомились не вчера, а много лет назад. Оставив Кису в её квартире в Отрадном, Рокер повёз девушку в институт. У самого мужчины скопилась куча дел. Сейчас к нему обратилась жена бизнесмена Гринёва. Среди его клиентов полно женщин, несогласных остаться «с разбитым корытом», коих бесчестные мужья хотят не только оставить без гроша в кармане, но и без детей. Он уже предвкушал процесс первых переговоров и продумавыл тактику поведения для своей клиентки. И всё же, ему было неожиданно приятно провести время с красивой девушкой, что он отодвинул дела на второй план. — И всё же, почему Киса так рвалась домой? — спросила девушка, поправляя бежевый шарф на шее. — А так устроено у людей, что родители чуть больше любят своих детей, — спокойно проговорил Рокасов, поймав изумлённый взгляд будущего врача. — Тебя удивляет, что Киса хочет быть с детьми? — Не удивляет. Она точно хорошая мать, просто… — Угольно-чёрные ресницы затрепетали на щеках, отбрасывая тени. — Твои слова про родителей… Это же Асадов? — Да. — Парень поправил очки на переносице. — Любишь его? Ксюша закивала. Остановившись на светофоре, Рокер потянулся к соседнему сиденью и вытащил из бардачка небольшую книжку. — Дарю. Девушка с удивлением открыла зеленую плотную книжку любимого поэта. Этого сборника «Судьбы и Сердца» у неё ещё не было. На заглавной странице было еле разборчиво написано: «С пожеланиями большого счастья. Асадов». Сердце застучало с утроенной силой. — Правда можно взять? — в благоговении прошептала она, поглаживая заглавный лист. Отказаться от такого сокровища казалось безумством. — Ты права. Это слишком большой подарок, — проговорил мужчина, забирая обратно книжку. А после коротко рассмеялся и вернул подарок. — Шучу я, забирай. На кой мне она сейчас? — Времени нет? — участливо спросила Ксюша, убирая сборник в сумку. — Что-то в этом роде. Но девушка и так поняла, что в мире даже таких, как Рокер и Киса — красоте поэзии не место. Успокоившись ночью, Ксюша потребовала, чтобы Витя её отвёз к родителям. Хотелось бы ей сказать, что похищение — открыло полностью глаза на жизнь, связанную с бывшим женихом, но она и так догадывалась. А ощущать её прелести дальше — девушка не горела желанием. Она не собиралась приспосабливаться к подобному, как Киса, что давила сквозь страх из себя смех с пулей в ноге. Будучи достаточно сообразительной, Ксюша поняла, что такая жизнь — ей счастья не принесет. Витя верно сказал пару дней назад, когда решил расстаться с ней. Но вчера образ очарования мужчины полностью спал. Тогда она задумалась: а как повёл бы себя Витя на месте Зуба? Ответ ей не понравился. Бывший жених не стал бы тоже церемониться. Витя находился в той среде, где женские слёзы ничто иное, как пыль. Неприятно, но терпимо. В отличие от мужской гордости. И всё же, несмотря на зарок больше не связываться с кем-то из этого губительного мира, Ксюша украдкой рассматривала сидящего рядом мужчину. Он отличался от Пчёлкина и его друзей. Тёмные кудри уложены назад, открывая обзор на высокий лоб, острые скулы, аккуратные черты лица и изогнутые дуги бровей. И хоть очки придавали его виду интеллегентность, но девушка была уверена, что без них он выглядел намного привлекательнее. — Киса и Витя раньше встречались? — выпалила она, когда Рокер скосил на неё взгляд. Этот вопрос зародился ещё на встрече её родителей с Пчёлой. — Э-э-э… с чего ты взяла? — Он вчера за вашей машиной побежал, — пояснила Ксюша. Будто по взмаху волшебной палочки, он всё-таки снял свои кошмарные очки, чтобы протереть глаза. Конечно, изначально выругался. Но девушка успела увидеть его лицо без этих биноклей, и оказалась в своей догадке права. Этот ворчливый мужчина имел самобытную красоту. — Когда я с ними познакомился, они отлично общались. Дружили с детства всё-таки, — отвечает Рокер. — Но лучше не спрашивай насчёт этой истории. Там всё запутанно. Но не беспокойся, она уже в прошлом. — Я не беспокоюсь. Тут-то девушка поняла, что выдала себя. Рокер тут же цепким взглядом впился в её лицо. В карих глазах мелькнуло осознание, но мужчина предпочёл дальновидно промолчать, за что Ксюша была ему благодарна. — Знаешь, а не поеду сегодня никуда, — заявила решительно девушка, вздернув подбородок. — Мне полагается психолог, как минимум, а не тяжелые лекции. — Угу, так и запишем, что к некой Ксении мы на приём в будущем не ходим, — пошутил Рокер. — Если есть желание, могу показать тебе свой офис и рассказать, как ободрать первого мужа до нитки трусов. На самом деле, Ксюшу мало интересовал предложенный урок от друга Кисы. Но ей было любопытно посмотреть, как вёл себя в привычной среде Рокер. Витя ей мало рассказывал о своей работе, да и ей не хотелось особо знать. Единственное, что ей сейчас нужно, так быть подальше от толпы и с кем-то, кто точно не причинит ей зла и не станет жалеть. — Трусы можно и оставить — улыбнулась она.

***

Ошибочно полагать, что дома меня не достанут. Глупость-то какая! Из дома мне уже бежать некуда. Честное слово, уж лучше бы пулю снова затолкали в моё измученное тельце. Какой-никакой, а отдых. После визита Вершинина и Лилии думала, что ничем уже не удивить. Будущая семейная парочка даже не поскупилась на корзину с фруктами, к которой вскоре присоединились букет бледно-розовых роз и пакет с апельсинами. Тот ещё у меня тропический рай, конечно, но за гостинцы и бывшему супругу можно плюсик накинуть. Но куда больше начало злить, что мой дом — превратился в музей. А я в трениках, майке-алкоголичке, пучком на голове и с наполовину покрашеными ногтями на ногах — главный экспонат. Навела, блин, красоту в полевых условиях. — У меня к тебе серьёзный разговор, — объявляет Аркадий тоном нетерпящим возражений. Господи, спаси по старой дружбе, а? — Хрень, — высказала я свою точку зрения за всю неделю в целом. — Ты и твой серьёзный разговор. Дай воды, раз пришёл меня эмоционально насиловать. О боже, никакой помощи даже инвалидам! Бывший муж закатил глаза, но уголки губ дрогнули вверх. Легко ему быть таким снисходительным, одетым в черный костюм за тысячу евро и настолько гладко выбритым, что даже мне и моей бритве только снится в мечтах о подобном блеске кожи. Взгляд плавно переместился на свою гостиную, в поисках зацепки для собственного комфорта. Оттенки бежевого и кофейного успокаивали, придавая уюта, как теплое дерево на журнальном столике, подлокотниках травянисто-зеленых кресел и этажерки. Горчично-желтые подушки валялись везде — на креслах из ротанга, диване и серо-коричневом светлом ковре, — и свидетельствовали о недавнем бое мальчишек с ними. Даже на моих монстерах, фикусах и свисающем плюще торчали кончики дротиков от их игр. У телевизора стояли коробки с моими вещами из Монако, которые я всё ещё не успела разобрать. Цокнула досадливо языком. Паша с Митей свои вещи раскидали давно, а у меня всё ещё приходили. Эвелина продолжала высылать. — У тебя просто талант выносить мозг, моя красавица, — усмехается Решетов и наливает мне воды из графина. — Мужчинам, которые меня бесят, — важно добавила и сделала глоток воды. — И чего же тебе надо? — Тебя, конечно. — Ха, смешно. Попытка номер два? — Хорошо без шуток. — Аркадий едва не сел в кресло, в котором мирно спал Орех. Найдя себе место на подлокотнике дивана, он расстегнул пуговицу пиджака. — Ты знаешь, что я веду дела в Париже. А у вас с Лёвой была договорённость насчёт борделя мужа твоей тётки, поэтому он направил меня к тебе. Так вот, мне необходимо это место на законном основании и без вмешательства госслужащих. — Не хочешь ждать, пока уляжется кутерьма с арестом? — съязвила я. — Могу попросить Лёву, чтобы немного попридержал коней, и ты выкупил участок, но на большее не рассчитывай. Я хочу, чтобы они сели. Грудину схватил спазм, время от времени настигающий меня. Парочка имён крутились в голове в такие мгновения и тогда передо мной возникали образы людей, чей дух больше не затронет ни одно место во всей планете. Правильно говорят, что жизнь — игра, только выбывшие больше не имеют привилегии попытаться в неё вернуться. Поэтому, если начинаешь играть — делай это ярко и с удовольствием в каждой секунде. И пылай без конца. — Этого хватит, — кивает Аркадий. — О чём задумалась? Но мой взгляд сказал ему многое. Его лицо потемнело. — Это не только месть тётке, но и ради них, да? Они уже призраки, Марина. Трата ресурсов и только. — Тебе не понять, — со вздохом проговорила я. — В этом мы с тобой неизменно будем чужаками. Ты всегда будешь из тех, кто привык получать, что захочет, не зная ни унижений, ни страха. Таков твой мир. — И твой тоже, — мягко сказал он и поднялся с подлокотника. Наклонившись, Аркаша чмокнул меня в щеку. — Я заеду завтра, хочу увидеть ребят. — Это всё, о чём ты хотел поговорить? — Нет. Для другого разговора повременим, — говорит он, скользнув по мне спокойным взглядом, в котором разглядела обещание. Махнула ему на прощание. Когда дверь захлопнулась, завернулась в плед. Рокер оказался прав. Бывший муж неспроста решил показаться мальчишкам. Опять будет петь о желании воссоединения семьи. Накрыв подушкой лицо, заорала в неё. А что ещё оставалось делать? Я — трижды разведёнка с ребятнёй, вчера чуть не отдавшая концы богу, к которой, видимо, хочет вернуться первый супруг, ах да ещё работёнка у меня грязная и со всех сторон недоброжелатели. Даже не помереть с чистой совестью! — Орех, идём делать пиццу, — объявила я после того, как вдоволь накричалась в подушку. Время идёт, страданиям нет конца, а у меня из школы скоро появятся голодные мальчишки. Это уже пострашнее любых катаклизмов. Питомец детей лениво поднял маленькую голову, сонно моргнул и снова положил голову на лапы. Ну, его понять тоже можно, так как покоя ему потом уже не будет. Чтобы поднять себе настроение взяла магнитофон и пару кассет из папиной коллекции. Через полтора часа я уже украшала раскатанное тесто на поддоне кусочками отварной курицы, салями, помидорами и обильным количеством натертого сыра с небольшим зубчиком чеснока. Одна половина ещё была с грибами, как любил Пашка. — Ес, сир, я кэн буги… Буги, буги-и-и, — пела себе под нос незамысловатый мотивчик песни Yes Sir, I Can Boogie исполнительницы Baccara. Из духовки на меня дыхнуло теплом, когда опустила вниз дверцу. Вскоре моя пицца была внутри, и я засекла время. Та-а-ак, в холодильнике ещё находился вчерашний сливочный суп, который тоже надо доесть. В общем, всё в порядке. Допрыгав на одной ноге до гостиной, притащила оттуда забытый флакончик лака. Пока пицца запекается, успею докрасить ногти, а на кухне было удобнее. Ничего, открою балкон и запаха, как не бывало. — Мальчики, подметите прихожую, когда переоденетесь, — крикнула я, услышав, как дверь открылась. — Спасибо! Высунув кончик языка от усердия, аккуратно пыталась закрасить красным лаком ногтевую пластину. — Тук-тук. А я смотрю кто-то уже в полном здравии. Красный след всё же остался на коже. Раздражённо посмотрела на Пчёлкина, с веселой насмешкой разглядывающего пачку пельменей на моей ноге. — Вы что, все из журнала свалили? — невольно застонала я, сразу отметив, что и Витя был при параде. Все мои гости сегодня выглядели до омерзительно стильно и ухоженно. Воротники рубашек выглажены, костюмы безукоризненно сидели, а волосы уложены гелем. А мне только хотелось на это почесать вилкой лохматый затылок! Недоумение отпечаталось на его лице. — Не понял? — Ты плохо расслышал мой вопрос просто. А спрашивала я, как у тебя, собака, оказался мой адрес? — воинственно поинтересовалась я. Пчёла покровительственным взглядом окинул мой подозрительный лик и ещё улыбнулся так неприятно, как маленькому ребёнку. В общем, гадко. — Кисуль, если захочу, то и в аду тебя отыщу и за хвост притащу, — говорит он и вешает пальто на ручку кухни. — У меня есть к тебе разговор. Меня скоро будет воротить от этой фразы. — Дай угадаю, он очень серьёзный, — с издёвкой прозношу я, вытягивая ноги на стуле, дабы не позволить пятой точке бывшего друга приземлиться рядом. Как говорится в простонародье: «местов нет»! — Надо же, жизнь сделала тебя догадливой, — восхитился Пчёла, приложив руку к груди. — Я хотел поблагодарить тебя за Ксюшу. Она мне рассказала, как вы сбегали. — Нет проблем. Хотя, если они будут дальше — меня не зовите, — уже не могла не ёрничать я, взявшись снова за лак. Гости вводят меня в стресс, вот на Пчёле нервы и махнули ручкой. — Всё, бай-бай, май френд? Фыркнув, он вдруг приподнял мои ноги и сел на стул, положив бедные конечности себе на колени. Я ошалевше на него уставилась, когда из моих пальцев вытащил колпачок с кисточкой. — Ещё в детстве тебе термин терпения был не знаком, — проворчал мужчина и, макнув кисточку в небольшой сосуд, обхватил двумя пальцами один из пальчиков и принялся осторожно заполнять лаком ноготь. — В курсе, что с твоей порванной мышцей напрягаться особо нельзя? — И ты решил стать моей педикюршей? Талант налицо. — Рот сейчас измажу, — пригрозил Пчёла, откинув взмахом головы упавшую светлую прядку на лоб и сосредоточив взгляд на моих ногтях. — Кого ты обманываешь? Сам уйдёшь с шикарным маникюром, — хохотнула я, ощущая, как начинаю расслабляться. Полные губы растянулись в улыбке. С любопытством наблюдала, как он заканчивает педикюр, которым занималась целый день. Большие грубоватые пальцы задевали подошву ног, невзначай массируя. Тепло заполнило каждую клеточку тела. Поразительно даже, у него получилось на удивление аккуратно всё покрасить. Коварный замысел Вити поздно поняла. Закрыв флакон лака, он крепко сжал мои ноги руками, не давая ими пошевелить, и протянул: — А теперь скажи-ка честно: почему тогда не сказала о беременности? Да, ногами всё-таки дёрнула, но Пчёла их удерживал ладонями, не спуская пронзительного взгляда голубых глаз. — Я хочу тебя, — жарко выпалила, подавшись к нему вперед. — Прямо здесь, на этом чёртовом столе… — Киса-а-а, — уже с откровенным давлением в бархатистом голосе припечатывает он, прерывая мой монолог жрицы любви. Желваки затанцевали на широких скулах. — Ты — самый невыносимый мужик, из всех кого я знаю, Пчёлкин. Сколько я эту фразу произносила и все млели! — раздосадованно выплюнула я и хлопнула пальцами по его рукам. — А ну ручонки в кармашки, а то лак измажешь. А что до твоего вопроса, то разве непонятно? Ноги перестали удерживать, но не отпустили. Его гримаса подернулась рябью насмешки. — В том-то и дело, что слишком хорошо понятно. — Голос Пчёлы дрогнул от горечи, и мне становится его жалко. — Почему сохранила в итоге? Прикусываю нижнюю губу и опускаю взгляд вниз. В глазах начало печь, так как тогда и правда слишком было много поводов пойти на поводу мамы, тёти Анфисы, даже Рокера. Если первым дети не сдались совсем, то Рокер же без устали пояснял, что ребенок будет только мешаться, отпугивая потенциальных женихов. В итоге: так и было поначалу. На аборт меня гнали все. Когда же тетя Анфиса меня завлекла в больницу, тогда и поняла, что не дам никому навредить ребенку. Так и сбежала в больничной робе через окно, не зная, что через восемь месяцев у меня будут близнецы. Мальчикам, да и никому в жизни, не признаюсь, что четыре года рыдала, пока никто не видит. Так было тяжело и безысходно на душе, а от усталости из рук даже ложка падала в суп. Год с чем-то я жила с грудными детьми в самом паршивом районе Парижа с арабами. Денег было немного, а когда оба заболели, то вместе с ними плакала, из-за того, что врач обещал приехать утром, а появлялся только под вечер. Несмотря на постоянные трудности, я никогда не жалела о своем решении. У меня есть Паша и Митя, без которых жизни не могу представить. Это путь был мне по плечу, потому и выбрала. — Не смогла, — сухо прочеканила. — Спасибо за это, Мариш, — тихо говорит Пчёла, положив руку поверх моей ладони. Едкая злость кислотой прожгла сердцевину. Резко вскидываю взор на его лицо, в чертах которого затерялась надежда. На что же? Наличие общих детей — ничего не меняет. Он свалил с друзьями на Урал, оставив проживать этот ад одну. Тогда, когда мне было тяжело, как никогда. Пчёла всегда выбирал их! Конечно, мы никогда не были парой, а только напившимися друзьями, перешедшими единожды запретную черту. И недоразумению этому больше не позволю случиться. Как только задача Игоря Леонидовича будет выполнена, то благополучно вернусь в лагерь Вершинина. — Это не из-за тебя, — отсекаю я, выдергивая ладонь и убирая свои ноги с его коленей. — Решение было моим. Как ты догадался, я и не скрывала, кто их отец. Да и согласись, что с моей фамилией мальчишкам пришлось бы тяжко. Та самая робкая надежда истаяла под прессом моего цинизма. Она стремительно погасла, как уголёк, опущенный в ледяную прорубь. Теплое мерцание исчезло в глазах Вити, сменившись на безэмоциональную пелену. — Верно. Шуток можно придумать много. — Пчёла откинулся на спинку, глядя на меня сверху-вниз. — Запретишь общаться? Давай, поступай мелочно и так типично по-женски. Сама умолчала, сама натворила и сама напридумала. Молодец, Кис, Ирина Эдуардовна где-то гордится тобой! Я вспыхнула до кончиков пальцев на ногах. Зря он вспомнил мою мать. Входная дверь с грохотом распахнулась, впуская в дом взбудораженные голоса мальчишек. — М-м-м, пахнет пиццей! — возрадовался искренне угощению Митя. Из прихожей разнесся бодрый лай пробудившегося пёсика и звук кинутых рюкзаков на полку. — Орех, я на тебя сейчас наступлю! — Ма-а-ам, сейчас будем ругаться! Поздно, Павлик, здесь уже пахло жареным и без тебя. Пчёла сделал пару шагов по направлению к двери, на которой и оставил своё пальто. О нет, скотина, ты меня довёл до точки кипения, так что время жрать плоды, пока не подавишься! Кинув пачку пельменей на стол, поднялась на ноги и гаркнула на весь дом: — Подошли ко мне быстро! Тишина стала ярким показателем, что мальчики уже словили мини-инфаркт и думали, насчёт чего конкретно их вызвали таким тоном. Даже Пчёлкин замер, недоверчиво покосившись на меня. — Ты что собираешься делать? — зашипел он, подлетев ко мне. Улыбнулась. Нагло и широко, чтобы точно проняло. Паша и Митя с осторожностью заглянули на кухню. Присутствие Пчёлкина их ничуть не успокоило. Оба с тяжёлым вздохом ввалились в помещение, расстегивая школьные пиджаки. — Мы просто хотели тебя найти, — решил первым держать слово Митя. — А дядя Саша нас отвёз к деду, взяв слово, что мы так делать больше не будем, а мы не будем. Честно-честно, — сделал большие глаза Паша. — ЧТО?! Пчёла издал ехидный смешок. — А что… ты нас не из-за этого звала? — осторожно спросил Митя. Ладно. Потом разберусь с «дядей Сашей» и их поисками меня. — Нет, мужики, ошиблись немного… Ну, я пошёл. Чувствовал гнида, что довёл. — Стоять. Отмазка «ушёл за хлебом» уже потеряла актуальность, — зарычала я, ловя эту подлость торопливую за волосы. — Паша, Митя, ваш биологический папка. Витюша, твои дети. Всё, встреча века состоялась? Все довольны? Отцепив мою руку со своих волос, Пчёла окатил меня злющим взгядом и процедил: — Ещё немного и до конца этого года ты не доживешь. Мальчики стояли огорошенные подобной новостью. У обоих так и раскрылись рты, а на лицах выражалось ёмкое «это что, шутка?»

***

Невыносимая дрянь… нет, сука натуральная! Когда он пришёл к Кисе, то у него возник план, как попасть в жизнь сыновей. Ему также хотелось вновь сблизиться с подругой детства, а страх, что вчерашнее приключение для неё стало болезненным только подгонял его к ней. С больницы Пчёла сразу приехал в дом девушки. Но вот, Киса моментально оттолкнула эту попытку. Отмахнувшись беззаботно, как ребёнок от фантика. И срубила окончательно надежду на трогательную сцену знакомства с Пашей и Митей, что теперь смотрели на него круглыми глазами, как на хряка с двумя пятачками! — Серьёзно? — выдал Паша, посмотрев на Витю. Тот кивнул. — Отпад… ещё один папа. Скоро солить их будем. — В бочки закатывать и в погребе держать, — добавил Митя, что тоже начал отходить от первоначального шока. — Ну… приятно познакомиться, папа, который биологический? Тогда Пчёла уже взбешённо посмотрел на довольную собой Кису. Конечно, их новостью о появлении отца не удивить… даже родного. Знала отлично, что делала. Кикимора! — Мы это… пойдём выкинем мусор, мам. — Ага. Может, за хлебом сходим. — Задержимся, но точно вернёмся, хотя бы. Как только ребята в быстром темпе освободили квартиру, Пчёла выматерился со вкусом под звонкий хохот девушки. Когда поток брани перестал из него литься, он только мечтал о том, чтобы придушить Кису. — Ну ты и тварь, — выдыхает мужчина, бросив пальто на стол и нависнув над веселящейся Мариной. — Зачем надо было так резко?! — Сам виноват, — посмеиваясь, сказала она. — А что ты хотел, Вить? Первый мой муж учил их «Азбуке», второй рассказывал о созвездиях, а третий повез их на охоту. Или ты думал, что появишься, назовёшься отцом и они растаят? Одна струна его души неприятно натянулась. Да, его задевало, что Киса сразу определила наивную веру и смела спокойно измываться. — Ты права. Просто не думал, что ты окажешься такой шлюхой, — вырвалось у него холодное. Зелёные глаза загорелись демоническим огнем. Злоба не осела на её лице ни на грамм, но вместо этого движения стали хищными и плавными, когда она шагнула к нему. Линии ключиц выступили сильнее и тонкая кожица натянулась, когда девушка втянула в себя воздух. — Как ты меня назвал? — прошептала Киса, не спуская околдовывающего взора темных омутов. Пчёла ощутил, как ноги приросли на месте и не мог сделать вдоха. Кожа электризовалась только от одного её присутствия. Киса всегда была с той чертовой безуминкой, перед которой сложно было устоять, ибо она могла и уничтожить. Кто бы мог подумать, что даже сейчас эта босоногая, чрезмерно нахальная девушка имела подобную власть над ним? — Плохо расслышала? — сглотнув, спросил он. — А повторить слабо? — елейно улыбнулась Киса, склонив голову набок. Кончики черных прядок, выбившихся из пучка, скользнули по шее. — Повтори и получишь сорок миллионов. Спасёшь фирму от ручонок Вершинина. — Зачем тебе это? — глухо произносит Пчёла. — Хочу, чтобы ты продался мне за это низкое слово, — пропела девушка. Перестав улыбаться, Киса смерила его презрительным взглядом. — Не будь я заказчиком, ты бы продался за секунду, как обычная проститутка в грязном туалете бара. Играешь подонка, так будь им до конца. Вена на лбу вздулась. Опять обыграла. Девушка дернулась к духовке, но Пчёла её попридержал грубо за талию. Схватив двумя пальцами за подбородок, он заставил смотреть ему в глаза пытающуюся выскользнуть из хватки Марину. — Зря ты вернулась в Москву. Думаешь, что заживёшь здесь мирной жизнью? Мечтай, Мариш, это бывает полезно, — быстро зашептал Пчёла, распуская одной рукой её пучок. Густые блестящие волосы упали на изящные плечи, и мужчина не преминул пройтись пальцами по гладким прядям. — И я понял твой посыл. Паша с Митей и даже твоя странная помощь в выкупе акций ничё не меняет. Напомнить, что мы делали с лохами на нашем районе? — Заставишь землю жрать? — заломила иронично бровь Киса. — Ты на такое не способен. Бла-бла-бла, бойся меня и всё такое. Пчёла улыбнулся, а после притянул её за голову, впиваясь яростным поцелуем в губы самой чувственной формы на свете. Эмоции одной мощной волной напрочь снесли ему голову. Господи, снова эти губы… От прикосновения к которым он уже был готов всё ей простить, лишь только иметь к ним доступ и целовать, пока они не позабудут все имена, кроме одного. Его. Лизнув нижнюю губу и втянув в себя верхнюю, он сжал в ладони полную грудь. Пытающийся пробиться язык в рот едва не сомкнули зубы. Вот засранка! Фирменный удар правой он сразу предугадал, перехватив кулак и опустив вниз. Когда же Киса вероломно поддалась к нему ближе, обхватив свободной рукой за шею (дабы стопроцентно ударить в пах), то Пчёла ловко поймал её под коленом и поднял, опрокидывая резко спиной на стол. На что она, глупая, рассчитывала? Росли в одном районе. Наградив Кису напоследок коротким, но страстным поцелуем, Пчёла выпрямился. Жар желания растекся по венам. Она уже не была застенчивой девственницей, а опытной женщиной, знающей толк в удовольствии, что куда сильнее манило. Поэтому ему и хотелось растянуть эту игру, наслаждаясь самим процессом обольщения. — Урод! — выкрикнула она с надрывом. Глаза Марины налились гневом, из-за чего желтые крапинки выделились чётче. Среди рассыпанных волос на гладкой столешнице затерялись орехи, выпавшие из золотистой мисочки. Красные пятна спускались с лица к быстро вздымающейся груди, что явно было не обременена бюстгальтером, так как тонкая белая ткань вовсе не скрывала затвердевших сосков. Такая сладкая и горячая картина, о которой Пчёла непременно ещё вспомнит. — Как бы там ни было, но жрать землю не заставлю, но на коленях будешь часто, если не угомонишься, — ухмыляется Пчёла, проводя пальцами между грудями и останавливая на левой. Сердце девушки билось в диком ритме под его ладонью. — Хватит меня лапать, иначе сама землёй накормлю, — прошипела Киса, уперев здоровую ногу в живот и оттолкнув. — Ты ничего не забыл? Например, невесту? Пчёла мысленно закатил глаза. Совсем его за козла держит, но и говорить о разрыве с Ксюшей — не намеревался. Это уже его дела. Если и очернять его славный образ, то на полную катушку! Хотела подонка? Пускай получает. Она всегда любила злодеев. — О себе лучше беспокойся. — Пчёла схватил пальто и отошёл от стола. — С мальчиками я буду общаться. Завтра за тобой приедет машина утром, так что будь готова. И накидай мне список всех банков, с которыми взаимодействуют предприятия Вершинина. Она тут же приподнялась, позабыв об угрозах. На последнем предложении её лицо приобрело изумлённое, даже испуганное выражение. — Мне не нравится твой план, — тут же заявила Киса. — Он даже хуже моего. — С твоим планом мы тратим ресурсы и время, да и кидаем кучу людей, а с моим только одного. — Но кого!.. — Ты же умница у меня, вот и придумаешь, как провернуть так, чтобы нас обоих не прихлопнуло. Буду тонуть я — утяну за собой, так что резон выложиться по полной у тебя имеется, партнёр. Идею я подкинул, — цинично хмыкает Пчёла, надевая пальто. После, поморщившись, выудил из кармана банку вареной сгущёнки. — Это тебе, кстати. Черты лица Кисы смягчились от вида сгущёнки. Кто бы мог подумать, что у девушки, способной приготовить любой десерт, была слабость на такое простое лакомство. Она её ела, когда болела или была сильно расстроена. Именно варёную. — Сгущёночка, — оживилась Киса, обрадовавшись угощению, как лучшему другу. — Вот с неё надо было начинать, а не сразу к стене меня прижимать вопросами своими дурацкими. Я же понимаю только ласковый язык. Покачав головой, Витя достал ей открывашку из нижнего ящика, а после выключил духовку и вытащил уже подрумянившуюся пиццу. Он-то успел заметить, как Марина вновь вернула пачку пельменей на ногу. Ей было тяжело, но рану не покажет… и не только от пули. — Тебя с шеи потом хрен скинешь с этой лаской, — проворчал Пчёла, пытаясь скрыть улыбку, когда та зачерпнула ложкой густую коричневатую массу. Что-то останется всегда неизменным. — Насчёт мальчиков я серьёзно. — Это не мне решать. Они уже взрослые, чтобы сами думать: общаться с тобой или нет, — пожала плечами Киса. — Но надеюсь, ты выживешь. Если нет, обещаю накидать самую слезливую эпитафию. — Малявкам я не по зубам, — уверенно отвечает он. — Да и это же мои пацаны, так что найдем общий язык. — Главное, чтобы не твой, взорванный петардой. Пчёла с раздражением покосился на Кису, которую всё только забавляло. У него были опасения, что бывшая подруга начнет топать ногами и требовать, чтобы он не приближался к ним на пушечный выстрел, но она выбрала, как обычно, нестандартную схему. Чокнутая и больше слов не надо. Облизнув ложку, Марина с ехидцей добавила: — Во мне сгущенка. Я так весь день могу, сам знаешь. Иди, пока я не решила начать подсчет алиментов. Ого, даже на тебе могу разбогатеть… Вот это у меня жизнь начинается! — Кисина, у тебя совести нет, — взорвался он, взмахнув бурно рукой в воздухе. — Знаешь, выбирать не приходится. С паршивой овцы, хоть шерсти клок, — вконец разошлась Киса и с причмокиванием облизнула большой палец. — Слушай, а может дашь справку о доходах, чтобы было легче прицениться? — Ключи от квартиры, кошелёк или машина не нужны? — Если займусь этим вопросом, то тебе ещё придётся добавлять. Мстила. Киса всегда подтрунивала над ним из-за денег. Вот и сейчас решила поиздеваться за поцелуй. Терпеть не могла, когда её трогали без позволения. Девять лет назад он оставил на сохранение в квартире Кисиных большую часть своего процента с дани, причём втайне от самих хозяев. Выбирать тогда не пришлось: у отца подруги был Юбилей и та его упросила помочь дотащить подукты с рынка (тупголовый переросток Краснов уехал в Сочи), а в тот вечер они с Космосом собирались на дискотеку с девчонками из политеха. Дабы не спустить все деньги в одну ночь и не терять время, Пчёла спрятал свой клад в фарфоровый графин в шкафу. Кто же знал, что на следующий день Ирине Эдуардовне приспичит протереть пыль на этих полках? В общем, Киса ещё долго ухахатывалась над ним, валяясь на новеньком диване и голося, что дом поглотил первый вклад без возврата. — Бесишь, — попытался серьезно сказать Пчёла, приглаживая рукой волосы. Тяжелый золотой браслет на запястье скользнул вниз от движения. Его Пчёле подарила Киса на Новый Год, когда ещё работала официанткой. Боже, какое же было время счастливое и как здорово они гуляли ночами напролёт! И сейчас нет сомнений, что показное вымогательство алиментов — шутка. — Как понимаю, вклада в наш банк не ждать? — полюбопытствовала она с умным видом, тоже вспомнив случай с заначкой. Тогда Пчёла поспешил покинуть квартиру Марины, но не потому, что не нашлось слов или становилось тяжело выносить её присутствие. Его просто раздирал изнутри хохот. Несмотря на показную неприязнь девушки, Пчёлкин ощущал, как его переполняла безудержная энергия. Хотелось раскинуть по сторонам руки и закружиться. Забытое чувство стремления веселиться от души снова раскрылось в нём, напитываясь и становясь всё сильнее. Марина, Маринуля, Мариша… Киса! Чёрт возьми, они правда будут играть так, как раньше никогда бы себе не позволили. Посмеивающийся Пчёла вышел из подъезда, не подозревая, что за ним следили. Близнецы притаились на скамейке соседнего подъезда, наблюдая, как мужчина залезает в свой джип. Когда же машина отъехала, ребята направились к себе. Небольшие крупинки снега парили в воздухе, подгоняемые слабым ветром. Понемногу начало темнеть, но фонари ещё не включили, и мальчики медленно топали по мерзлой дороге, иногда с разбегу катаясь на лужах. — Только посмотри, с какой довольной лыбой вышел, — произносит Паша, останавливаясь напротив подъезда и складывая руки на груди. — Небось, уже думает, как будет расхаживать у нас дома в трусах, спать с мамой в одной кровати и звать нас «сынками». — Ну, он же наш отец, — демократично отмечает Митя, накручивая на палец ручку пластикового пакета с хлебом. — Если они захотят сойтись, то мы ничего не сделаем. Вроде наш настоящий папа не такой уж и плохой. — А хромоту мамы только я один заметил? — фыркнул Паша, сдувая чёлку с глаз. — Он же с пистолетом бродит, Митя-я-я! И уши нам чуть не оторвал. Хорош папашка, калечит кого ни попадя. А если нашу маму покалечит? Ты говорил, что они дрались недавно. А она у нас добрая. Ещё и согласится, ради нашего блага. Взрослые они же тупые, блин! Митя с сомнением в зеленых глазах посмотрел на удаляющуюся машину. — Ну да, странно это на самом деле. Столько лет и вообще ни звонка, ни письма, а тут: «здрасьте, я ваш батя». — Решительно встряхнув головой, он произнес: — Да, надо бы всё проверить. Заодно и этого на наши выкрутасы испытать. — А я о чём, — закивал Паша. — Пошли есть пиццу, а то мама скоро выскочит. Мы теперь, как Костик Герасимов! — Не, у него отчим появился, а у нас этот… Виктор Павлович. Придётся у мамы запас петард найти всё-таки.

***

Мне было страшно. И не знаю, из-за предстоящей встречи в стрип-клубе или поразительного спокойствия мальчишек. За прошлый вечер и сегодняшнее утро — оба не вымолвили и слова насчёт Пчёлы, что уже навевало на тревожные мысли. На них не похоже. Орех тоже беспокойно перемещался от порога кухни к холодильнику. На самом деле пёсик сначала у нас был очень энергичный, но с Пашей и Митей он нечто познал такое, что стал больше похож на хамелеона — тихого и постоянно пытающегося слиться с обстановкой. — Можно ещё добавки? — попросил Митя, протянув тарелку. — Мне тоже! — пробухтел Паша, быстрее заталкивая остатки каши. — Не лопнете? — У нас вторым уроком физра, так что скинем всё и будем в форме, — отмахивается Паша. Я невольно закатила глаза, затем подошла к ним и обоих поочередно чмокнула в макушки. Мягкие волосы приятно щекотнули кожу щёк. — Мои обжоры, — нежно потрепала обоих за волосы и взяла тарелки. — Чувствую, скоро буду готовить в огромном казане с вашим организмом быстро растущим. — Нам мелкими быть нельзя, мам, — заявили оба важно. С улыбкой поправила сиреневый фартук и принялась заполнять овсяной кашей тарелки. Бросив по кусочку сливочного масла, немного добавила мелко нарезанных орехов и бананов. Заодно быстро заполнила небольшие контейнеры йогуртами, морковными палочками и теплым имбирным печеньем. Пускай лучше перекусят чем-то полезным в школе, чем спустят деньги на гадость в ларьке. Затолкав в рюкзаки контейнеры и сняв фартук, подождала, пока они завершат завтрак. Рокер согласился любезно подбросить ребят до школы, и уже их ожидал. Папу не хотелось напрягать особо. Да и не получилось бы, так как вчера уехал на дачу к другу. По официальной причине — наслаждаться красотами природами, париться в бане и жарить шашлык, по неофициальной — куролесить и сбивать с благочестивой дорожки женатых друзей. Это у нас семейное. — Ничего не хотите мне сказать? — не выдержала я, когда мальчики начали одеваться. Всё же странно это было, что они молчали. Я, может, не самая образцовая мать, но своих детей знала. И то, что происходило — было чертовски неправильным. — Нет. А ты нам? — полюбопытствовал Митя, подхватывая рюкзак с полки. Оба пытливо на меня смотрели, как следователи доморощенные! О нет, я не раскололась перед фликами в Париже, так что, Щелкунчики, не с тем человеком игру затеяли. — Нет, — улыбнулась широко я. — Хорошего вам дня, пупсики мои драгоценные. — И тебе, наша любимая и единственная, как ни странно, мамуля, — также сладко пропел Паша, застегивая молнию на куртке. — Ага! — воскликнула я, обличительно выставив вперед указательный палец. — Значит, в нашем раю затесался всё-таки дьявольский змей. — И имя ему «Виктор Павлович», — фыркнул Митя. — Мы поэтому приехали в Россию? Из-за него? И как давно вы это планировали? — Ты обещала нам, что больше не выйдешь замуж! — ревностно и громко выкрикнул Паша, топнув ногой. Елки-палки, детская фантазия не знает границ определенно! — Вы с ума сошли? Замуж за Витю?.. Ых, фу, — перекосило меня так, будто я затолкала в рот кучу конфет с кислой начинкой. Аккуратно опустившись на кушетку, вытянула больную ногу вперед и заглянула в лица мальчиков. — А теперь послушайте меня. Да, он ваш папа, но о вас ничего не знал все эти годы. И это моя вина, а не его. Так вышло… В общем, бум-новость года. Но ему хочется именно с вами общаться. Быть для вас отцом… ну или кем-то похожим, а не моим мужиком, как вы говорите. Я запрещать не буду, так что вы сами будете решать — контактировать с ним или нет. — Жить он с нами будет? — Определенно нет, но думаю в первое время будет часто мелькать. И… эй, разве ваша мама похожа на врушку-хрюшку с острова Помойки? Оба захихикали от упоминания персонажа нашей старой игры. После моих слов они расслабились, но бдительности не потеряли. — Мы же пираты, а значит ты не можешь быть врушкой-хрюшкой, — фыркнул Паша и чмокнул меня в щёку. — А давайте сыграем сегодня в неё? В «Ром и Мертвецов»? — Да! Мам, тебе же сегодня никуда не надо, — тоже поддержал идею Митя. — Только в этот раз я буду вредным мертвецом Оглоблей. — Я состряпала страшную гримасу на лице, выпучив глаза. — А Орех кракеном! Посмотрев на мелкого Ореха, притворяющегося спящим (или мёртвым?) у косяка двери, втроем разразились веселым гоготом. Лучше кандидатуры на роль мифического монстра и не найти. После того, как закрыла дверь, на сердце сразу стало полегче, что мальчики ушли в школу в приятном расположении духа, а не растерянные появлением Пчёлы в их жизнях. Я всегда старалась быть честной с детьми, хоть это давалось временами непросто. Но где ещё они получат ответы, как не дома? Прибрав всё на кухне, доковыляла до спальни и опустилась на кровать. Пульс ускорился, а мысли в голове крутились, цеплялись друг за друга и не давали ничего толкого. В какой-то момент дыхание начало опасно срываться, становясь шумным и быстрым, но мигом вернула себе котроль. Чтобы не мучать себя понапрасну, набрала номер одного знакомого, с которым познакомилась ещё в Париже. Буду надеяться, что, где бы он ни был, но возьмёт телефон. — Yes. I'm listening, — грубоватый голос царапает слух. — Здравствуй, Родион. Как жизнь? — прощебетала я. В динамике раздалось шуршание. — Хм, а вот это уже было неожиданно. Удивила, — рассмеялся мужчина. — Опять кого-то убила, бубенчик? — Нужна консультация, а поговорить не с кем, — мрачно отвечаю я. — Надеюсь, ты сейчас не на какой-то девке обдолбанный. Мне нужен твой рассудок без примеси гашиша и похабщины. — Так значит будем кого-то убивать. Тоже забавно, — не унимался этот ублюдок. — Лады. Говори, что у тебя за дерьмо. — Предположим тебе нужна большая сумма. — Насколько? — Страшно большая, но не безобразно. В короткие сроки. Варианты? — Обман и кидалово, — последовал уверенный ответ. — Сама знаешь, как такие схемы проворачиваем. Создаем крутую организацию по той же торговле к примеру, обязательно заграницей, регистрируем её в нашем надежном банке и начинаем работать с предприятиями. А после, как бы, теряем деньги при переводе и вешаем всё на лоха, то есть генерального директора. Бац, мы прогорели. На самом деле всё обстояло, куда сложнее, чем описал Родион. Для этого шага нужно было пройти кучу операций и разной сложности алгоритмов, а значит пару месяцев уйдёт на подготовление и поиск клиентов с необходимым нам капиталом, который они готовы потратить. Международная финансовая афера, которой заниматься буду не я, к счастью. Не мой профиль. Но приятно иметь в должниках финансовых аферистов, что всегда найдут бабки. — Забацаешь такое предприятие? — Я поднялась с кровати и направилась к шкафу. — Свой процент отщипнешь сколько надо. — Ниша? — бодро спросил он. Возьмёт себе много, но и оставит немало. — Любая, Род. Зажало конкретно, нужны деньги. — Для кого творим волшебство? — Мужчина усмехнулся. — Ты слишком хорошо упакована, чтобы лезть в это. — Меня зажало, а деньги нужны другим, — ответила я, вытаскивая из шкафа белый брючный костюм и желтую блузку. — А мой принцип: своего не терять. Да, буду выделяться среди стриптизерш и унылой цветовой гаммы партнеров «Курс-Инвест», но на то и расчет. Хотелось бы лучше пообщаться с Асланом. Удивительно, но меня всегда интересовала нефть. Куда больше, чем возможная растрата моих накоплений. Обсудив последние детали с Родом, попутно узнала, что он находился сейчас в Мексике. Скрывался от властей, потому с радостью ввязался в эту авантюру. Есть у нас такой «комплекс достижений». Всем хотелось козырнуть фактом, что они круто обвели закон вокруг пальца и не единожды. Машина приехала через два часа. Не успела я даже докрасить ресницы, как мне позвонил Пчёла и сказал, что меня ожидают и быстро отключился. Подхватив светло-коричневое пальто, поспешила спуститься вниз. Хотелось верить, что уже к обеду я буду дома и мы с мальчиками сыграем в «Ром и Мертвецы». К чему иметь крутые связи и деньги, если приходится жертвовать временем с мальчиками на какую-то неблагоприятную работу? — О, привет, Валер, — протянула я, обнаружив на заднем сиденье Филатова. — Привет. — Окинув меня цепким взглядом карих глаз, он отметил: — Для недавно подстреленной ты вполне хорошо выглядишь. — Это снаружи. Внутри я матерюсь и ною. Филатов хохотнул и сделал знак рукой водителю, чтобы трогался. Я продолжала удерживать приветливую маску на лице, но внутри что-то беспокойно клокотало. Даже подташнивало почему-то. Умение подстраиваться под людей и их настроение иногда срабатывало быстрее, чем мысль возникнет в голове. Нередко это выручает, но иногда не осознаешь, где начинаешься ты, а где заканчивается маскировка. Поэтому я не могла установить четко, что конкретно ощущала, хотя определенно предчувствие омерзительной кляксой приклеилось где-то. — Витя всё не уймётся, да? — произносит Валера. — Ты там не нужна. — Знаю. Но давай не будем ему мешать показывать яйца, иначе опять взбрыкнётся и начнёт жужжать, — усмехаюсь я и невольно роняю взгляд на его руку. Золотой обруч слегка золотился в темноте. — Надо же, ты женился. Когда? — Лет семь как уже, — с еле уловимой улыбкой на суровом лице отвечает Валера. — Жизнь идёт, Киса. Но знаешь, вы с Пчёлкиным вроде изменились, а посмотришь — те же обалдуи. — Которым всё «хиханьки да хаханьки», — поддержала со смешком я. — Валер, меня по сути у вас не должно быть, так что давай эту тему поднимать не будем. Она мне неприятна. Но вот историю о том, как наш правильный боец оказался окольцованным мне страсть как хочется послушать. — Да что рассказывать? Увидел, влюбился, в загс отвёл. — Брачную ночь провёл по высшему разряду, почесал репу и спать лёг, блин. Филатов, краткость — это хорошо, но не с женщинами! Как зовут благоверную? Долго сопротивлялась? Сказала в первый раз «нет», чтобы тебя помучать? Пришла на мальчишник под видом стриптизерши в маске, чтобы сделать компромат? А может споила тебя на свадьбе, а потом переоделась в платье свидетельницы и соблазнила, чтобы утром заела совесть? — Кажется, я начинаю понимать почему три твоих брака развалились. Ты просто Сатана, Кисина. — Это удар прямо в сердце! — Мне до твоего сердца не попасть. Слишком уж оно хорошо охраняется, — покачал головой он, скосив на меня хитрый глаз. — Хорошо, а то не отстанешь. Зовут Тамара. А познакомились на дне рождении моего друга с секции. Было приятно послушать, как начинаются истории знакомств у нормальных людей. Всех моих мужчин завоевывала я. Им была лишь дана иллюзию, что они охотники и сами делают выбор, но направляли или ускоряли события мои воля и желание. В какой-то степени мне это нравилось, так как у кукловода руках власть, в отличие от марионеток. Но сейчас слушая, как Валера и его нынешняя жена гуляли по городу до самого рассвета, — испытала грусть. Вернее, утрату. В какой-то степени я завидовала Лилии, внимания которой хотел и добивался Вершинин, поэтому и испытывала раньше неприязнь. До самого приезда в стрип-клуб «Dolls» мы безмятежно болтали. Только стоило машине припарковаться, как замолкли, оборвав некрасиво разговор. Мышцы на шее ныли от напряжения и голову обхватил горячий, давящий на стенки черепа обруч. — Ты можешь остаться здесь, а потом, когда пацаны подъедут выйти, — предлагает Валера. — С твоей травмой необходимо дома сидеть, а не по клубам шастать. Говорю тебе, как тот, кто часто получал. — Спасибо, но нет, — отрицательно мотнула головой. — Мне нужно самой убедиться, что с забронированной кабиной всё в порядке. Закончилась передышка, а работа отказывалась терпеть.