Ядовитые Забавы

Тварь… И хватило же наглости явиться, как ни в чём не бывало? Так словно не пыталась подложить меня когда-то под муженька тётки! Словно не поила меня мифепристоном из «доброты материнской», чтобы вызвать выкидыш. И ещё после этого смеет прикасаться к моим детям? Детям которых едва не свела в могилу на первом году их жизни! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Сердце в груди кричало и билось о стенки, пытаясь прорваться, но получало ещё больше царапин, обильно утопая в крови. Зуб на зуб не попадал от воистину святой ярости, пока отмывала посуду после этой змеи. — Марин. — Пап, просто уйди, — громким шёпотом выплюнула я, не оборачиваясь и продолжая до скрипа тереть кружки. — Ты подпустил её к моим детям. Меня натурально трясло от злости. А от осознания, что её гнусные руки касались детей хотелось выть волчицей. — Больше не подойдет. Только она их бабушка и это… Резко развернушись к папе, зашипела: — Ошибаешься. Бабушки любят своих внуков. Они заботятся о них с начала их рождения, а не кормят витаминами, вызывающими тахикардию! — сорвалась чуть ли не на истерический визг я, швырнув губку в воду. Папа посерел в лице, а после тяжело схватился за стену, ловя надрывно воздух губами. Время замерло, а перед глазами, будто пролетела вся жизнь. Сжирающая, как кислота, злоба тут же была нейтрализована не менее могучей эмоцией — страхом. Господи, что я наделала? — Папа… папа! — вскричала я, подлетая к нему. Подхватив его за туловище, переняла весь вес на себя и усадила на диван в полулежачее положение. Глотая слёзы, быстро расстегнула ворот рубашки. Лицо папы было покрыто обильным слоем пота. — Там. — Он устремил взгляд на аптечку на подоконнике. Тут же метнулась к пластиковому ящику между двумя геранями и вытащила нитроглицерин. Выдавив одну таблетку из фольгированной упаковки, помогла вложить лекарство в рот. Затем схватилась за домашний телефон и набрала номер скорой помощи, несмотря на слабые протесты папы. — Да, да, ждём, — заплетающимся языком лепетала я под конец. Опустившись на пол рядом с папой, сжимаю ладонями его подрагивающие большие руки, обтянутые сухой прохладной кожей. Слёзы бесконтрольным потоком текли вниз. Любимого отца довела до сердечного приступа… Глупая, эгоистичная девка, как любила меня величать мама. Хоть в чём-то я была с ней сейчас согласна. — Прости, прости меня, — всхлипывала я, когда его взгляд стал обретать чёткость. — Я не должна была это говорить… Я не хотела! Тёплая рука с натугой опустилась мне на голову. — Всё в порядке, котёнок. Это твой старик слабоват что-то стал. — Мягкий смешок. — Просто мне слышать это больно-то, а ты… как представлю, что видела всё своими глазами… Ох. Сморщившись, он схватился за грудную клетку. Я встрепенулась и быстро вытащила вторую таблетку. Боль не стала меньше после первой дозы, но должна стать после второй до того, как приедут врачи. Схватив его руки, быстро их поцеловала и зашептала: — А это шутка… такая злая шутка. Всё неправда. Честно-честно! Поверь в это, пожалуйста. — Марин, вы как, готовы? Из парадной раздался голос Пчёлы. Я вздрогнула и взглянула на папу. Оставить его физически не смогу, пока не услышу от врачей оптимистичного диагноза. Господи, когда это уже всё закончится? Когда я уже кончусь? Стерев с уголков глаз слёзы, поднялась на ноги и вышла из кухни. Близнецы уже тащили свои объёмные сумки и рюкзаки, а также лыжи и санки уже заполнили помещение. — Вить, можно тебя, — тихим голосом позвала Пчёлкина. Он резко повернулся в мою сторону. Приподнятые уголки губ опустились. — Мам, что такое? — заподозрив что-то неладное, спросил Паша. — Подождите здесь, — велела им и направилась в комнату папы. Прикрыв дверь за собой, он остановился напротив меня. — Вы никуда не едете, — с ходу понял Пчёла. — Ты плакала. Что случилось? — Папе плохо стало, так что я поеду с ним в больницу. Не мог бы ты… мальчишек забрать к себе? — говорю я, пытаясь говорить ровным голосом. — Да, конечно, — кивнул он. Пчёла сделал шаг к двери, взглянул на меня. Но я показательно отвернулась. Не хочу, чтобы он испытывал эту дурацкую жалость ко мне или участвовал в моих проблемах. Может, жадная, но всё моё останется при мне. Быстро сморгнув влагу, сделала глубокий вдох и вышла к Паше с Митей, сказав, что наши планы переносятся на завтра, а после прошмыгнула обратно к папе на кухню. Не знаю, откуда возник скрип в груди, когда глядела, как Витя подхватывает вещи моих ребятишек. Мне просто стало плохо. А темнота неистово заполняла всё вокруг меня, поглощая каждый кусочек света рядом. Друзей, близких, любимых. Пощады не было никому. И эта осознаваемая безысходность сводила с ума, подводя к краю. Ведь знала, что мне не выбраться, ибо крики помощи безмолвны столько времени. И та стена, что столько лет удерживала мои эмоции рухнула. Слеза скатилась к краю дрожащего подбородка.

***

— Не беспокойтесь, Марина Анатольевна, у вашего отца был легкий сердечный приступ, — произносит Лиана Алексеевна. — Сейчас все показатели в норме, так что подержим его ещё день под наблюдением. Вот, список витаминов и лекарств, которые ему нужно принимать. И, разумеется, диета, прогулки на свежем воздухе и ряд упражнений. Женщина невольно вздрогнула от тяжёлого взгляда зелёных глаз, а после листок был аккуратно перехвачен из её руки. — Завтра вечером приеду, — бесцветно отвечает Киса, убирая сложенный лист бумаги в свисающую с плеча маленькую сумочку. Врач кивнула, с небольшой завистью оглядывая эффектную молодую женщину. Ткань чёрного строгого платья, выглядывающего из-под красного пальто с меховым воротником, сапожки на шпильках, платиновые серёжки с рубинами и даже роскошная шапка эбеново-черных блестящих волос кричало о светском шике и лоске. Наверное, хватило бы всего барахла на ней, чтобы обеспечить зарплатой на пару меяцев весь персонал больницы. Такие не знают проблем обычных людей. Вон, у отца девушки случился сердечный приступ, а та и бровью не повела. Проводив взглядом медленно уходящую девушку, Лиана Алексеевна направилась в ординаторскую. Дежурство предстояло сложным. Марина брела по коридору. Стены больницы смыкались и давили. В висках шумела кровь, а в глаза, накрашенные намеренно густо тушью, будто насыпали песка. Так стало неожиданно, когда сквозь отголоски мыслей о целях Вершинина, своих собственных планах, интригах с «Курс-Инвест», она услышала себя. И этот звук её поразил. Пустота. Она была сама пуста изнутри, как сосуд, который вечно чем-то заполняли. Манерами, идеями, задачами. В ней самой ничего её не было. — Красивые серёжки, — раздался звонкий голос у вахты. — Где купили? От неожиданного вопроса Марина замерла на месте. — Да куплю я тебе серёжки, Маш! — покаянно выдал мужской голос. — Носки ты мне купишь опять. А я у человека интересуюсь о важном, — бойко ответила девушка. Киса пронзительно взглянула на медсестру лет двадцати, что стояла рядом с симпатичных молодым охранником. Горечь прибавило и то, что парень ерошил светлые пряди ладонью, глядя с задорной полуулыбкой на черноволосую девушку. Такую прелестную и открыто улыбающуюся, словно всему свету. На гладкую светлую стойку легли крупные серьги в виде цветков с рубиновым наполнением по центру. — Э-э-э, вы чего? — изумилась девушка, с ошалевшим выражением уставившись на Марину. — Дарю, — спокойно произносит Киса и, толкнув дверь, выходит на улицу. Застегнув пальто, Киса спустилась по лестнице. Цоканье каблуков прекратилось, когда она ступила на снежный ковёр, сменяясь скрипом светлой массы. Облачко пара срывается вверх с темно-розовых губ. Не обращая внимания на мороз, Марина на негнущихся ногах шла дальше по дорожке, как учил её Рокер. Плавно, неспешно и уверенно, как идёшь к какой-нибудь важной цели, а на иное не имеешь и права. Целью же девушки оказался ближайший круглосуточный ларёк. — Добрый вечер, — поприветствовала непринуждённо Киса выглянувшего из окошка усатого мужчину. — «Ермак» бутылку, пожалуйста.

***

— Пошёл ты, Пчёлкин. Я на это не подписывался! — Да послушай ты!.. Пчёла погнался за Космосом, мимо жующих горячие бутерброды мальчишек, что с любопытством наблюдали за беготней взрослых. Как оказалось, их новоиспеченный папа на скорую руку был способен только на слегка подпаленный по краям батон с двумя видами колбасы, беконом и плавленным сыром. Но мальчики не жаловались, им даже понравилось это простое блюдо, полное «лишних углеводов», как мама говорила. Паша с Митей с комфортом расположились на кожаном вишневом диване, осматриваясь с интересом в квартире друга их отца. А сколько же был прикольных штуковин! На одной стене висели сабли, рапиры, револьверы и даже базука, на второй портрет самого Космоса в наряде какого-то герцого. С последнего они долго хихикали. — Спорим, что уломает, — улыбнулся Паша. Витя перед ними извинился ещё в машине, но мальчики не были против, что их оставят у смешного дяди Космоса. Ведь они тоже понимали — что-то случилось. И будет лучше, если их маме помогут. — Даже спорить не буду. Всё равно выиграешь, — с недовольством отозвался Митя, облизывая испачканные маслом и сыром пальцы. Каким-то образом брат умудрялся выигрывать споры, но зато задачи по математики решал, как шимпанзе. Причём даже не лабораторный! — Они мне дом подожгут! — надрывался Космос. — Я кожу из-за них срезал с этим сраным партаком… да и ты тоже! Близнецы фыркнули. Подумаешь немного подпортили шкурку. Вообще, в фильмах у всех крутых злодеев всегда есть шрамы с загадочной историей, а они им такую услугу задарма сделали. — Да-а-а, не повезло отцу с нами, — резюмировал Митя, поставив тарелку на столик. — А нам будто повезло? Мы тоже жертвы! Безотцовщины. Того и глядишь комплексы разовьются. И знаешь чья это будет вина? Его. Так как не нашел нашу маму за эти года, как нормальный мужик, — ехидно выдал Павлик. Митя с укором поглядел на братца, закинувшего ноги в черно-белых махровых на столик. — Ну, ты здесь загнул, конечно. — Знаю, дай жиру побеситься, пока наши няньки не вышли. Больше бабка напрягает уже. А к этому я почти привык. — Чем тебе бабушка-то не угодила? — возмутился Митя, заёрзав на диване, чтобы взглянть на брата. — Она же жила в Одессе после развода с дедушкой. Редко приезжает, а мы вообще в начале года ещё жили в Монако. По-моему, всё понято. — Не знаю. Не нравится мне она, — пожал плечами Паша. — Тебя просто взбесило, что она сделала замечание твоей чёлке крашенной, — яростно бросился на защиту нового члена семьи мальчик. — Дурак ты, Митя. Разве не увидел, что мама ей не обрадовалась? А маме я больше доверяю, чем твоим глупым доводам… Ай, совсем ошизел?! Но Митя уже повернулся к нему спиной, откинув подушку на кресло. Паша тяжело вздохнул, собираясь потрясти брата за плечо и извиниться за резкость, но мотнул в стороны лохматой головой. И в чём он не прав? Хочется дуться? Его право. Из кабинета же продолжала доноситься ругань. Присматривать за одним ребёнком — нехилая отвественность, а за двумя… да и ещё за настоящими исчадиями ада! Космос долго сопротивлялся, но были и такие слова, против которых и он не мог устоять. Как говорят, удар под дых. — Кос, я всё равно поеду к ней. Я её теряю опять, понимаешь? — выдыхает бессильно Витя, опускаясь в кресло. — И ведь чувствую, что хреново ей сейчас. — Думаешь, оценит, что выбрал её? — фыркнул Космос. — Очнись, Вить, это уже не та девчонка, к которой мы заваливались в кафе пацанами. Марина Анатольевна у нас сейчас из элиты. Вершинин дал тебе немного поиграться с ней, но он уже её забрал. — Согласись, хоть раз в жизни я должен выбрать её? — усмехнулся горько он. Космос не нашёлся с ответом, отвернувшись в сторону от друга. Тишина давила на барабанные перепонки. Кому как не им известно, что у места под солнцем своя цена. Высокая, ломающая безвозвратно в тебе всё человеческое. И Киса её заплатила, оказавшись на стороне Льва Вершинина в доверительной должности. Короткий кивок, после которого последовало: — Не говори потом, что я тебя не предупреждал. А я предупреждал, кричал и топал ногами! — Космос ещё раз потопал ногами по паркету. — Да-да, запишу в твою анкету добрых дел. Пчёла благодарно улыбнулся другу и поспешил из кабинета. Короткое прощание с неразговорчивыми близнецами, что, к удивлению, ещё не разгромили гостиную, и Пчёла сорвался в больницу. Было у него стойкое чувстов, что Киса всё ещё где-то обила там. Но всё оказалось чуть сложнее. После короткой беседы с врачом, Пчёла спустился вниз к охранному посту, где ему стоящая парочка явно влюбленных поведала, что девушка в красном пальто вышла минут двадцать назад. Наверное, домой поехала. Только откуда-то появившаяся тревога всколыхнулась в груди. Ему не понравилось, как выглядела Киса у отца. Такой же затравленный взгляд он встречал уже восемь лет назад. Навряд ли, она отправилась к отцу в квартиру. В Отрадное мужчина доехал ближе к полуночи. Судя по тому, что от Космоса ещё не поступало SOS-звонков, то мальчики вели себя смирно. Ну или довели его до обморочного состояния. Жалко, космический вид — он же вымирающий. Ступив на подъездную ступень, Пчёла протянул руку к домофону. Рука так и замерла на ледяной кнопке, когда раздалось тягуче-насмешливое: — Надо же, кого только ночью не встретишь. На только минуту назад пустующей лавке восседала Киса, закинув ногу на ногу. Мужчина прищурил глаза, глядя, как дым вырисовывается из тонкой сигареты, удерживаемой между длинных пальцев. Но не это удивило, а то, что девушка подкралась по снегу так тихо, что и он не услышал. Киса склонила голову набок, с ленцой из-под полуопущенных ресниц поглядывая на мужчину. В полумраке девушка выглядела не только таинственно, но и опасно. И впрямь, как кошка, гуляющая сама по себе. — И что ты здесь делаешь? — сделав короткую затяжку, промурлыкала она. — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Пчёла вглядывался в девушку, прибизившись к лавке. — Со мной? — хохотнула Киса, откинув щелчком пальцев сигарету. Чётко очерченные губы расплылись в широкой улыбке. — А что со мной ещё может случиться, Вить? Ограбят? Изнасилуют или убьют? А может продадут? Точно! Ха-ха! Она залилась безумным хохотом, будто кто-то ей в этот момент щекотал кто-то пятки пёрышком. Одинокий смех растёкся эхом по пустой улице, а после девушка резко поднялась с лавки. Тёплое, с примесью спирта дыхание коснулось его лица. Вдруг между ними чиркнул огонёк от зажигалки, расплавляя на лету кружащуюся снежинку. Марина вгляделась в смурное лицо Пчёлы и, облизнув губы, снова улыбнулась. — Я же кошка, забыл? И у меня есть ещё пара жизней в запасе, — шепчет она, плавно двигаясь в сторону с зажженной зажигалкой в руках, пламя которой отражалось в огромных глазах. Обойдя его по кругу, Киса привстала на цыпочки и шепнула в ухо: — И я ничего-ничего не боюсь. Огонь потух прямо перед его носом, а сама девушка скользнула языком по его шее. Желание взревело в нём с яростной силой, но нет. Нельзя. Это всё пьяные бредни. Что-то здесь было не так. — Ты пьяна, Мариш, — ласково протягивает Витя. — Давай я тебя отведу домой, а там и в кроватку. А завтра ты мне расскажешь свою философию, договорились? Пчёла всегда знал, когда у пьяного человека сохраняется взгляд трезвого — дело дрянь. Вот и сейчас Марина смотрела на него ясным и даже чистым взглядом. — Завтра, послезавтра или через год… Какая разница? Мы оба знаем зачем ты здесь на самом деле. — Девушка вытащила из кармана пальто значительно опустевшую бутылку водки, махом осушила её и швырнула стеклянную тару прицельно в мусорку. — Хорошо, веди. Показательно повернувшись к нему спиной, она достала ключ и, открыв дверь, пошла вперёд. И это снова его напрягло. Не была она похожа на пьяную.

Сложив руки за спиной, Киса скользнула легкой поступью в лифт. Пчёла вошёл следом. Нервы стали искриться даже раньше, чем сомкнулись вместе двери. Притягательная, такая неправильная энергия исходила волнами от неё, что игнорировать не представлялось возможным. Взгляд прямой, одновременно говорящий и умалчивающий обо всём. Не вызывающий, но между тем зазывающий, как у русалки пр шторме. — Боишься смотреть на меня, — усмехается Киса, когда повернулся к ней спиной. — Сама знаешь причину. — Пчёла старается не реагировать даже на тон её голоса — обволакивающий и опасно-манкий. О таких способностях Марины он понятия не имел. В этот момент ему даже не верилось, что это Витя когда-то лишил невинности эту искушённую женщину. — Жаль. — Кажется, по голосу, она снова улыбнулась. — Мне нравится, когда ты на меня смотришь. Пытаешься казаться жёстким, хотя боишься просчитаться со мной. Осторожничаешь… м-м-м, это я особо обожаю. Волосы на руках встал дыбом. Пчёла мотнул головой, отгоняя от себя навязанные ею образы. Это была не его мягкая Марина и даже не взбалмошная Киса. А та самая расчётливая, но желанная многими аферистка, на знакомство с которой он не рассчитывал. Только контроль стал трескаться, когда девушка прильнула к нему со спины. Нежные ладони двинулись ему под пальто, пальцы сжали ткань рубашки. — Помоги мне опьянеть. — Её дыхание щекочет ухо. — Потерять свою осторожность хоть на эту ночь, Витя. — Марин… — Ты этого хочешь. И открыть секрет? — Пальцы расстегнули одну пуговицу рубашки, а затем вторую, пробираясь к коже. — Я тоже. Твою мать. Он резко повернулся к ней. Киса довольно застонала, когда мужчина накрыл её рот быстрым поцелуем. Обратной дороги больше не будет. Дверцы лифта разошлись в стороны. Не размыкая поцелуя, они двинулись в сторону её квартиры. Девушка никак не могла попасть ключом в замочную скважину, и тогда Пчёла отобрал у неё ключи и сам открыл дверь. В полной темноте они сносили на своём пути мебель, какие-то небольшие предметы. Только грохот, их дыхание и звуки безумных поцелуев. Киса прикусывает его нижнюю губу, стягивая с Пчёлы пальто и также ловко расправляется с пуговицами на рубашке. Сбросив с себя верхнюю одежду, она прижимает его к стене и опускается поцелуем на грудь. Сноровистые руки занялись же его ремнем. Желание становится невыносимым, когда её губы продвигаются вниз по животу. После Киса опускается на колени, продолжая облизывать его кожу. Мышцы его торса напряглись, а рассудок затмила жаркая дымка от осознания, что она хочет сделать. Витя дёрнулся, чтобы ей поднять, но Киса с улыбкой качает головой. — Тш-ш, доверься мне, — игриво подмигивает она, расстёгивая ширинку. — Не думал, что скажу это женщине на коленях, но ты меня пугаешь, — вырвалось у Пчёлы. Вытащив из брюк его уже затвердевший член, она провела рукой по нему, наблюдая за напряжённым лицом. — Тогда заставим тебя умолять женщину на коленях, — сладострастно шепнула она и, обведя головку языком, вобрала его в рот. Воздух с сипом вышел из него. Киса подняла на него взгляд, сделала пару медленных, неглубоких движений ртом, словно распробывая на вкус. — Киса, твою мать, — выдыхает он с надрывом, когда девушка взяла его глубже, скользя шелковистым языком по основанию. Издав протяжный стон, Киса стала двигаться интенсивнее, помогая себе рукой. Но каждый раз, когда Пчёла думал, что близок к пику, девушка замедлялась, лаская его еле весомо и нежно. — Мне нравится твой вкус, — ухмыляется она на миг и снова возвращается к своему занятию. Мучительно и так сладко. И, кажется, она всё-таки добилась своего, ибо в какой-то момент Пчёла требовал, просил… молил её, чтобы она не останавливалась. Да, унизительно, но именно этого девушка и добивалась. Только Кисе словно нравилось сводить его с ума. Уже доведённый до полубезумного состояния мужчина был с этим не согласен. — Ну, всё! Сжав в кулаке её волосы, Пчёла резко поднял эту соблазнительницу и толкнул её спиной в стену. Одним движением задрав ей платье до бёдер, порвал тонкие колготки и отодвинул кружевную полоску в сторону. — М-м-м, — замычала она, когда жесткие пальцы погладили клитор, затем Витя резко подхватил её под бёдрами и прижал к стене. Пальчики на его плечах содрогнулись, когда он резко в неё вошёл. Да, она не обманула, девушка действительно его хотела. Чёрт, такая горячая и тесная, что Пчёла, как мальчишка, едва не потерял контроль. Марина с шумом выдыхает из себя воздух, а после обнимает его за шею и привлекает к себе. Полный страсти поцелуй, в котором их языки сплетаются в свою борьбу, заставляет сердце подпрыгнуть к горлу. Пчёла начинает двигаться в ней, намереваясь последовать её примеру. Но одна маленькая деталь дала о себе знать. — Блин, — отстранившись от неё, выдал Пчёла, замедляя темп. — Надо остановиться. — Расслабься, я на противозачаточных, — со смешком говорит Киса, скрещивая у него ноги за спиной. Глаза девуши блеснули. — С моей дурацкой плодовитостью без них никак. — Не то, чтобы я боюсь. Просто на меня эти дети ещё не перестали орать, на новых пока сил нет, — прикусив её нижнюю губу, со смешком произнёс Пчёла. — К слову, они сейчас гостят у Космоса. Киса тихо рассмеялась. — Это жестоко. Хотя, так Космосу и надо. — Ты злишься, — улыбается Витя на её сердитое выражение. И просовывает одну руку между их телами. — Ладно, к чёрту Космоса сейчас. Хочешь немного покричать на меня? — Немного? — вскинула она со скепсисом бровь. Но тут её губы приоткрылись. Его большой палец находит клитор, начав быстро двигаться взад-вперёд. Даже сквозь темноту было видно, как лицо Кисы покрылось алыми пятнышками. Её охватывает дрожь. — О да! Не сдерживая больше себя, Пчёла стал совершать в ней грубые толчки, больше не останавливаясь и на секунду. Срывать каждый крик с её губ, пока она не охрипнет и вдавливать в стену. Казалось, что это будет длиться вечно. Но когда Пчёла ощутщает, как тело Кисы сотрясается от оргазма, а стоны становятся громче и чаще, то через пару рывков изливается в неё и припадает поцелуем к шее. Голова шла кругом, а сердцебиение продолжало скакать, как ненормальное. И в этой тишине, среди их шумного дыхания, раздался тихий всхлип. Нет. Пчёла как в трансе поднимает голову и смотрит в блестящее от слёз лицо Кисы, что сама себе закрывала ладонью рот. — Отпусти меня… Живо, — сипло потребовала она. Изумрудные глаза блеснули арктическим холодом.

***

— Марина, стой! — разъяренный крик Пчёлы доносится вслед, но я тут же захопываю дверь и включаю свет в спальне. Ничего не хочу слышать. Конечно же просто закрытая дверь его не остановила. Меня резко развернули за локоть, когда я стала бросать в чемодан вещи, за которыми намеревалась вернуться с Сеней из домика вечером. Слёзы застилали глаза. — Зачем? — Тихий вопрос пронзил тишину. А после Пчёла встряхнул меня за локоть, заорав: — Зачем ты это сделала опять?! Что, нравится, когда пляшут под твою дудку? — Да, нравится! — выкрикнула я, остервенело вырвав свою руку из его. — Как и тебе, когда явился к Вершинину, чтобы забрать меня, как вещь. Поздравляю! Утешительный приз ты получил, попользоваться успел! Что дальше? — Я не за этим к нему приходил. — Именно за этим. Иначе ты бы поговорил сначала со мной! Но нет, зачем со мной говорить, так? — Я отшатнулась от него, вновь повторив уже тихо: — Зачем со мной говорить… Водка будто только сейчас подействовала, когда я бессильно опустилась на пол. Рыдания душили меня, сметая любые блоки. Боль поворачивала свой зазубренный клинок в груди. Не так мне хотелось забыться. Волосы свисалили с двух сторон от моего лица, пока я заливалась воем. На мгновение мне показалось что на светлой плитке отразилось самодовольное лицо мамы. Той, из-за которой вся жизнь, как один нескончаемый аттракцион… и из-за неё папе стало плохо сегодня. Именно из-за неё! Здесь не было моей вины! Руки сжались в кулаки, а после опустились на пол. Затем ещё, и ещё раз… — Марина, Марина! — неожиданно испуганно воскликнул Пчёла, оказываясь рядом и крепко обнимая меня. — Уйди-и-и, — взвыла я, пытаясь его оттолкнуть. — Не хочу тебя видеть… никого не хочу видеть. Ненавижу-у-у! Как же вы меня все достали… чтоб вы все сдохли уже, наконец! — Да-да, обязательно сдохнем… Только успокойся, моя хорошая, — шептал он с болью в низком голосе. Руки Пчёлы сомкнулись крепко вокруг корчившейся словно от невыносимой физической боли меня. Хотя, по ощущениям, так и было. Кости трещали и ломались, заставляя кричать и кричать… Витя навалился на меня всем телом, не давая вырваться, но вскоре это и не понадобилось. Тело ослабло, и я сама обмякла на его коленях. Слёзы высохли и то токсичное чувство, вытравляющее из меня всё хорошее, отступило. Пчёла ничего не говорил, просто крепко меня обнимал. Его руки обхватили за плечи вместе с запястьями, не позволяя сделать ни одного лишнего движения. Веки стали сами опускаться вниз, словно говоря: «на сегодня хватит». Я пошевелилась в его руках, просипев: — Прости… Я не хочу, чтобы ты умирал. Но я так устала, Вить. Светло-голубые глаза взглянули взволнованно, но мягко на меня. Он быстро чмокнул меня в мокрый уголок глаза и заверил: — Ничего, я выдержу. А теперь поспи немного, хорошо?