Сон, в котором меня нет

Оливер хмурится, ощущая на лице тепло солнечных лучей. Неужели он вчера забыл закрыть шторы? Рома не любит, когда они открыты, поэтому, через усилия, Петти-Браун шарит рукой по второй половине кровати, но к своему удивлению, не находит там русского и в итоге, открывает глаза. В комнате пусто, а сквозь небольшой зазор между полотнами всё-таки открытых штор светит яркое солнце. До него быстро доходит, что блондин их специально открыл, чтобы тот поскорее проснулся. — Просыпайся, соня. — слышит он приятный голос мужа, что заставляет его обернуться, довольно улыбаясь. Рома присаживается рядом на постели, заправляя его волосы за ушко, тепло заглядывая в синие глаза. Сам ещё был в пижамной одежде, однако, уже явно более бодрым, чем сам американец. — Нам нужно на работу. Сегодня. — бурчит Морозов, когда Оливер укладывает голову ему на плечо, нежно целуя изгиб шеи, постепенно притягивая парня к себе. — Конфетка? Хэй?! — смеётся Рома, когда тот резко валит его на постель, пряча в своих объятиях. — Твои дела не терпят отлагательств. — Я могу провести исследования, в которых докажу, что терпят. Очень даже терпят. — нежится в объятиях супруга Петти-Браун. — Не нужно, — фыркает блондин. — Даю тебе ещё пять минут. — он всё же позволяет капиталисту немного отдохнуть, но затем заставляет встать и собраться, поэтому на работу они выходят даже вовремя. Рома задумчиво смотрит на часы перед выходом. — Сегодня вечером приедет Ал, — сообщает он Петти-Брауну, от чего тот кивает, принимая это к сведению. — Можешь купить что-нибудь на ужин? — Я приготовлю. — хмыкает Оливер, дожидаясь супруга, чтобы спуститься на парковку. — Думаю, он не откажется поесть родительскую стряпню. — Когда он вообще отказывался что-то запихнуть себе в рот. — Устало вздыхает блондин, но тут же расслабляется, когда Оливер проводит костяшками пальцев по его спине. — Я буду скучать по тебе до самого вечера. — Вечер наступит так быстро, что ты и не заметишь, — смеётся Оливер, целуя Морозова и добавляя в конце: — Я тоже. — Он подходит к своей машине, легко нажимая на кнопку разблокировки. Та будто приветливо шикает, приглашая хозяина в салон. Светлый, приятно пахнущий. Оливеру почему-то кажется, что он давно не ездил куда-то на машине, однако он точно помнит, что вчера возвращался на ней с небольшого внепланового совещания. Но это ощущение быстро пропадает, когда он касается ладонями руля, приятно сжимая тканевый чехол. Кожа имеет свойство прилипать к рукам в такую жару, поэтому он давно выбрал чехол, а вот Рома лишь кривится, не позволяя даже пальцем задеть хоть как-то дизайн его машины. Кстати о Роме, пока американец тут вспоминал, как у него прекрасная машина, русский уже давно успел вырулить с автопарка, оставляя его на площадке совсем одного. Дорога до города, а там и до офиса пролетает незаметно. Он останавливается на одном светофоре, задумываясь о том, что нужно купить к ужину и во сколько лучше бы было уехать домой. Последний зелёный цвет загорается практически сразу, как он подъезжает к перекрёстку. Поднимается ровно на четное количество ступенек до входной двери, улыбаясь этому приятному знанию. В его офисе всё как обычно, хотя в это время года тут достаточно мало людей, большинство в США. Однако Джон со вчерашней недели гостит тут, ночуя в бумажках, а сегодня должен был приехать отец на подмогу. — Вы, как всегда, пунктуальны, — встречает его у лифта Джон, уже с утра загруженный бумагами. — Работа не ждёт. — пожимает плечами Оливер, когда тот передаёт ему часть стопки, по которой американец пробегает глазами. Когда они вдвоём добираются до большого зала для совещаний, Оливер чует запах кофе. — Спасибо. — наконец произносит он столице, пока тот раскладывает папки по столу в порядке срочности. — М? А вы про кофе? — тот улыбается, возвращаясь к документам. — Уверен, вы с Ромой не успели выпить дома. — Поражен твоей догадливостью, — отбивает из кружки Петти-Браун, довольно расправляя плечи. — Вы уже начали? — Уильям появляется в дверях, отвлекая их обоих от рутины. — Я ещё с шести утра начал, — ворчит Джон, скрещивая руки на груди, но всё же после приветливо улыбается Уильяму. — Ты как? Всё в порядке? — подходит мужчина ближе к сыну, когда убеждается, что столица отвлекается на бумажки. — Да, а что? — удивляется Оливер. — Разве не чувствуешь? — взгляд отца на миг становится будто стеклянным, но это ощущение сразу теряется, заставляя Петти-Брауна отряхнуться от внезапно появившегося напряжения. — Чувствую, какой напряжённый день предстоит, — выдыхает он, но, не унывая, подходит к столу с бумагами, отмечая, что те, которые лежат ближе к его краю, как раз ему и нужны. — И то верно, — пожимает плечами Уильям. --- Оливер устало зевает, направляясь домой. Пожалуй, он приуменьшил, когда описывал день как напряжённый, но по крайней мере, сейчас он спокойно может вернуться домой к сыну и мужу. На улице уже стемнело, но почему-то Оливер был уверен, что приедет раньше Ала. Дорога была пустой, поэтому, даже с любовью к неспешной и аккуратной езде, он мог себе позволить ехать чуть быстрее. Лишь на секунду отвлекается на пришедшее, вероятнее всего от Ромы, сообщение, как резко выворачивает руль, замечая человеческую фигуру прямо перед носом машины. Ему удаётся удержаться, но, чувствуя, как сердце колотится и тело обливает холодным потом, он останавливается, испуганно смотря в лобовое стекло. Тишина некоторое время звенит в ушах, пока он не вскакивает с сиденья, выпрыгивая на улицу. Он сбил человека? Не может быть. Что он делает на трассе? Может, нужна помощь? Петти-Браун спешно выдыхает, пытаясь напрячь голову и вспомнить, как в свете фар выглядел тот самый человек. Волосы были светлые, глаза голубые, что почему-то казалось знакомой внешностью, но как он ни старался, вспомнить не смог. Оглядываясь по сторонам, тяжело дыша после бега, Оливер неуверенно выдыхает. В темноте может быть не видно, поэтому он лезет в карман за телефоном, включая фонарик, уже чувствуя, как страх подступает к горлу. Но когда понимает, что в округе ни души, а сбитого человека и в помине нет, делает пару шагов назад, ближе к машине. — Это не смешно. — напряжённо оглядывается по сторонам. — Совсем не смешно. — мужчина ещё раз оглядывает местность на всякий случай, подмечая только чёрную дорогу и редкие деревья по обочине, стремится к машине, как будто чувствуя, что нужно ехать дальше. Списывает всё на то, что сегодня переработал, и даже успокаивается. Садится в машину, сразу пристёгивается и только собирается трогаться, взявшись за руль руками, испуганно вжимается в сиденье. — О Господи! — всё, что вырывается у него изо рта, когда он натыкается на почему-то запотевшее лобовое стекло, по которому во всю его длину было написано «WAKEUP». Оливер моргает, чувствуя, как задыхается, но, скидывая с себя первичный испуг, понимает, что запотевшее стекло ему только показалось. Он ещё раз на всякий случай оглядывает его и, убедившись, что это его фантазия, а не реальность, трогается с места, мечтая поскорее доехать до дома. Не замечает, как быстро пролетает дорога, поэтому по ощущениям дома оказывается в считанные секунды. В прихожей, под тёплым светом, скидывает с себя остатки напряжения окончательно. — Я дома! — сообщает он, проходя уже на кухню, чтобы быстрее начать готовить. — Ал опаздывает? — смеётся он, когда чувствует, как его за пояс обнимают тёплые руки супруга. — Угу, — бурчит Морозов. — Прям как знает, что ужина ещё нет. — Оливер смеётся от этой реплики русского. И правда, Ал будто специально опаздывает, зная, что Петти-Браун не успел приготовить ужин. У его сына точно чуйка на еду. Пожалуй, шутка становится всё более актуальной, когда Александр стучится в дверь ровно тогда, когда Оливер уже готов поставить блюдо на стол. Они с Ромой вместе ещё раз смеются над этим фактом. — Ты специально на запах еды ехал? — спрашивает у сына Рома, пока тот снимает верхнюю осеннюю куртку. Алекс удивлённо поднимает на него голову снизу, пока расшнуровывает кроссовки, взглядом требуя объяснить. — Отец не успел приготовить ужин, — начинает Рома, со смешком замечая, как сын строит расстроенную мордашку. — приготовить к назначенному времени, но успел, пока ты опаздывал, вот мы и шутим, что ты как будто знал, что еды не будет, поэтому опоздал. — Ал улыбается, тоже посмеиваясь. — Даже не знаю, как так вышло. — пожимает он плечами. — Я хоть и вышел пораньше, всё равно опоздал. — Он обнимает русского, когда проходит дальше в дом. Оливер, наблюдая за этим, тихонько смеётся. Рома иногда и в его глазах выглядел маленьким, но по сравнению с Александром, что был выше чуть ли не на голову и крупнее раза в полтора точно, казался ещё меньше. Даже сам Морозов, глядя на сына, иногда задавался вопросом, а как он вообще смог это произвести на свет. — Надеюсь, там что-то вкусненькое. — потёр он руки, разглядывая блюда на столе. — Конечно, Конфетка же готовил. — присаживается Рома напротив Алекса. Оливер садится ближе к ним, как Морозов иногда выражается: «во главе стола», наблюдая за тем, как близкие ему люди общаются. — Когда ты уже изобретёшь телепортацию, чтобы я мог просто телепортироваться к еде, которую ты готовишь? — сквозь улыбку жуёт Ал, довольно щуря глазки. — Думаю, тебе легче научиться готовить, как твой отец, — усмехается Рома, оглядывая расстроенного сына. — Ты так долго с ним живёшь, но всё ещё не научился. — пожимает плечами Ал, смотря на папу. — А мне и не надо. — заявляет Рома. — Я замужем за человеком, который готовит вкусную еду. — гордо указывает на кольцо Рома, заставляя Ала закатить глаза. — Я ещё не подошёл к той грани, чтобы задумываться о поиске жены, — заключает Алекс, пожимая плечами. — Телепорт выглядит реалистичнее. Оливер в какой-то момент теряет нить их разговора, задумываясь сначала о реализации телепорта, а после выдёргивает себя мыслью о женитьбе сына, но ещё дальше, углубляясь в раздумья, всё равно возвращается к телепорту. Идея, конечно, неплохая, но определённо не подходит под реалистичную. Расщепить составляющие тела в одном месте и воссоздать их в другом? Как сын это себе представляет? Насколько большое расстояние должны преодолеть частицы? Насколько большая скорость у них должна быть? Должна ли быть вообще? А главное, как рассчитать количество, структуру, расстояние, скорость и другие немаловажные и определённо не такие простые параметры? Уже не слышит текущего разговора, зато слышит собственный звон в ушах. Кажется, чем глубже он уходит в этот вопрос, тем темнее становится его сознание. Звон в ушах постепенно меняется на жгучее напряжение и непонятный липкий страх, который охватывает голову. Причина этих чувств Петти-Брауну неизвестна. Будто она плавает на самой поверхности, но как только Оливер пытается до неё добраться, ныряет глубоко внутрь. — Оливер. — по тону Ромы кажется, что он взволнован, однако его настороженный тон и резкость в голосе говорят о волнении. Оливер чувствует на своей кисти крепкую хватку супруга, что заставляет его очнуться. — Простите, — неловко улыбается американец, разглядывая внимательные лица семьи, что пытливо его оглядывали. — Задумался о телепортации, и, кажется, накопившаяся усталость дала о себе знать. — Рома недовольно выдыхает, прикрывая глаза, его пальцы разжимаются, позволяя понять, что напряжение он скинул. Алекс же в свою очередь вскидывает брови, скептически оглядывая отца. — Если у тебя много работы, давай я возьму часть на себя, — серьёзно произносит он. — Не хотелось бы повторения соучившихся инцидентов из-за твоих переработок. — Я понял, понял. — неловко отводит глаза в сторону Оливер, вспоминая, как он не уследил за собственной одержимостью работой. Он всегда был трудоголиком, но в определённый период его жизни это доходило до безумия, Рома не даст ему соврать. Со временем от пагубной привычки он отошёл в какой-то степени, но в тот момент всё вышло так случайно, что он и сам не мог в это поверить. У Ромы были долгосрочные дела в России, Алекс как всегда занят чем-то определённо опасным по мнению родителей, а он решил, что может поработать чуть больше, чем обычно, в итоге это чуть больше вылилось в недомогание и огромный стресс для организма. Наверное, причиной была череда совпадений. Он узнал, что Морозов задержится на неопределённый срок, что расстроило его, определённо расстроило, и тем же вечером ему сообщили, что его собственные рабочие дела приобретают критическую срочность, это всё вкупе и дало вот такой результат. Головой Оливер всё понимал, но тело не справилось с такой нагрузкой, поэтому Александр ругал его уже в больнице. — Я обещал, что этого больше не случится. — Я обращусь к Джону за полной информацией. — кивает Ал, делая вид, что принимает слова отца, но определённо не доверяет им в полном объёме. — Он поймёт ситуацию. — Оливер подумал, что спорить с сыном бесполезно. Он на самом деле чувствовал себя немного уставшим, более того, те чувства страха и напряжения были для него загадкой в данный момент, поэтому он хотел в них разобраться. — Я помогу с отдыхом, — гладит его по руке Рома, тепло улыбаясь. — Вот, вот. — довольно кивает Ал, глядя на родителей. — Послушай папу, он плохого не посоветует. — Петти-Браун расслабляется, глядя на Рому и всё же кивает, откладывая свои переживания на потом. Нагруженных дней у него частенько выдавалось многовато, хорошо, что рядом были люди, которые всегда помогали с этим справиться. Рома и Александр вернулись к своей беседе, вскоре и его заставляя к ней присоединиться. Вечером, когда сын уже покинул их дом, они оба готовились ко сну. — Ал сказал, что завтра с утра сообщит Джону о том, что возьмёт на себя твои дела, — коротко говорит Морозов, довольно взбивая подушку. — Как бы он ни переусердствовал, — посмеялся Петти-Браун. — Этот ребёнок не переусердствует, — усмехается Рома. — У него нет твоей привычки брать на себя сверх того, что можешь. — Оливер какое-то время смотрит на супруга, но потом задумчиво опускает глаза. Чувство страха, что преследовало его ещё на трассе, а потом и дома за столом, почему-то теплело в груди. Повода он не находил в своей голове, однако избавиться от переживаний не мог. Поверить в то, что это было какое-то шестое чувство, он бы себе не позволил. Обычно Рома полагается на своё предчувствие, и, как правило, оно его не подводит. Но сейчас Морозов полностью спокоен, так почему же американец тогда чувствует себя не в своей тарелке? — Ром, я не думаю, что у меня было много работы, — неловко произносит он, заставляя русского обратить на него внимание. — В те времена, когда был ещё Советский Союз, я работал гораздо больше, однако ничего странного не случалось. — Обмороки и хроническая усталость, это по-твоему не странно? — серьёзно произносит Морозов. — Это была только малая часть твоих странностей. — Это было ожидаемо, — отмахивается Петти-Браун. — С моей головой всё было в порядке. Несмотря на всё это, у меня было ясное сознание. — Рома внимательно на него смотрит, видимо ожидая, что Оливер продолжит. — Я… странно себя чувствую. — Как, например? — откладывает постельное белье блондин, присаживаясь рядом с мужем на кровать и тихо поглаживая его по спине. — Не могу объяснить, — неловко улыбается американец. — Я не вижу причин для своего плохого самочувствия и никогда не полагался на предчувствия. — Он медлит, закусывая губу. — Я словно напряжён внутри, настолько, что мне физически тяжело дышать. — Проводит он по груди рукой, невольно сжимая её. — Тщетно пытаюсь вспомнить, что могло заставить меня так бояться, но не нахожу ни одной причины. — Интересно ты описываешь паническую атаку, конечно. — скептически поднимает брови вверх Рома, заставляя Оливера надуть губки. Они оба знали, что такое панические атаки, однако, для Петти-Брауна то, что происходит с ним сейчас, совсем не было на неё похоже. Да и с чего бы? — Может, что-то случилось? — вопрос мужа заставляет американца вынырнуть из раздумий. Кое-что всё же случилось. — Мне показалось, что я сегодня сбил человека, — коротко произносит он. Рома серьёзно глядит на него. — Когда ехал домой, но когда вышел проверить, никого не нашёл, будто и не было ничего. Что-то заставило меня поверить, что я должен как можно быстрее уезжать оттуда, а потом ещё и стекло… не могу отделаться от мысли, что уехал с места возможного ДТП. — Что было со стеклом? — уточняет Рома, внимательно его выслушав. — Что? — не понял Оливер. — Ты сказал, что было ещё стекло, что с ним? — Я не думаю, что это важно, но… — он напрягается, чтобы вспомнить. — Когда я сел в машину, оно было запотевшим, и на нем что-то было написано. — как не пытался, почему-то не мог вспомнить слово, которое там увидел. — Что-то? — подозрительно сощурил глаза блондин. — Да, мне просто что-то привидилось, это неважно, важно, что я, возможно, убил человека, — снова повторяет он, опуская глаза. Это жгучее чувство в груди медленно возвращается в грудь, царапая лёгкие. — Нужно вернуться… — Стоять. — придерживает его за плечо Морозов, не позволяя встать с кровати. — Ты никуда не пойдёшь в таком состоянии. — Я не успокоюсь, пока не узнаю, — отчаянно смотрит на него американец. Рома крепко сжимает его руку. Он и до этого видел, как кисти мужчины дрожали, поэтому собирался аккуратно уложить супруга в постель, но сейчас уже не может поступить более бережно. — Нет, — чётко отвечает Рома, поднимая его руку, которую держит в своей, показывая, что Оливер на взводе. — Ты прямо сейчас ляжешь в постель, а я проверю, что случилось на этой дороге. — Ну уж нет, — несмотря на осознание собственного страха, что явно прослеживается в треморе рук, восклицает старший. — Один ты туда не поедешь. — Я вообще не собираюсь туда ехать сейчас, — уверяет его Рома. — Сейчас я нужен тебе, здесь. — Долгий молчаливый взгляд, который никак не прерывается, Морозов всё же нарушает первым. — Ты не помнишь, что было написано на стекле, — серьёзно обозначает парень. — Ты, запоминающий всё, что видишь и хранящий в памяти миллионы информации, не запомнил то, что написано на стекле. Это больше всего меня волнует. — Оливер его понимает, но всё равно пытается оправдаться. — Мне просто привидилось. — Тогда и человек мог быть просто видением. — пожимает плечами Морозов. — И тогда нужно не человека искать, а причину твоих странных видений. Этим можешь заняться ты, ты лучше всех знаешь своё подсознание, а реальность оставь мне, если там и был кто-то, кто бросился тебе под колёса, я его найду. — Оливер долго выдыхает, смотря на абсолютно уверенного в своих словах супруга. Его утверждение и правда закладывает сомнения в его голову, над которыми сам американец задумывается и достаточно быстро приходит к выводу, что Рома снова оказывается прав. Это заставляет его расслабленно улыбнуться и, полностью доверяя, кивнуть. — Спасибо, — шепчет он, мягко целуя блондина в щёку. — Всегда пожалуйста, — мурлычет в ответ Рома, потянув его за собой в постель. — А теперь давай уже ляжем спать, моя Мармеладка.