Взгляд исподлобья

Кассандра смотрит на всех богов исподлобья, зло и непочтительно хмуря свои брови. Аполлон только может догадываться, какие мысли то и дело рождаются под медно-рыжей копной волос, обрамляющих высокий выпуклый лоб. Когда это прекрасное лицо искажается гневными судорогами, Феб смеётся, запрокинув голову, и гладит царевну по голове, будто бы пытаясь лишь сильнее разозлить свою дражайшую возлюбленную. У него, почти сломившего чужую волю и упорное нежелание выходить замуж, это прекрасно получается. Кассандру презирают другие олимпийцы. Одни шепчутся о неуважении «этой смертной девки», а другие прямо заявляют Аполлону, что он мог бы выбрать для роли бессмертной спутницы кого-то более покладистого и не кусающегося. Однажды его дорогая сестра Артемида шикнула, что троянская царевна похожа на дикую и хитрую лисицу, которую скорее стоит пристрелить, чем жалеть, на что Феб сказал: «Не волнуйся, сестрица, однажды я её обуздаю». Услышав подобное, Кассандра дико рассмеялась, тем самым бросив ему вызов. Той же ночью сильные руки Аполлона, подхватив её, почти что осторожно швырнули на супружеское ложе, чтобы овладеть младым телом. Усмирить. Нацепить на лебединую шейку золотой поводок. Каждой тёмной ночью он делал это, набрасываясь как изголодавшийся зверь. Кассандра же стонала, когда проталкивал в неё сантиметр за сантиметром свой толстый член, и ненавидела, когда златокудрый Феб доводил её до оргазма. Это было нечестно — запрокидывать голову и царапать от обжигающего удовольствия спину тому, кто отнял у Кассандры всё и обрёк на танталовы муки. Это было нечестно, что боги так хороши в сексе. Когда живот начал неумолимо расти, раздирая на части от боли, троянская царевна поняла, для чего бог изматывал её ночь за ночью, не давая продыху. — Я научу твоих сыновей охотиться, — изрекла Артемида, натягивая тетиву. — Они вырастут достойными богами. Но смотри, чтоб твоя жена не придушила их в колыбельке. — Ну что ты, сестра! — мигом ответил ей Аполлон, кинув на Кассандру, сидящую рядышком на траве, насмешливо-опасный взгляд. — Она никогда не посмеет сделать нечто подобное. Никогда. Когда стрела богини со свистом пронзила лесного зверька, царевне захотелось, чтоб она чудесным образом оказалась в Аполлоне, навсегда стерев с его лица эту самодовольную и лучезарную ухмылочку. Может все правы, что в своих бедах повинна одна Кассандра, ведь её никто не заставлял отказывать Аполлону и тем более обманом просить дар предвидения. Но и в то же время она понимала, что была всего лишь глупой и наивной 16-летней юницей, которой, к тому же, хотел овладеть пугающий в своём свете мужчина. За обман Аполлон дважды жестоко наказал её. Сначала он принудил к поцелую, со всей горькой страстью облобызав девичий рот, чтобы проклясть. Во второй раз бог наказал Кассандру, когда внял мольбам и спас девушку от Аякса Малого, тем самым обрекая на вечную жизнь подле себя. Феб впервые овладел ею в Дельфах, выдыхая судорожные вдохи и с наслаждением шепча: «Я отмечу тебя, наконец сделав своей». — Зачем мне убивать тех, кто в будущем может снести твою златокудрую главу с плеч? — с усмешкой произнесла Кассандра, поглаживая живот. — В следующий раз останусь на Олимпе. Я, знаешь ли, теперь не могу бегать за тобой по лесам, мой дорогой Аполло. — Ты хочешь, чтобы я умер от невозможности лицезреть свою милую жену? — рассмеялся Аполлон, даже не обратив внимания на первые дерзкие слова, за которые стоило хотя бы влепить пощёчину. Артемида закатила глаза и поморщилась, а затем снова натянула тетиву. — Вы оба неимоверно раздражаете меня своей игрой. Аполлон так долго желал иметь возможность любить кого-то, что теперь задушит Кассандру в своих объятиях.