Суеверия

Ёсан вытягивает шею, ища среди людей знакомый силуэт, и сжимает лямку рюкзака. Обычно Чон не нарушает своих обещаний и ждёт его на крыльце школы после уроков каждый день. Кан медленно спускается по ступеням, думая о том, что могло задержать его, и дёргается от неожиданности, когда Уён подкрадывается сбоку и хлопает по плечу: — Бу! Всегда пугаешься, — смеётся он и щёлкает пальцем по брелку на молнии. — Снимай свой рюкзак, я его понесу. — Не нужно, — бесцветно отвечает Кан, и Уёна это пугает. Обычно старший не может контролировать своё тело от радости, когда видит Уёна, и виляет хвостом, но сейчас он выглядит совсем поникшим. Он искал его глазами по всему двору с минуту назад, а теперь избегает зрительного контакта и понуро опускает голову, отчего его кудрявые ушки лениво свисают вниз. — Что случилось, Ёсан-и? День не задался? — обеспокоенно спрашивает младший и заглядывает парню в глаза, а его зрачки-угольки становятся большими и круглыми, когда он пытается прочитать правду на его лице. Ёсан морщит нос, борясь с самим собой, но сдаётся через несколько мгновений. — У меня сегодня начались групповые занятия по японскому. Я пришёл в класс и представился, а остальные начали смеяться и передразнивать меня, — признаётся, преодолев постыдные паузы. — Я стоял и краснел, но даже учитель... Даже учитель не сдержал смех. Зрачки Уёна в миг сужаются в чёрные нити, и его хвост, как дым на сквозняке, взмахивает то в одну сторону, то в другую. Он хмурится, представляя, как его щенок стоит перед толпой незнакомцев и не может себя защитить от чужих нападок, потому что сквозь шум и смех никто не слышит его голос. Хочется поточить когти о лица обидчиков. — Я бы им всем глаза выцарапал, если бы был рядом. Что их так рассмешило? Ёсан облизывает пересохшие губы, колеблясь перед ответом, и сдерживает жалобный скулёж: — Я представился доберманом. Ёсан всегда отличался от остальных членов своей семьи. У его отца уши стоят остро, а у Ёсана лежат на макушке, как кусочки облаков, у мамы волосы – смольно-чёрные, у него же – белее сливок. На семейных фотографиях Кан выглядит чужим, будто неправильный кусочек мозаики, которого не должно было здесь быть. Господин и госпожа Кан наперекор всем злым языкам взяли чужого щенка в свой дом, вырастили, как родного, и никогда не забывали напоминать ему, что он – важная часть стаи, которую они всегда будут оберегать. Он смелый, как мама, и трудолюбивый, как папа, а ещё дружелюбный и скромный, как Ёсан – единственный в своём роде и неповторимый. Но за пределами дома он становился беззащитным, как декоративная болонка. Дети в школе быстро научили его сомневаться в том, кто он такой. Для них не имело значения, как Ёсана называют дома, ведь для них он был всего лишь странным одноклассником с искажённой картиной мира, и они считали своим долгом показать ему свою, правильную. Жестокую. — Так это же правда, — Уён прищуривается, взмахнув хвостом, и зарывается короткими коготками в волосы Ёсана, чтобы слегка царапнуть рядом с ушком и заставить Кана смущённо выдохнуть. — Мой мужчина – доберман. Ты ведь знаешь это, не правда ли? — Да-а, — разомлев, протягивает Ёсан, и впервые улыбается. Его пушистый хвост непроизвольно начинает дёргаться позади, как заведённый моторчик. — Вот видишь, больше и не надо. Если ты знаешь, кто ты такой, то и не нужно никому это доказывать. Ёсан благодарно смотрит на Уёна, не переставая улыбаться. Чон – единственный человек, помимо семьи, который видит в нём того, кем он является. Он понимает, насколько важно для Ёсана ощущать связь со своей стаей и твёрдо знать, где его место. Он не умеет быть нежным, как болонка, но он нежен, как доберман, потому что был воспитан ими и другой жизни не знает. Единственное, что нужно Кану – это уверенность в том, что он всё делает правильно, и Уён подтверждает это каждый день. — Спасибо, — шепчет Ёсан. — Не стоит, — мурлычет младший в ответ и гладится щекой о его макушку, вызывая раздражённое фырканье. Он знает, что Кан ни за что не скажет ему "нет", и пользуется этим наглейшим образом – любой другой уже бы капал йод на следы укусов. Одному Уёну позволено заходить в его зону комфорта и наводить в ней свои порядки. — Я весь буду в твоей шерсти, — смеётся Ёсан. Он не звучит сердито, хотя пытается. Чон знает, что злится этот щенок редко, но его обезоруживающая доброта порой бьёт больно – не по лицу, но по совести. — В этом и есть моя цель, — хмыкает Уён. Парни идут бок о бок, сталкиваясь плечами, и Чон берёт старшего под руку для удобства. Он считает момент удачным для того, чтобы сменить тему, и начинает рассказывать о своём дне, о том, как сжёг яичницу к завтраку и пролил кофе на конспект. Ёсан слушает внимательно и смеётся с закрытыми глазами. Уён может быть грациозным и ловким, каким и положено быть коту, но порой он становится бестолковым и неуклюжим, а это редко заканчивается хорошо – не считая случаев, когда Чон падает в его объятия и оставляет след от блеска для губ на воротнике его рубашки. Только у Кана язык не поворачивается ругаться на него. Он приручил этого кота, он выбрал его, наглого, любвеобильного и хаотичного, другой Ёсану не нужен. Пускай кому-нибудь другому достанется серьёзный и статный партнёр, а Кан, так и быть, сосчитает свои дни в объятиях хитролисого Чон Уёна, который смеётся звонче всех и каждый день находит новые способы рассказать Ёсану, как он прекрасен в его глазах. Ёсан смотрит, как солнце подсвечивает ресницы Уёна, пока тот щурится, смотря вперёд через веер пальцев. У него не было выбора. Невозможно было не влюбиться в того, который каждому незнакомцу улыбается искренне, любовь к Уёну естественна, как сердцебиение. Кан, привыкший быть отверженным, в первую встречу с ним почувствовал себя принятым, ведь этому коту весь мир – семья. Он видит то, на что другие закрывают глаза, и верит в тех, кто сдаётся, не подняв оружия. Он верит в Ёсана, как в самого себя. — Что у нас сегодня на ужин? — спрашивает Чон. Под "нами" он имеет в виду себя с Ёсаном и его родителей. Никто из них не заметил, как Уён стал частью их семьи, но никто и не был против. Сначала он ночевал в комнате Ёсана, потом стал ужинать с его родителями, а затем и помогать с еженедельной уборкой и ездить за город на выходные – госпожа и господин Каны так привыкли к нему, что принимают его в гости даже тогда, когда их сына ещё нет дома. — Удон с курицей, — отвечает старший, лениво раскачивая их ладони, соединённые в замок. — Мой любимый! — Мама всё чаще готовит твою любимую еду. Она постоянно спрашивает меня: "Уён-и ест это? Уён-и такое понравится?" — Ёсан улыбается, рассказывая ему, и Чон слышит в его словах голос госпожи Кан. — Ты весь в неё, — хихикает Чон. Ёсан тихо смеётся, жмурясь, и отпускает его руку. Он вытирает влажные ладони о вязаный жилет, не зная, кого винить – жаркое солнце, что тает на горизонте, или Уёна, который заставляет его сердце биться чаще каждым своим словом. В один момент он чувствует напряжение, будто воздух становится плотнее, и начинает принюхиваться. — Всё нормально? — спрашивает Уён, и когда Кан смотрит на него, он понимает по выражению лица, что у младшего тоже проснулась интуиция. Не успевает Ёсан ответить, как рядом с ними тормозит автомобиль. Уён, который шёл ближе к дороге, рефлекторно подтягивает хвост к телу, смотрит на машину и видит, как стекло опускается вниз. — Кис-кис-кис, — ухмыляется гибрид пса, оценивающим взглядом пробегаясь от ушек Уёна до его бёдер и обратно. Из-за плеча незнакомца выглядывает его друг и с аппетитом облизывает губы. — Запрыгивай, котёнок, мы подкинем тебя и твоего друга. У Ёсана кровь вскипает в мгновение ока. Чон смотрит на него, ощущая, как гнев исходит от него горячими волнами, и считает секунды. Кан не отдаёт себе отчёт о том, что делает, и без задней мысли снимает с плеч рюкзак. — Уён-а, подержи, — негромко просит он, а когда Чон забирает его сумку, из горла рвётся низкий рык, от которого у мужчин в машине шерсть встаёт дыбом. Уён стоит на месте и улыбается, наблюдая за тем, как по асфальту разлетаются осколки передних фар и мнётся номерной знак под яростными пинками Ёсана. Злится он совсем как доберман: если кто-то захочет прикоснуться к Уёну хотя бы пальцем, Кан откусит ему руки по локти и не подавится. Пока чёрный кот гуляет с кармой под руку, окружающие верят в суеверия. А Уён верит в Ёсана.