Я волнуюсь

Мирослав, кажется, задумался на секунду. Над поражением, над эмоциями других, над завтрашними играми и против кого им вообще предстоит играть? Мельком вспомнил свои ошибки, из-за которых они отдали раунды. Вспомнил дрожащие руки Данила, как он выбросил мышку, насколько сильно он корил себя за проигранные дуэли, насколько холодными были его руки, когда он отдавал кулочки, еле сдерживаемые им слезы в уголках глаз. Из рефлексии его вывела теплая рука на плече и строгий, но волнующийся голос. — Мир, иди найди Данька, — Сергей смотрел на него с грустью. Ему тоже было тяжело после такой напряженной игры и обидного поражения. Не хватило совсем чуть-чуть. Но как бы тренер не был расстроен игрой, состояние игроков для него в первую очередь. — Успокой его, он только тебя будет слушать. Возможно, Сергей именно тот человек, который замечает что-то большее, чем просто дружбу среди своих двух младших игроков. Замечает их наполненные поддержкой, заботой, верой друг в друга взгляды. Видит насквозь то, что прячется в безмолвном проведённом времени вместе. Видит слишком много, когда стоит за их спинами и замечает. Как они смотрят друг на друга. Как дергаются руки Мирослава, когда умирает Данил, как тот глубоко вздыхает, когда видит эмоциональный всплеск Данила. Сейчас он прекрасно знает, что успокоить Данила может только один человек — Мирослав. Никто другой. Мирослав поднимает взгляд на Сергея, всматривается за его спину: вот Лёня, вот Борис с Димой, Влад, а Данила нет. Он стискивает челюсть: — Где он? — почти шипя спрашивает он. Страх за его состояние клокочет под диафрагмой, а незнание, где он, ощущается как лезвие по горлу. — Ушёл почти сразу. Не знаю. Найди его... пожалуйста. Мирослав, ему очень тяжело. Думаю, ты понимаешь, — Сергей недовольно хмурит брови и сжимает ладонь на плече Мирослава. Мирослав кивает и отстраняется, делая шаг назад, разворачивается и, прежде чем ускорить шаг, делает пару неосторожных, опасаясь, что мир уйдет из-под ног. Он не знает, куда идет, мозг не успевает обрабатывать информацию, осознаёт свое положение он лишь тогда, когда подходит к двери туалета. Первое, что он делает осознанно — давит на ручку изо всех сил. Он заходит в туалет, хлопнув за собой дверью и у раковины видит Данила. Тот стоит, оперевшись на край раковины, руки сжимают белый материал до побелевших костяшек, в отражении зеркала виден небольшой кровоподтек на губах — прокусил до крови. Мирослав собирается с мыслями и подходит к Данилу. — Дань, успокойся. Данил никак не реагирует, лишь сильнее кусает губу и сжимает пальцы. В слив капает темная капля крови и смешивается с льющейся из крана водой. Данил продолжает смотреть в раковину, не осмысливая своего существования, капает еще одна капля, он хлюпает носом и опускает голову к рукам. Мирослав подходит ближе и толкает Данила в плечо: — Я сказал — успокойся. — тон стал строже. Данил делает шаг назад по инерции, но взгляд не поднимает. Мирослав поднимает его голову стальной хваткой за подбородок. — Ус-по-кой-ся, — по слогам произносит Мирослав, хмуря брови. Данил всё же поднимает на него взгляд, а губы вздрагивают, словно он хочет что-то сказать, но не может. Мирослав убирает руку с лица и крепко прижимает Данила к себе. — Дань, обними так сильно, насколько сможешь, — полушепотом произносит Мирослав. Данилу нужно выбросить эмоции. Пусть это будет с Мирославом, пусть это будет не во вред ему. Данил обвил Мирослава поперёк корпуса и сжал его в объятиях со всей силой, которая была, выбивая из Мирослава воздух. Тепло Мирослава, его забота, раскрывающаяся в этой просьбе, его руки на спине, совсем не грубо обвивающие его, заставляют Данила выдохнуть всю горечь после очередного поражения Самураям. Он растекается в объятиях, приходит в себя и прижимает к себе крепкое тело, теперь уже не с злостью на свою игру, а с благодарностью и любовью. — Ты молодец, Данил. Завтра всё еще есть шанс, — говорит Мирослав успокаивающе, гладя ладонью по спине Данила, прижимается губами к его макушке. — Не уходи больше, не предупреждая остальных. Мы переживали. — в этих словах отчётливо слышно: «Я переживал». Данил делает полшага назад, чтобы заглянуть в глаза Мирославу. Тот выпускает его из рук. — Прости, — Данил пытается улыбнуться, но выходит плохо — поднимаются лишь уголки губ. Он протягивает руку к щеке Мирослава и проводит подушечкой большого пальца по щеке. — Спасибо, что пришёл. — И поднимается на носочки, чтобы поцеловать. Поцелуй нежный, но не долгий. Мирослав быстро отстраняется, понимая, в каком они месте. — Не тут, — он качает головой и кивает в сторону двери. — Вообще, я не шучу насчёт твоего желания уйти одному, не предупреждая других. Данил более выраженно улыбается, кивает и чмокает Мирослава в уголок губ, вновь приставая на носочки. — Я понял, — отвечает он. Мирославу хочется верить.