Белая лилия

Хёнджин хочет любви. Чистой, невинной, белой и счастливой. Он хочет, чтобы ему не разбили сердце снова. А Сынмин готов дать эту любовь. Хёнджин тот, кому разбивали сердце бессиленное количество раз. Однако, несмотря на это, он снова и снова доверяет людям. Парень похож на белую лилию: невинный, чистый и открытый. Ему хочется любить и быть любимым, а не страдать от собственных чувств и выбора. Хвану не повезло оказаться в месте, где таких людей крайне мало. Все его попытки построить комфортные отношения заканчивались битой посудой, склонением (не с его стороны, разумеется) к интиму и больным расставанием. Хёнджин устал. Устал пытаться, устал искать свое счастье, разлагаться изнутри. И так было ровно до того момента, пока в университете он не встретил Ким Сынмина. Парня с другого факультета, младше самого Хвана всего на полгода. Впервые увиделись они на университетской выставке картин с художественного факультета. Ким стоял перед работами Хёнджина настолько долго, что старший не выдержал и подошел, неловко спрашивая "что-то не так?". В ответ он получил покачивание головой, не отрываясь от картины и нечто на подобие "выглядит чисто". И "чисто" означало вовсе не качество работы, а ее содержание. На холсте был изображен человек на берегу моря, вокруг которого было множество белых птиц. Хёнджин с радостью рассказал бы о том, что эта картина ему приснилась, но постеснялся. А вот Сынмин завести с ним разговор не постеснялся. И с тех пор представление Хвана о людях и его отношениях с ним перевернулось с ног на голову. Младший был его отражением: вроде и похоже, а вроде и что-то другое. Сынмин, в отличие от него разбирался с людям и не доверял кому попало. Но в то же время он абсолютно такой же невинный во всех смыслах. Ким Сынмин это про кристально чистые белые атласные рубашки, случайные прикосновения руками, милые подарки, совместную готовку и короткие, совсем целомудренные поцелуи. Глядя на него и находясь рядом в голову никогда не придет мысль о том, что этот парень может злиться, кричать, ругаться, манипулировать другими. Он олицетворение слова нежный. Эта нежность прослеживается в каждом движении и взгляде, заставляет сердце замирать и привлекает. Ужасно привлекает, от чего Хёнджин все чаще использует в картинах светлые оттенки, молча посвящая их любимому, начинает увлекаться рукоделием, чтобы делать небольшие подарки без повода своими руками и разливается в груди теплом. Они встречаются. Но за все это время не было никаких мыслей, намеков или желания зайти дальше поцелуев. Хёнджин любит касаться Сынмина, ему нравится гулять со своим парнем за руку, обнимать его во сне, поправлять челку младшего во время готовки или учебы, касаться щеки губами. И Сынмину тоже это все нравится. Еще больше ему нравится разглядывать работы любимого. Ким прекрасно знает, что большинство из них посвящено именно ему самому. И старательно делает вид, что не замечает этого, чтобы не смущать Хёнджина. Точно так же, как он делает вид, что не видит, как Хван рисует его. Пока он учится, готовит, спит, объясняет одногруппнику, что не будет писать за него курсовую даже за деньги — все это время старший рисует своего невероятной внешней и внутренней красоты парня, а тот снисходительно притворяется, что не замечает этого. Ведь помнит, как однажды этого не сделал и Хёнджин покраснел, после чего не рисовал несколько дней. Сам Хван никогда не показывает готовые портреты: стесняется, думает, что недостаточно красиво. А Сынмин тайком смотрит на них, пока старший в душе. Смотрит, умиляется, глупо улыбается и возвращает скетчбук на место, не раскрывая, что все видел. Все их отношения можно описать всего несколькими словами: забота, комфорт, любовь. Та самая любовь, которую так искал Хёнджин. Кто-то мог бы сказать, что теперь ее даже в избытке, но сам Хван так не считает. В самый раз. Именно столько, сколько ему понадобилось, чтобы раскрыться. Хёнджину нравится любить Сынмина. Любить абсолютно все в нем. И в ответ получать то же самое. *** Просыпаясь весенним утром Хёнджин удивляется. Мало того, что в комнате нет Сынмина, так он еще и проснулся самостоятельно. Обычно старшего будит Ким, потому что иначе он не проснётся. Но сейчас на часах одиннадцать утра, в комнату еле проникает солнечный свет, а в воздухе стоит едва уловимый запах чего-то вкусного с кухни. По лицу Хёнджина растягивается улыбка, пока он потирает глаза и сбрасывает с себя остатки сна. Босые ноги опускаются на теплый чистый пол, а пальцы оказываются в волосах, в попытках хотя бы немного привести их в нормальное состояние. Успехом это, конечно, не заканчивается. Хёнджин тихо шлепает по полу в сторону кухни. Это второй день рождения, который он проводит в компании любимого. Только они вдвоем и больше никого. Ведь больше никто и не нужен. Сынмин стоит спиной к дверному проему, что-то смешивая, но поворачивается как только слышит шаги. На его лице сразу появляется улыбка и миска с ложкой, находившиеся в руках остаются на столешнице, пока он сам подходит ближе к Хёнджину. — С днем рождения, — на щеке именинника остается мимолетный поцелуй, после чего его заключают в объятия. Теплые и родные. Домашние. Уже два года, как домом Хвана является не место, а Сынмин. — Спасибо, что ты готовишь? — спустя минуту отвечает старший, немного отстранясь и заглядывая парню через плечо, в попытках разглядеть, что же делает Ким. На это его глаза накрывает теплая ладонь и слышится небольшой смешок. — Иди умойся, я подарю тебе подарок и тогда узнаешь, что я приготовил. И Хёнджин перемещается в ванную очень быстро. Как Сынмин сказал, так и должно быть, смысла сопртивляться нет. И вот, спустя рекордные четыре минуты, Хван выходит из ванной уже умывшись, почистив зубы и причесав волосы. Младший загоняет его обратно в комнату, а сам уходит из нее, доставая куда-то спрятанные подарки. За все праздники Хёнджин так и не нашел это место, хотя из-за своего любопытства и пытался несколько раз. В ожидании именинник заправляет постель и переодевается из пижамной рубашки. Вскоре в комнате появляется возлюбленный, с достаточно большой коробкой в руках. Хёнджин удивляется. Большие подарки они дарят друг другу редко. Обычно это что-то среднего размера, но собрано с вниманием и западает в душу. Он принимает коробку из чужих рук и, пока Сынмин садится рядом на кровать, срывает упаковку. Младший улыбается: смотреть реакцию своего парня на подарки всегда интересно, потому что она искренняя, открытая и эмоциональная. Первое, что попадается на глаза Хёнджину в открытой коробке: альбом. С рисунком на обложке. И на этом рисунке явно можно разглядеть их двоих с Сынмином. Он поднимает взгляд на возлюбленного, слегка ошарашенный, а тот лишь молча улыбается и ждет. На страницах оказывается множество их совместных фотографий, рисунки с ними, текста и даже целые письма от Сынмина Хёнджину, поцелуи красной краской, отпечатки пальцев и рук. Кажется, еще чуть-чуть и старший заплачет. Он пролистывает всего половину альбома, после чего откладывает его и поднимает на возлюбленного мокрые глаза. Слезы еще не скатились. Хван оказывается вплотную в Сынмину и обнимает его, утыкаясь в плечо лицом. Футболка в месте прикосновения глаз сразу намокает. Ким гладит любимого по спине, не говоря ни слова первые секунд тридцать. Просто молчаливые прикосновения. Это именно то, как они проводили большую часть времени на кровати: тихие объятия, прерываемые редкими поцелуями. Ведь самое главное, чтобы комфортно было именно молчать. Но в конце концов Сынмин прерывает повисшую тишину. — Ты можешь посмотреть остальной альбом позже, но лучше глянь, что еще в коробке лежит. Тебе должно понравится, — его голос звучит невероятно нежно для Хёнджина. Впрочем, как и всегда. Старший кивает, все еще не отрываясь от чужого тела и шмыгает носом. Сынмин не торопит. Спустя минуту Хван наконец отрывает и возвращается к коробке. Внутри лежат новые краски: именно те, что он собирался купить в скором времени. Парные кольца и белая свернутая рубашка. Хёнджин сначала мешкается, не совсем понимая, зачем ему очередная рубашка, коих уже больше пяти весит в шкафу. Но развязывая нежно розовую ленту, которой была повязана ткань и разворачивая ее саму понимает, в чем смысл. Весь воротник усыпан такого же светло-красного цвета поцелуями. Хёнджин улыбается. Эта вещь определённо войдет в топ три его любимой одежды. Остальную пустоту коробки занимают любимые сладости Хвана и пара мелочей, вроде свечей и плюшевого щенка с самодельной биркой "Щеночек Мин". Улыбка не спадает с лица при рассмотрении подарков, что сильно контрастирует с мокрыми от недавних слез глазами. Сынмин находит эту картину милой. Такой же милой, как и все, что делает старший. Хотя, ему не обязательно даже что-то делать, достаточно просто существовать. Хёнджин оставляет короткий поцелуй на чужих мягких губах и прижимается снова, бормоча "спасибо", куда-то в шею Кима. Спустя несколько минут невинных нежностей пара перемещается на кухню, где на столе уже стоит тарелка с любимым завтраком старшего: банановые оладьи с сиропом и печенье в формах разных животных. Уж не знает он, из чего там Сынмин делает этот сироп, но Хёнджин готов был бы пить его литрами, если бы младший не запрещал, обосновывая тем, что "это вредно, в нем куча сахара". И именинник всегда спокойно принимает эту своеобразную заботу, смирившись с тем, что будет есть эту вкуснятину не так часто, как, может быть, хотелось бы. Завтрак уже позади, как и сборы с последующим выходом на улицу. Подаренная рубашка оказалась на Хёнджине раньше всего, следом кольцо, а альбом он спрятал в стол, чтобы посмотреть позже. Когда останется один дома, чтобы бесстыдно плакать не перед Сынмином. Тот, конечно, не осудит. Сядет рядом и будет гладить, пока слезы не уйдут. Но такая забота заставляет хотеть плакать ещё сильнее. Поэтому, альбом дома, а Сынмин с Хёнджином за руку куда-то идут. Таковы их поздравления на дни рождения: именинник ничего не знает и слепо верит возлюбленному, который устраивает весь праздник. На пальцах красуются новые парные кольца, с вырезанными инициалами на внутренней стороне. Мартовское, почти апрельское, солнце уже начинает немного согревать, поэтому пальто расстегнуто, а лицо с приветливой улыбкой принимает хорошую погоду. Сынмин, не отрываясь от повседневного разговора с парнем, проверяет адрес и спустя десять минут они уже на месте. Хёнджин безмерно рад. Мастер класс по гончарному делу. Где-то полгода назад он один раз обмолвился тем, что хотел бы посетить подобный. Лепка в целом была уже частью его жизни: на художественном факультете это отдельный предмет. Однако, там, в основном, используют пластилин или самозастывающую глину. А Хёнджин хотел попробовать настоящее гончарное дело: с специальным кругом, обжигом, разрисовкой. И Сынмин не перестаёт удивлять, запомнил же даже такую мелочь. В помещение намного теплее, чем на улице. Пара снимает верхнюю одежду и проходит туда, куда говорит администратор. В небольшой комнатке рядом стоят два гончарных круга и мастер. Хёнджин и Сынмин проходят и, выслушав инструктаж, принимаются к работе. Ким сразу знал, чего он хочет, а вот Хвану пришлось усердно думать, пока делал форму чашки. И в конце концов придумал, когда они уже переходили в обжигу. Хёнджин сделает чашку с чайками и нежно голубым фоном. Сынмин же, решил сделать на светло-сером фоне клубнички. И, не встречайся он со старшим достаточно долго, ему бы стало стыдно. Рисование не самая сильная сторона Кима, а тут еще и сразу красками: возможности исправить не будет. Но ему не стыдно и он счастливо улыбается, когда смотрит на сосредоточенное и несколько напряженное лицо любимого. Он нарисовал всего три ягодки, а уже устал, поэтому решил не делать больше. Сама кружка получилась светло-серой с нежно-розовой, в цвет ягод, ручкой. Посудину Кима отнесли сохнуть и он смог все свое внимание направить на Хёнджина, что уже почти дорисовал птиц. В отличие от художества Сынмина, у старшего получилось очень хорошо. Однотонная светло-голубая кружка с белыми чистыми чайками. Красиво, нежно, ничего больше не скажешь. Готовые изделия сказали придти и забрать через пару дней, поэтому парни отправились домой. По приходу заказали доставку и улеглись на кровать, чтобы пересмотреть любимую дораму Хёнджина. Чей день рождения на его вкусы и ориентируются. Хотя, даже не будь сегодня двадцатое марта, Сынмин посмотрел бы эту дораму без вопросов. Она — идеал их отношений. Главные герои похожи на Сынмина и Хёнджина сильнее, чем любые другие. Скорее всего, именно из-за этого данная дорама является любимой. Голова старшего моментально оказывается прижата щекой к плечу Кима, а тот в свою очередь обвивает рукой чужой торс, прижимая к себе. На лице все еще теплом отдаются недавно оставленные поцелуи, нежность которых проникает под кожу прямо в кровь и распространяется по всему телу. Если бы это ощущение можно было описать в полной мере в картинах, то Хёнджин бы обязательно это сделал. Но, увы, ничего не заставит ощутить это в точности. Слова тут абсолютно бессильны — так говорит Сынмин. Возможно, если собрать все исписанные холсты Хвана, получилось бы хотя бы немного приблизиться к тому комфорту, которым веет от их пары. И в конце концов, этот комфорт, с наступлением вечера, заставляет уснуть в объятиях друг друга, так и не досмотрев дораму. *** Каждый раз находясь рядом с любимым тело будто пробивает током. Это поразительно. Всё это. Найти родственную душу почти самое лучшее, что можно ощутить. Лучше только провести с ней всю жизнь. И Хёнджин, и Сынмин, абсолютно убеждены, что им невозможно повезло. Они есть друг у друга. И все их взгляды совпадают. Возможно, в ближайшем будущем они поженятся. Тихо, без церемонии, наедине друг с другом, ведь больше никто и не нужен, чтобы запечатлеть свое счастье. Может быть, они и начнут в редкие ночи спать друг с другом не в прямом значении этого слова. Или не начнут. Точно известно только одно: они будут вместе. А значит, что бы не сделали, все будет потрясающе и заставит обоих быть счастливыми. Быть счастливыми и, самое главное, любить. Любить нежно, невинно, по-настоящему. Так, как умеют и хотят.