Завтра

Акутагава никогда показывал своих чувств, улыбки... Словом, всё время, как холодный кусок льда. И он правда корил себя за это, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, но не выдавливалось. Вот совсем. В его жизни даже появилась девушка, та же Хигучи, жизнерадостная блондинка, которая любит его без памяти, и даже ради него пошла в мафию, хоть Акутагава всеми силами хотел выправить её оттуда, чтобы уберечь от опасности... Акутагава не говорил ей спасибо за это, хоть и совесть терзала всё больше больше, щекоча душу. Так противно и мерзко... От самого себя. Не искал он счастья, ничего, и Хигучи это надоело, что дошло до ссоры, да такой, что ненависть перешла все границы, сломав палку. — Ты завтра обо мне не вспомнишь, — сказала, и хлопнула дверью, оставив только беззвучное эхо.

***

Акутагава пытался вернуть её, понять всю её сущность, обещал улыбаться и стать лучше. Но она-то гордая. В ноги больше не бросалась, и лишь отражение в зеркале видел каждый раз, когда вставал перед ним. Убирает в кладовую, но воспоминания не убрать. Хигучи осталась в памяти, оставив даже картинки о ней и гребанные воспоминания. Она стала тенью его сожалений, разбитым сердцем и всем, чем можно представить с болью. Любовь росла, как ядовитый плющ, но Акутагава пытался его разорвать, как бы не старался, отвлекаясь лишь на миссиях. — Ты завтра обо мне не вспомнишь... А он прекрасно помнил. Каждый чёртов день, что жил зачем-то. Без неё он не представлял этого, говорил себе, что умрёт без неё, но терять не хочет, хоть с сожалением смотрел на дверь кабинета, где сидела она, категорически запретив даже одним глазком посмотреть на неё. Акутагава устал видеть её во всех. В каждой прохожей блондинке, в толпе, да везде... Даже во снах. Ведь Хигучи стала для него призраком в его комнате, вечной тенью сожалений. Ненавидил себя за всё. Хотелось разбить окна и кричать, да так, чтобы голоса не было больше никогда. Ты теперь призрак моих комнат, вечная тень от сожалений... Сердце растоптано, сломано на куски, и выброшено куда подальше. Говорят, без сердца человек умирает, а Рюноскэ мёртв внутри, ходил с пустой душой везде, даже на миссиях, когда не щадил никого. Между нами легче перемножить на ноль... Он не знал, что твориться в голове у Хигучи, но, может, в ней не было никакого сожаления, оставив лишь свой призрак в его пустой, холодной комнате, что так надоела. Как и жизнь. Без сердца человек не может жить, — говорили они. Но Рюноскэ не хотел жить. Без неё. Закрывшись в ванной, зажмурил глаза, а по холодным щекам потекли обжигающие слезы, которые так и удушали каждый раз, когда Рюноскэ позволял себе плакать. Используя свой Расёмон, Акутагава вознил его прямо себе в сердце, которое уже не бьется. И почему-то хотел, чтобы ей было также больно, как и ему. Мы разошлись по швам, но нас не сошьют.