Так тихо и не отпускало...

Вадим стоял на пороге Хоккейной Федерации, не в силах переступить ее порог. Воспоминания о прошлом не давали ему покоя. «Жилин всё это время тоже работал на меня. Ты хотела, чтобы Казанцев был у тебя на побегушках?» Голубоглазый сглотнул, глубоко вздохнул и уже собирался войти, как его остановил знакомый голос: — Вадик? Губы Вадима сами собой расплылись в улыбке, ведь только один человек мог называть его так. Менеджер «Акул» постарался скрыть улыбку, надеясь, что она останется незамеченной, и обернулся к Орловой. — Я за него. — Ответил голубоглазый, спускаясь до последней ступени, где стояла кареглазая. — Ты что здесь делаешь? — спросила Надежда, всё ещё в замешательстве, чувствуя, как уровень эндорфинов в её организме зашкаливает при виде этого шикарного мужчины. — Да вот ищу одну беглянку. — Вадим окончательно спустился с лестницы Хоккейной Федерации, заставляя сделать то же самое и Орлову. — Здесь таких нет. — произнесла Надя, сдерживая улыбку, и сделала два шага назад, столько же сделал и мужчина, но только вперёд. — Наоборот, и вы, Надежда Ивановна, её хорошо знаете. — Голубоглазый окончательно сократил расстояние между собой и шатенкой. — Даже так? — Орлова слегка вздёрнула голову и посмотрела на голубоглазого сквозь ресницы. — Я бы её вам показал, вот только зеркало совершенно не нашу с собой. — Иронично произнёс менеджер «Акул», опуская глаза на губы кареглазой. — В таком случае ни чем не могу вам помочь. — Сказала Надя, словно гипнотизируя Вадима своими глазами и голосом. — Очень даже можете. — Вадим, взяв шатенку за талию, ближе притянул её к себе. — Вадим, люди смотрят. — Шёпотом произнесла Надежда, замечая косые взгляды своих коллег. — Мне всё равно. — Так же шёпотом ответил голубоглазый. — Казанцев, это тебе всё равно, а мне с ними ещё работать. — Шатенка положила ладошки на запястья мужчины. — Орлова, — шикнул мужчина, глядя на свою возлюбленную. — И вообще, Казанцев, у тебя в политехе всё или как? — Сузив свои карие глаза, спросила Надежда. Вадим сразу понял, о чём говорит Надя. Речь шла не о работе или хоккейной команде, а о Москвиной. И как ему ответить? Он приехал сюда всего лишь на неделю, чтобы вернуть её и не отдать Шурику, но отдал Оле ключи от своей квартиры.

Зачем?

Это был хороший вопрос, на который он и сам не знал ответа.

— Понятно, — произнесла Надя, поджав губы, и сделала несколько шагов, чтобы уйти, но Казанцев преградил ей путь. — Что тебе понятно? Мне ничего не понятно, но одно я знаю точно: я люблю тебя, Орлова, и никому не отдам, — почти прорычал голубоглазый мужчина. — А ей ты сказал то же самое? — в голосе шатенки звучала ревность. — Да забудь ты о Москвиной! — крикнул Вадим так громко, что несколько человек обернулись на парочку. — Не могу! Не хочу быть в любовном треугольнике, — шикнула кареглазая, глядя прямо в глаза Вадима. — Квадрате, — буднично произнёс голубоглазый, выбивая Надежду из колеи. — Шурик твой. — Я люблю его, Вадим, — сказала Надя, пытаясь лишь глазами сказать Казанцеву, кто такой Саша на самом деле. Сашка ему не соперник. У неё к ним разная любовь: к Вадиму как к мужчине, а к Саше как к сыну.

К их сыну.

Слова Орловой, словно клинок, врезались в сердце Вадима. Шатенка вплотную подошла к менеджеру «Акул» и улыбнулась ему нежной улыбкой. — Он твоя копия, Вадик, — сказала Надежда, видя, как в голубых глазах бушуют эмоции, и прикрыла свои. — А знаешь почему? — Интересно мне знать, что меня с каким-то мужиком сравнивают, вернее, его со мной. Да ты издеваешься, Орлова! — в Казанцеве вскипел праведный гнев. — Ему семь лет. Недавно пошёл в первый класс. Начал играть в спортивном клубе «Рубин», — произнесла Надя, сглатывая ком в горле. — Он… — Вадим замолчал, его шестеренки в голове судорожно крутились. — Наш, — выдохнула Надежда, пытаясь найти силы произнести фразу окончательно. — Сын, — закончил Вадим, сейчас он не знал, куда себя деть. Мир словно перевернулся с ног на голову, хотелось одновременно накричать на шатенку и наброситься на неё с поцелуями. — Поэтому у тебя там всё или нет? — повторила свой вопрос Орлова, а Вадим простонал сквозь зубы и, взяв Надю за ворот пальто, притянул к себе. — Убил бы тебя прямо здесь, — беззлобно шикнул мужчина, смотря на шатенку своими небесными глазами. — Это значит… — сказала кареглазая, влюблено смотря на Казанцева. — Это значит, что я женюсь на тебе и, как бы это странно ни звучало, усыновляю собственного сына, — после своих слов Вадим впился поцелуем в губы Надежды. « — Дорвался» — мелькнуло в голове мужчины, который ощущал сладкий вкус губ своей беглянки.