На пороге конца

И вдруг становится так тихо. В голове не остаётся каких-либо мыслей, совершенная пустота, которая давно покинула Виктора. На лице, словно фантомные призраки, чувствуются прикосновения Джейса. Кажется, он что-то говорит, но тишина громче его голоса. Виктор жмурится, потому что боли вдруг больше нет. Нога не тяготит, не тянет его на дно этого грёбаного мира, будто бы якорь. Его лодка вновь может продолжить путь без лишнего груза. Виктор боится вздохнуть, боится открыть глаза, боится пошевелиться, потому что ему слишком хорошо. Ветер прохладный щекочет щеки, облизывает острые скулы и треплет волосы за ушком. Откуда здесь ветер? Он ведь только что держал в своих руках Джейса, чувствовал его бьющееся сердце, чувствовал дыхание на лице, чувствовал вселенское желание раствориться без остатка. Тот сказал множество слов, которые теперь выжжены на подкорке мозга, как предсмертное письмо. — Эй, соня, — мягкое прикосновение ко лбу вынуждает поежиться. И вдруг становится так хорошо. Не жарко, но и не холодно, лунный свет неярко мелькает тонкими линиями на горизонте сквозь облака. Дыхание Джейса совсем рядом, но в тот же миг далеко, отчего Виктор в панике распахивает глаза и подрывается на месте. Его тут же осторожно хватают за плечо, совсем невесомо, будто бы пытаются остановить, но без должного энтузиазма. Виктору это прикосновение до боли знакомо, он хватается за сердце, с губ срывается тихий скулёж, пока рука по привычке тянется к больной ноге. Но она вдруг больше не болит. На ней нет никакого ортеза, грудь не сдавливают механизмы, кисти и стопы чисты, отчего Виктор чувствует мягкую траву под ними. Он неверяще проводит ладонью совсем рядом и сминает несколько кустов каких-то цветов. Джейс молчит, внимательно наблюдает за ним и не говорит каких-то слов. Они не нужны. Между ними неуверенная улыбка Джейса и удивлённый взгляд Виктора, когда тот наконец-то поднимает свой взгляд. На лбу пролегает складка, родинка под глазом съезжает в сторону от излишней эмоциональности. Между ними осторожное прикосновение ладони Джейса к лицу Виктора, когда с губ срывается рваный выдох, предвещающий плач. Чувства словно берут вверх над Виктором, он утирает рукавом набегающие слезы, что никак не могут просто исчезнуть. Они ведь тоже исчезли? — Где мы? — Тихо спрашивает Виктор, пока Джейс слабо оглядывается. Они сидят почти спина к спине, Джейс лишь ненамного отклоняется назад, чтобы вновь посмотреть в глаза. Отражение янтарного блеска Виктора в радужке Джейса закручивается в спираль, там будто бы застывает время, там нет больше никаких проблем, там маленький ребёнок наконец-то справляется с тем, чтобы подтолкнуть кораблик в большое плавание. Там поля ржаной пшеницы наконец-то дозревают и с них можно собрать урожай, там словно запах дома, который ты никогда не сможешь вытравить из себя. Виктор шмыгает носом, тоже оглядывается вслед за Джейсом, но вокруг ничего. Абсолютная пустота смешивается сама с собой, словно превозмогает живую материю, воссоздаёт цвета. Белый превращается в зелёный, далее в синий и так по полной цветовой палитре. Но это происходит где-то на горизонте, где они оба этого не видят, где можно лишь почувствовать, вдохнув полной грудью. — Знаю только, что там небо, — Джейс кивает наверх, и Виктор высоко задирает подбородок. Ночной небосвод сияет. Там нет такого обилия цветов, как на горизонте, там лишь фиолетовая тьма, что позволяет желтоватому свету существовать в самой себе. Виктор поднимает ладонь и несколько раз моргает, прикрывает Луну, выкладывает созвездия между пальцами. Джейс наклоняет голову набок, пытаясь найти в этих действиях смысл, но не удаётся. Виктор поворачивается к нему, и их лица настолько близко, что можно почувствовать дыхание друг друга. Искрит, покалывает, закручивается и возвращается куда-то в сердце то самое чувство, что пролегает между ними, но они лишь без лишних слов и резких движений соприкасаются лбами. — Это конец? — Неуверенный шёпот тонет между ними, Виктор будто бы касается своими губами тех, что напротив. Джейс не отстраняется, лишь тихо хмыкает, растекаясь в довольной улыбке. — Мы скорее где-то на его пороге? — Похоже скорее на вопрос, чем ответ… — Я знаю, — тихо шепчет Джейс, потираясь кончиком носа о щеку Виктора. Они не отстраняются друг от друга черт знает сколько, вокруг всё равно время будто бы навсегда остановилось. Виктор запрокидывает голову снова наверх, чтобы посмотреть на небо, где звезды всё такие же яркие, какими он их запомнил. На лице всё ещё ощущается жар Джейса, но он тут, рядом. Горячий, дышащий, мыслящий, смотрящий. Живой. Он просто живой, сидит рядом с Виктором на траве после всего того, что произошло. Голова отзывается лёгкими спазмами боли, приходится поморщиться и уткнуться пальцами в висок. — Ты можешь продолжить спать, — Джейс кивает позади Виктора, и тот оборачивается. Там их жилетки скомканы в какое-то подобие подушек, рядом валяется сломанная трость, которая будто бы растворяется. Виктор даже несколько раз моргает, чтобы понять, есть ли она здесь или это всё его фантазия. А вдруг Джейс тоже фантазия? Он поворачивается обратно и выдыхает, видя перед собой всё ещё это улыбающееся лицо. — Я никуда не исчезну, буду тут, — его пальцы зарываются в мягкие волосы Виктора. Сдавленное мычание тут же срывается с губ, кожа покрывается мурашками, и появляется слабое желание попытаться согласиться словами, но не выходит. Он просто вновь поверит Джейсу и лишь на мгновение приляжет, ведь голова слишком сильно болит. Виктор заваливается назад, пока Джейс двигается к нему, всё ещё продолжая слабо массировать голову. Приятно и мягко. Виктор давно этого не ощущал. Ведь нет никакой боли в ноге. Нет никаких мыслей в голове. В этом замершем пространстве они будто бы не нужны. Нет никакого страха, которого он всегда стыдился. Есть лишь ладонь Джейса в его волосах, его тёплый взгляд, направленный не на прекраснейшее небо над головой, а на Виктора. Здесь есть его ставший за такой короткий срок родной запах, Виктор хочет называть этот аромат домом. Глаза сами закрываются под размеренный бубнеж Джейса, который не разобрать, пусть Виктор бы и хотел. Сейчас он хочет остаться тут навечно рядом с Джейсом. И останется.