Чужой среди чужих

Просторный кабинет с видом на центр обычно пустовал: его хозяин всё время находился в разъездах по городу. Но сегодня случилось исключение - закрывшись у себя, Павел Андреевич наказал охранников никого сюда не пускать и даже не беспокоить его по самым срочным делам. А дела и вправду иногда были срочными: то надо с людьми из другого района беседу провести, то встретить партнёра по бизнесу, иногда даже приходилось вычислять заказных убийц – в общем, работа у Фомы была весёлой и чем-то даже напоминало прежнюю деятельность Семёнова. Сказать, что Паша скучал по ментовке – ничего не сказать. С одной стороны бывший опер никак не мог поверить в то, что теперь для него закон как бы не существует - именно так объяснил ему Фома на его тогдашним «собеседовании». «Теперь я твой начальник, Паша». Он уже видел, как по-своему разобрался Алексей с нарушителями порядка в его районе - отвозил на свежий воздух, в лес и проводил уже там короткую беседу, нередко с летальным исходом в пользу Лёши. Конечно, сначала Паша был недоволен его политикой - у каждого были свои взгляды на правильные действия с преступниками. Он пытался что-то говорить, решать, доказывать свою правоту; но на его слова Фома тут же отвечал одной фразой, которая хоть была и неприятна Семёнову, но после неё он просто замолкал. «Так надо, Паша, мы поступили правильно по-своему; мой район - мои правила. И я хочу, чтобы ты также не забывал о них; они отличаются от ментовских…» Сегодня Паша не выдержал и ответил ему, что он не собирается жить по его правилам. И вообще, вся ментовская жизнь осталась у него в прошлом, а никто как будто бы и не в курсе - всё называют его мусором и называют. Прежняя работа… да, порой Семёнов снова вспоминал её. Длительные задержания преступников в одиночку, когда полностью вливаешься в доверие к маньяку, убийце, случайно убившему без всякого умысла – этого ему и не хватало на новом месте. Хоть у Фомы и были деньги, подарки, стрельбы, Паше не хватало одного: справедливости. Но, если посмотреть на всё это с другой стороны, выходило вот что: теперь в его отделе вместо Семенчука рулит Арсеньев, и это было явным знаком, что теперь там ему никак не рады. Плюсом ко всему Паше был совсем не всё равно на новое начальство: подчиняться Арсеньеву он ни за что не станет. Так что пока причины возвращаться в Органы он не видел. И находится дальше на работе у Фомы не хотел. Он чувствовал себя чужим. Чужим среди чужих. Закрывшись у себя, Паша сел за стул и ослабил галстук, расстёгивая пуговицы рубашки. Что-что, а щегольские смокинги и пиджаки он никак не любил. Точно также, как и всё то, что происходило с ним.