I'm High As A Kite

— ... Я ослушалась тебя. Пришла и освободила её, хотя в глубине души — знала, что не стоит. Моё нежелание следовать здравому смыслу... губит всех, кто остаётся рядом со мной. В ответ — лишь молчание и приближающиеся шаги. Продолжая корить себя за неосмотрительность и упираясь головой в стену камеры — слышит, как Кейтлин останавливается возле. «Она... не зла на меня?». — В таком случае, почему я всё ещё жива? — следует вопрос с необъяснимо благосклонным тоном. Как будто сбежавшая Джинкс не имела значения, хоть и могла помочь в обороне от наступавшей армии Амбессы — как будто значение для Кейтлин имела лишь она. Здесь и сейчас. Взгляд Вай скользит к её губам, разведёнными в тёплой улыбке — перекрывается длинной чёлкой, что успела перестать быть «нефтяным пятном» после хаоса в общине. В душе разгорается чувство, что не желает оставлять преграды к ним ни секундой более. Крепкая рука поднимается к гладкой шее — голова отстраняется от бетонной стены, подаётся вместе с телом навстречу «снисходительной» Кейтлин. Кейтлин, что простила и приняла Вай такой, какая она есть. Оставила позади ненависть и злобу, что отравляли её с момента смерти матери. Кейтлин, что влюбилась в эту жадную, вцепившуюся в её губы — как к источнику утоления для себя, сведения страха и переживаний на нет — девушку. — П-прости, я не хотела... Вай в панике отстраняется — глаза хаотично бегают, лишь бы не пересекаться со взглядом Кирамман. Она поспешила, опять — пошла на поводу у своих чувств, как и всегда. Неизменный сгусток эмоций, которые была не в силах обуздать. «Что со мной, блядь, не так?..». И вновь — никакого порицания. Отвращения, неприязни или злобы — лишь равнозначный ответ Кейтлин на полученное только что. — Хотела, Вай. Хотела. Вкрадчивый шёпот, понимающая, принимающая её чувства, её личность, улыбка — тонкая, но от того не менее сильная, рука оказывается на шее Вай. Мажет большим пальцем по её щеке, ответно — подкрепляя крепкое касание таким же жадным соприкосновением губ. Тем не менее, что-то её тревожит. Всё слишком... идеально. Складывается слишком хорошо, когда за пределами тюрьмы вот-вот начнётся хаос. Настоящая война за Верхний город. — Кейт, мне кажется... — следует очередное отстранение, крепкие руки ложатся на плечи Кирамман. — Сейчас не самое подходящее время для этого. — Думаешь? — слабо смеётся и натянуто улыбается. Да, тюремная камера — не лучшее место для любви, как и подготовка к битве — не лучший момент для обнажения рвавшихся наружу чувств. И тем не менее, когда если не сейчас?.. — С часу на час в Пилтовере развернётся бойня, которую «город Прогресса» и не видел — кто знает, выживем ли мы в ней. Она хочет донести до Вай одну-единственную мысль — но та, конечно, понимает её по-своему. — Ты выживешь, — вновь тянется ладонью к ней, накрывает щёку. Вкладывает в губы улыбку, которую только могла вложить для Кейтлин. — Я уверена. Поэтому — приходится говорить прямо: — А ты? — накрывает ладонь Вай на её щеке в ответ. — Даже если победим, зачем мне уцелевший Пилтовер... в котором не будет тебя? Верхний город и Нижний город, Линии, Тихий Омут, Хекстек, Аркейн — Кейтлин устала от всего, что стало частью её жизни за последний год. Но только не от Вай — не от причины, по которой она была благодарна всему, что у неё появилось за последнее время. Убери одну из составляющих — и, быть может, их тяжёлые судьбы никогда бы не сошлись. В попытках облегчить те друг другу. — Когда ты успела стать таким романтиком, Кексик? Она впервые искренне смеётся — светлеет взглядом прямо перед Кирамман. Многое в жизни Вай — тьма, из которой она никак не могла выбраться, постоянно боролась за выход из неё в одиночку, когда могла, когда были силы на борьбу. Кейтлин стала её ориентиром – не гарантированным «светом», но человеком, способным проложить путь к нему. И заодно себе — выбрав Вай в качестве своего «ориентира». — Была... одна девушка, — очередь неловко отводить взгляд переходит к Кейтлин. — Я... спала с ней, пока ты... в общем... после того, как я тебя... — Это не имеет значения, — останавливает её от тяжело дающегося признания в... измене?.. С чего бы? Они не связывали себя никакими обязательствами в тоннеле — просто дали знать друг другу о своих чувствах. Почему же последующая связь с другой обязана стать предательством их формировавшейся связи? — К тому же, у тебя такой аппетит... «госпожа мангуст». Очередной смешок — на контрасте с недовольным лицом напротив. — Что это вообще значит, Вай?! — не выдерживает, желая знать, как этот зверёк связан с ней. «Я похожа на него внешне? Передвижением? Способностью убивать змей?» — Тс-с... — дразнит, прикладывает палец к губам Кейт. Вай нравится выражение её лица — любое выражение её лица. Обращённого к ней и только к ней. — У каждого человека должна быть загадка. Загадка, которую она не хотела оставлять таковой — сама Кейтлин Кирамман. Ощущения, что испытает, когда её начнут касаться за тонкой тканью одежды. Ладони, губы и дыхание Вай — её оголённой кожи. Жаждущей этих ощущений. Тюрьма Пилтовера, эта камера — лишь для них двоих. Для взаимных касаний, дыхания и поцелуев чуть выше ключиц — одежды, слетающей на грязный пол, дабы углубить их тактильный контакт. Прижаться обнажёнными до пояса друг к другу, вкушая желанные губы снова и снова – до учащённого дыхания, выпрыгивающего из груди сердца и пульсации крови в висках. Согнуться в коленях, опускаясь ниже — накрыть ладонями бледные половины любимой, что жадно огладит твою вытатуированную спину; очертит её ногтями, когда твои губы возьмут её сосок между — начнут посасывать, заключая второй между грубых пальцев. Макушкой — будешь чувствовать её горячее дыхание, страсть, что выразиться в царапинах на твоей коже, которую так усердно украшала игла тату-мастера. Так Вай видела себя перед Кейтлин — перед Кейтлин, что опускает взгляд на неё перед собой на коленях. Пальцы ложатся на кромку тёмных брюк — расстёгивают ремень и стаскивают по ногам вниз. Она никогда не заходила так далеко, ни с кем. Её первый поцелуй — с девушкой, которую она хотела орально ублажить. Её первый раз — с главой почтенного рода Кирамманов. Чертовски желанной главой рода Кирамманов. Стянутая вниз ткань белья обнажает мокрое лоно — Вай позволяет себе короткую, незначительную паузу прежде, чем припасть к вульве Кейт, собрать с неё естественную смазку. Её ноги дрожат — ладони упираются в голову Вай, зарываются пальцами в её красные пряди, толкают ближе к лону. Требуют большего. Язык огибает возбуждённую головку клитора — губы смыкаются перед ней, оставаясь на секунды, и отпускают. Короткий, жаркий выдох — снова приникают, давая всё больший ход языку, скользившему у самого её входа. Кейт хочет почувствовать его в себе — и ей не нужно намекать, пытаться проговорить эти постыдные вещи вслух. Вай просто чувствует исходившее из неё желание — в дрожи её бёдер, руках Кейтлин на её голове и даже во взгляде, что прожигал её макушку пробудившимся влечением, что та была готова обуздать. Будь её воля — осталась бы в этой тюрьме вместе с Вай, пока всё не закончится. Снаружи, в Пилтовере, или в принципе — с мирозданием. Когда она говорила Кейт, что «Нижний город съест её живьём» — вряд ли имела в виду это. Её «съедают живьём» — но так, что ощущение Кирамман самой себя не соотносится с землёй, пока её тело охватывает сиюминутное, приятное тепло. — Кем ты... видишь себя? Когда останешься со мной? Серо-голубые глаза поднимаются на неё — светятся как никогда не светились прежде. — Грязью под твоими ногтями, Кексик. Вай никогда не перестанет считать себя навязчивой, мешающей — но Кейтлин большего и не надо. В случае чего — будет навязываться и мешаться перед Вай в ответ.