Не уходи

      Дрожащие ноги касаются пола. Ухватившись за край стола, некогда грозный Иль-Рэ помогает себе другой рукой, чтобы не соскользнуть. Пальцы разжимаются, — и Шики злобно выдыхает, рухнув обратно в кресло. Оно скрипит потёртыми шинами и кожаным сиденьем. Наверное, так звучит собственная слабость…       В попытке вернуть утраченное за два долгих года Шики пошёл наперекор Акире. Акира забеспокоился, когда его любовник сделал первые шаги после пробуждения и упал. Гордость не позволила сжать протянутую руку и ударила наотмашь.       — Я тебя предупреждал, — с притворным спокойствием сказал бывший Иль-Рэ. — Ты знал, что Николь-Премьер был моей целью, и я жил ради того, чтобы уничтожить его и всё, что связано с ним.       Имя человека, чья кровь служила наркотиком в Тошиме, прозвучало снова. С меньшей долей презрения, чем в день, когда Шики узнал о втором носителе поганой крови — Анти-Николе. Им оказался насильно подобранный «пёс». Потребовалось время, чтобы к нему обратились по имени — Акира.       — Я знал, что ты не убьёшь меня, — стойко ответил он. — Но я не мог оставить тебя гнить заживо. Твой пустой взгляд… Я знал, что нас ждёт, и был готов.       Ухмылка скривила тонкие губы. Шики не стал отказывать себе в удовольствии: загладив назад отросшие, спадающие на глаза чёрные волосы, он посмотрел с вызовом. Неестественно алый взгляд подметил, как парень низко склонил голову. Пепельные волосы скрыли серо-голубые глаза.       — Поэтому ты разбивал посуду и швырял ложки в стену, когда не мог накормить меня? Или хлопал дверью и проклинал тот день, когда тебя отправили в Тошиму? Конечно, ты был готов.       Акира нахмурился.       — Ты не мог помнить.       — Не мог, — эхом отозвался брюнет, — но в последнее время мне начало кое-что сниться. Слишком реальные сны, особенно твой яростный крик… А потом я вижу, как ты натягиваешь вымученную улыбку.       Шики видел её именно такой. Когда прояснилось сознание, он осознал, насколько жалким и чудовищно худым выглядел в мешковатой телесной рубашке и брюках кофейного цвета. Только Акира был рад его пробуждению. Что бы ни происходило, Акира улыбался уголками губ.       Как прежде, когда возвращался и обессиленным ложился рядом.       Акира стал его блеклой тенью, подражая привычкам и чёрной одежде. От кожаного пальто разило кровью наёмных убийц, охотников за головами и желающих нажиться на щедрой награде за Иль-Рэ.       В тот день они выбрались из дома, и Акира не спеша катил инвалидное кресло. Ему хотелось показать Шики осенний парк и как осыпались бордовые листья клёна. Под цвет потухших глаз.       Среди шелеста послышались шаги, а следом катана рассекла воздух.       «Знакомый забытый звук… Чёрная тень среди алого цвета. Это не я, но я знаю этого человека. Тогда… я не понимал, что он значит для меня».       Акира стал для него спасением. Только отвратительное чувство беспомощности мешало высказать хоть немного благодарности, которой был достоин парень. Шики отталкивал его, когда исхудавшие ноги дрожали при медленных неуверенных шагах, но «пёс» подставлял плечо, не дав упасть.       — Удивительно, что рядом с тобой я продолжаю улыбаться, — язвительно подметил Акира, придерживая Шики.       Тот ухмыльнулся, перебирая ногами.       Сейчас горькая усмешка кривит губы. Кресло снова издаёт жалобный скрип. От резкого рывка в глазах пляшут чёрные точки. Упираясь рукой в стену, Шики проходит в спальню и невольно бросает взгляд на спящего любовника. Ряд бессонных ночей отражается на потемневших от крови и грязи волосах. Грудь мерно вздымается, на расслабленном лице едва вздрагивают тени ресниц. Акира спит спокойнее, чем обычно, и не прижимает к себе катану.       Та покоится у окна, прислонённая к прикроватной тумбе.       Обойдя кровать, брюнет садится на край и тянется к старому оружию. Ножны отдаются приятной забытой тяжестью. Пальцы обхватывают рукоять катаны, и вынутый клинок завороженно блестит под редкими, проскользнувшими сквозь занавески лучами.       — Скучал? — слышится усталый голос вслед за шелестом скинутого одеяла.       — Смотрю, если ты не повредил, — холодно отвечает Шики, так и не повернувшись. — Готов признать: ты хорошо следил за мечом. Лезвие всё ещё пахнет гвоздичным маслом.       Акира льнёт к широкой спине любовника, опустив голову на плечо.       — Ты бы убил меня, не вставая с кресла, если бы на нём оказалась царапина или мутное пятно. И, если теперь ты можешь сам ходить, мне стоит поискать меч, равный твоему. Будем вместе отбиваться от…       — Нет.       Воздух прорезает от леденящего тона. Акира не успевает опомниться: Шики садится в пол оборота и сжимает его ладонь в своей.       — В тебе достаточно сил справиться одному, — продолжает он. — Может, после моего ухода ты заживёшь мирной жизнью, как и хотел.       Акира улыбается уголками губ и отводит взгляд. Румянец приятно отдаёт щёки теплом.       — Ты всё-таки слушал меня.       Шики ненадолго смягчается, ответив:       — Ты говорил достаточно, чтобы я запомнил. Но ни Тошима, ни этот город не стали мне домом.       — Я знаю.       Акира вглядывается в обыденно-равнодушное лицо. Взгляд Шики меняется на глубокий и неподвижный. Губы вздрагивают, а в тихом низком голосе слышится сожаление:       — Я убил собственного брата, Акира. Чтобы понять, что значит истинная сила.       — Я знаю.       Акира всё ещё помнит ту ночь, когда Шики принёс стилеты «котёнка, что путался под ногами». Так он сказал о том, кому они принадлежали. Больше откровений парень не услышал, но увидел их в непроницаемом потухшем взгляде и почувствовал в первом поцелуе за все те дни и ночи, что Шики терзал его тело.       С тех пор он понимает, насколько глубоко скрыты чувства. Шики выражает их лишь действиями. Как когда-то вызволил Анти-Николя из Тошимы и оставил в живых…       В возникшей тишине Акира вырывает руку из тонкой ладони и ведёт по животу. Тихий металлический звук привлекает внимание алых глаз.       — Тебе придётся снять «метку» прежде, чем уйти.       Шики любуется штангой пирсинга, не в силах даже коснуться её.       — Тебя это не остановит, верно? Ты будешь искать меня.       Для парня его слова звучат не иначе как: «Я не хочу делать этого».       — Шики… — взволнованно шепчет Акира. — Не уходи.       Вместо ответа его втягивают в глубокий, но неспешный поцелуй.