Нулевой Час

Декабрьский вечер в Саратове холоден и тяжел. Снег медленно оседает на пустынных улицах, словно белый саван. Город казался почти умиротворенным, но в этой тишине чувствовалась некая угроза. Где-то далеко раздавался вой сирены, но он быстро стих. В маленькой квартире на окраине города светится одинокая лампа, освещая письменный стол и груду тетрадей. Нашему герою шестнадцать, и он живет здесь один. Родителей нет — точнее, они где-то есть, но давно решили, что он им не нужен. Дилан давно смирился. На стене квартиры тихо тикали часы. Их равномерный ритм создавал иллюзию спокойствия, которого в душе Дилана не было. Он сидел на старом диване, погруженный в свои мысли, а перед ним лежал школьный дневник. На его обложке, испещренной царапинами и случайными надписями, поблескивали пятна света от настольной лампы. Расписание на завтра смотрелось как приговор: восемь уроков, целый день среди тех, кто считал его «чудаком». Дилан нахмурился. — Математика... опять этот Соколов будет подшучивать, — пробормотал он, ведя пальцем по строчкам. — Потом русский... Анна Сергеевна наверняка снова вызовет к доске. Физкультура... На пару секунд Дилан замолчал, вспоминая то, какой ужас происходит с ним на уроке физкультуры: избиения и унижения в раздевалке. Он вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ну же, Дилан, успокойся... ты справишься. Сказав это, Дилан медленно встал с дивана и начал собирать рюкзак, засовывая внутрь тетради по различным предметам, пенал, две деревянные линейки по 20 сантиметров каждая, а также 250-миллилитровую банку своего любимого "Dr. Pepper". Собрав все, он положил рюкзак рядом с диваном, подошел к столу, сел и, достав ручку, открыл дневник. Полностью погрузившись в размышления, он начал писать: 8 декабря, 20:41. Завтра понедельник. Опять издевательства, опять насмешки. Зачем я вообще туда хожу? Но, возможно, скоро всё изменится. Вопрос не в "если", а в "когда". Я устал. Дилан поднял голову. Над ним, сверху, доносился легкий скрип — будто кто-то наступил на половицу. Однако он проигнорировал звук: знал, что за стеной пожилая соседка не спит ночами и, возможно, снова топчется у себя в коридоре. Вздохнув, он продолжил писать: Иногда я думаю, что люди вокруг — это просто декорации. Пустые, скучные, однообразные. Они не понимают, насколько я их превосхожу. И это не тщеславие. Это факт. Если бы я захотел, я бы мог... что угодно. Даже представить страшно, на что я способен. Их пугает то, чего они не могут понять. Они боятся меня, потому что я другой. Дилан остановился и задумался, а затем дописал: А, возможно, мой юношеский максимализм играет со мной злую шутку. Кто знает? Закончив писать, он закрыл дневник, встал со стула и подошел к окну. Глядя в него, он наблюдал, как падает снег. Морозное дыхание зимы стучалось в стекло, оставляя на нем лёгкий узор из инея.

Завтра в школу: уроки, одноклассники, учителя. Но он знал, что всё это временно. В его голове уже зрела идея... и не только в его. В чьей-то другой голове тоже была такая идея...