Часть 1
23 ноября 2024 г., 22:40
Озаряемая лунным светом юношеская фигура медленно слоняется по безлюдному берегу, мокнет под весенним дождём едва опустив голову, а в руках держит веточки цветущей вишни, которые сорвал неподалёку. Ноги ступают на песок, проваливаются, но не сдаются, идут, хоть и с трудом, подходят к морю, останавливаясь. Юнец подносит тонкие кисти к воде, смачивает, но встряхивает и уходит, оставляя одинокую ветвь на песке. Её лепестки красиво расплываются на мягких волнах, колыхаются и уплывают в неизвестность.
Му Цин поднимает свой взгляд к верху, смотрит на серебряную луну, пробравшуюся сквозь синеватые тучи и улыбается. Его лёгкая улыбка не видна остальным — он спокоен, а тяжесть бытия словно слетает с плеч долой. Небрежные тёмные пряди волос выбиваются из хвоста и ниспадают на белые плечи, рубашка мокрая, а галстук легко завязанный вокруг шеи, казалось, под воздействием несильного ветра спадёт да улетит. Он опускает глаза и садится на песок, тянет руку и сгребает горстку, перебирая песчинки пальцами.
Домой совсем не хочется, ему и тут хорошо — убеждает юноша сам себя, подавляя желание окунуться в мягкие одеяла и уснуть. Он тяжело вбирает прохладный воздух в лёгкие и выдыхает, слышен лишь запах морских волн.
Свет фонаря старого телефона озаряет небольшое пространство, едва его освещает, но этого хватает, чтобы сделать снимок вечернего моря после тёплого майского дождя. Синеватые тучи всё никак не расходились, словно прятали красивые звёзды от людских глаз. Не успевает юноша перевести камеру на себя, как слышит недовольную брань, исходящую за спиной. Пальцы трясутся, выключают фонарик, а их обладатель готовится к возможным перепалкам.
— Ты что тут делаешь? — грубый голос Фэн Синя проносится по ветру до его ушей и утихает. В нём слышалось видное беспокойство, скрытое грубыми речами, которые так и лились по ушам, — Думаешь, я не знаю о твоей болезни? Ты умираешь, и даже не сказал нам?
— А смысл? Ты прав, я умираю и мне уже не помочь. Без меня будет также, как со мной, тебе нет смысла нянчиться со мной.
Но Фэн Синь не отвечает, словно что-то обдумывает. Подходит поближе и садится, коленями упираясь в влажный песок, а руками обводит напряжённые плечи юноши, обнимает сильно-сильно. С его глаз скатываются слезинки, струйками текут по щекам и он произносит:
— Я и Се Лянь за тебя волновались, идиот, а ты спрашиваешь про какой-то там смысл? — едва не срываясь на крик, говорит он. Мозолистые ладони обводят белые плечи, сжимают сильно-сильно, казалось, ещё чуть-чуть и появится синяки, — Пусть ты и тот ещё засранец, но я не могу представить свою дальнейшую жизнь без тебя. Ты бы знал, как мне дорог!
Но Му Цин лишь теряет взгляд, прячет за опустившей головой свои эмоции, что вот-вот вырвутся наружу. Юноше сложно переварить и обдумать всё сказанное, поздно — он осознаёт. Его это пугает. Хочет что-то сказать, но не может. Слова словно испарились, будто их никогда не существовало.
— Сколько тебе осталось? — спрашивает Фэн Синь.
— Очень мало, — единственное, что способен сказать он, — я и сам не знаю. Доктора пожимают плечами, а их глаза полны сочувствия, меня это пугает, Фэн Синь! Я не исполнил свою детскую мечту, не выбрался из нищеты, и возможно, всё моё существование в этом мире — лишь ошибка. И знаешь, в детстве я мечтал быть твоим другом, мечтал, чтобы ты меня заметил, но ты меня ненавидел, я ведь прав?
— Что за чушь собачью ты говоришь? Я бы никогда не подумал о тебе плохо. Может я и вёл себя иногда, как ублюдок, признаю и прошу прощения.
Но Му Цин его уже не слушал. Он был сосредоточен на странном шуме в ушах, а перед собой видел лишь вспышки света. Пальцы перестают трястись, а губы движутся, словно хотят что-то сказать. Его и без того белое лицо приобретает бледный оттенок, а взгляд пустеет.
Тяжёлые веки закрываются, а последнее, что юноша услышал — своё имя. Собственное имя уже ничего не значило в этом мире, его не больше не существует. А на последок произносит тихим голосом:
— Люблю тебя.
