Я пахну как...

Я пахну, как селфхарм, пахну как очень плохой план Пахну детской травмой и истериками до утра Неловкой паузой, комнатой непроветренной Пахну недоверием к психотерапевтам С тех пор, как Фарлан и Изабель погибли, прошло уже полгода, но Леви до сих пор не мог отмыться. Порой он и теперь чувствовал их кровь на своих руках. И когда в попытках оттереть кожу, оставлял царапины, это чувство только усугублялось. Он никогда не разрешал себе плакать. Как бы ни хотелось, всегда было не время проявлять слабость - нужно становиться ещё сильнее. Это напоминало ему времена, когда Кенни только бросил его, и Леви остался один. Но был ли он действительно одинок? А бывал ли вообще по-настоящему с кем-то, если даже Изабель и Фарлану не признавался в том, что пожирало его изнутри с самых ранних лет? Мой запах - это стопроцентный кортизол Я прячу чувства за клоунской маской, лол Я пахну ревностью и ненавистью, но Не бойся, накажу я сам себя потом Кажется, люди вокруг до сих пор терпеть его не могли. Но Леви знал, что виноват в этом тоже. Возможно, он мог бы сблизиться с кем-то из сослуживцев, но ему не хотелось в который раз потерять близких - а судя по тому, как дерьмого они управлялись с УПМ, привязываться просто не было смысла. Да и пошли они все. Его жизнь - не их ума дело. И даже не капитана… Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза Так много лет искать слова, но так и не сказать Пахну оголенным проводом Паникой без повода Депрессивным городом Да, теперь в его жизни был чертов Эрвин Смит. Всякий раз, когда он попадался Леви на глаза, все его тело будто сводило судорогой, и это чувство было сложно описать. Как описать то, с чем никогда не сталкивался раньше? Этот огонь в груди, эта дрожь… Трепет… Имел ли право Леви испытывать нечто подобное? Оставил ли Подземный Город хоть что-то хорошее в его душе, что заслуживало бы радости? А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина Ты - как десять часов непрерывного сна Ты - четверг, ты - 16:00, ты - ромашковый чай и покой С недавних пор Эрвин разговаривал с ним. Позволял оставаться в своем кабинете под предлогом уборки. Леви нравилось там, хоть он и скрывал это за колкими замечаниями о неряшливости капитана. Тот угощал его чаем. В свете керосиновой лампы его суровый взгляд выглядел теплым. И когда Леви позволял трепету разлиться по телу и тихой радости заполнить сердце, морщина между его бровями разглаживалась. Порой Леви невольно засыпал в кресле у стола Эрвина. Это было единственное место, где он мог ненадолго потерять бдительность. Вечно плачу, а ты пахнешь как эти шампуни без слёз Как забота, как дом, как способность всерьёз И надолго любить, бесконечно любить Леви больше не хотел бежать. Здесь он чувствовал себя на своем месте. Он чувствовал, что Эрвин достоин того, чтоб посвятить ему свое сердце, и как бы больно не было оглядываться в прошлое, он все же сделал выбор. Главный урок, который преподал ему Смит, - нельзя сожалеть о своем выборе. И Леви знал, что тот тоже не жалеет, что взял его в свой отряд. Эрвин ещё сможет им гордиться. Угомониться бы в твоих безмятежных руках Но я пахну как страх, как сбежать впопыхах Как среди ночи будить, в слезах поговорить Как ногти грызть или губы кусать до крови Леви был благодарен Эрвину за время, которое они проводили вместе. И, наверное, хотел бы проводить ещё больше, но он отбрасывал эти мысли, потому что от них щеки начинали гореть. Он тоже хотел бы уметь принимать решения без сомнений, быть готовым принять ответственность. Быть таким же непоколебимым и спокойным, как Эрвин. Он устал быть комком нервов под маской. Хотя порой ему казалось, что и капитан чувствует то же… Но, может, они могли бы справиться вместе? Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза Как много лет искать слова, но так и не сказать И в этом смысле тебя очень пронесло А то сам понимаешь, было бы ни то, ни сё Эрвин никогда не узнает о том, что Леви чувствует, даже если тот сам сможет в себе разобраться. Он никогда не научится красиво говорить, но действия скажут больше, чем любые слова. Ведь ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина Ты - как десять часов непрерывного сна Ты - четверг, ты - 16:00, ты - ромашковый чай и покой Вечно плачу, а ты пахнешь как эти шампуни без слёз Как забота, как дом, как способность всерьёз И надолго любить, бесконечно любить Леви до последнего будет стоять за плечом Эрвина, выражая немую опору. Будучи его правой рукой. Там, где сам он будет чувствовать его силу и где будет ощущать себя на своем месте. Смрад Подземного Города будет преследовать его до конца жизни в телах погибших сослуживцев, в грязных пастях титанов, в алчности и жестокости людей, в чувстве гнетущего одиночества. Но всякий раз, возвращаясь в крепость, которую Леви всегда будет считать своим домом, он будет знать, что все закончилось. И на столе для него будет стоять ромашковый чай.