Костюм знает лучше

Тело ныло и пульсировало от боли, кровоподтёков и ссадин. Глаз опять был подбит, порванная губа кровоточила. Это было очередное поражение для Рюко Матой, что злобно волочила вслед за собой тяжёлый фрагмент боевых ножниц, лезвие царапало землю от гнева старшеклассницы. Звездоносцы города и почётной школы из раза в раз становились препятствием для героини, чьи руки сейчас дрожали от злобы, пока та медленно брела в своё убежище. Домой, зализывать раны. Сенкетсу уже принял форму обычной матроски, понимая разочарование своей хозяйки. Ведь если ребята с одной или двумя звёздами легко проигрывали кровавому и самой Рюко, то вот трёх Звёздная охрана Сацки и она самая были чем-то недостижимым. – Вот чёрт! Почему ты меня не прикрыл от атак со спины?!– Полетело первое обвинение в сторону униформы. – Тебе нужно отточить мастерство, а не просто размахивать лезвием,– Отозвался Сенкетсу. Свой вид он поменял в первую очередь, чтобы не так активно пить, пускать кровь своего носителя, ведь состояние девушки и так печальное. Но нравоучение всё ещё оставалось нравоучением. В то же время он не позволял себе обидеться на подобные обвинения, стараясь быть мудрее. – Помолчи! И без тебя тошно!– Старшеклассница вспыльчиво отозвалась, ударяя концом лезвия по земле лишний раз в обозначение своего негодования. – Это просто наставление. Если ты просто будешь злиться и бездумно бросаться в бой, то и умереть можешь,– Кровавый отвечал спокойнее, но всё ещё категорично, не слишком довольный раздражительным тоном девчонки. Он пытался помочь в меру своих сил и возможностей. – Наставления от тряпки, да-да!– Матой всё ещё злилась, из слов сочился яд, даже если она была одета в настоящий научный прорыв, что превосходил гоку униформу. Раздражённый шаг ускорился, они были уже близко к укромному месту, который можно было назвать домом. Спасибо семье Манкансёку за пристанище, действительно добрые люди, даже если дом был небольшой и многолюдный. – Да и если бы не твоя извращённая форма, то мы бы победили! Это слишком сильно отвлекает и смущает!– Уже позже добавила девушка, краснея от стыда, обвиняя костюм в бесстыдстве и проигрыше. Матой не собиралась признавать, что её техника боя не идеальна и что во многом стоит проявить бо́льшую сноровку, больше тренировок, меньше эмоций и ослепляющей ярости. А спор продолжался. – Тряпка?! Я создан из мелких волокон, что прочнее стали и наделён разумом, если не равным твоему, то явно превосходящим средний человеческий уровень!– Сенкетсу явно злился в ответ, подобное унижение действительно задевало и заставляло перенимать настроение носителя. Уже на пороге домишки в трущобах, матроска обвила тело девушки несколькими лоскутами ткани, утаскивая её внутрь дома. – Дурында,– Уже тише шипел Кровавый. – О, Рюко, ты рано,– Отозвалась мама подруги и Матой успела лишь мельком поздороваться, пока её тащили на верхний этаж, в «детскую» комнату. – Э-э?! Куда?! Тебе не обязательно тащить меня!– Девушка тихо ругала форму, её ноги заставляли сгибаться и подниматься, дополнительные лоскуты ложноножки цеплялись за узкие стены, заталкивая или даже вкидывая связанную хозяйку в центр комнаты, где обычно были разложены спальные футоны. – А тебе не обязательно слушать меня, хотя в отличие от тебя я переживаю о твоём состоянии, глупая девка,– Теперь была очередь Кровавого ворчать и отвечать на издёвки девушки тем же. – Половая тряпка! Отпусти меня! Я сама всё могу сделать и восстановлюсь без твоей помощи!– Рюко каталась по полу в попытках подняться на ноги, безуспешно конечно же. Сенкетсу урывками тащил свою «добычу» к одному из шкафов, достаточно больших, чтобы вместить девушку и чтобы всю эту трагедию не увидели остальные ребята. Может быть сейчас воришки и кошмарят улицы города, но они, как и их старшая сестра могли вернуться чуть раньше, чуть позже. Двери захлопнулись, а тело девчонки сжалось на полу шкафа, когда ткань всё больше походила на живую плоть, преобразовываясь в более прочное состояние. Плотный кляп обтянул лицо и рот девушки, раздуваясь внутри рта, давя на язык, не позволяя поднять шум из возмущений. – Я знаю, что ты просто положишь большой снежный ком на своё состояние, поэтому возьму всё в свои «руки», метафорически и в прямом смысле,– Усмехнулась форма, лавируя телом девушки как чем-то лёгким, словно перышком в воздухе, фиксируя её запястья за головой одной из своих лент. Ткань, эластичнее настоящей плоти, обвивала бёдра, лодыжки, талию, принимая свою истинную, довольно откровенную форму. Но уже не скрывая грудь и соски своего носителя, а под безбожно короткой юбкой не было нижнего белья, чёртово создание просто сорвало их с тела. Матой отозвалась злым мычанием. Как он посмел связать собственного владельца?! Ведь она кормит это создание своей кровью и чувствовала, как царапины и ссадины облизывают шершавым языком, упиваясь небольшим количеством крови, как если бы это была жжёная карамель для ребёнка. Девушка чувствовала это лёгкое скольжение псевдо языка по своему телу, когда её бёдра развели шире, а ложноножек из лоскутов становилось только больше. – Твоему телу и голове нужно расслабиться, можешь не спорить,– Юбка задралась, если бы от тонкой полосы ткани вообще была польза, открывая вид на уязвимую промежность. Гладкая кожа внутренней стороны бёдер, где прослеживались сильные мышцы, но даже сильный воин может быть мягок и уязвим. Секутсу почти мурлыкал, дразня девчонку в отместку за унижение. К тому же не единожды высокомерная старшеклассница обвиняла в многочисленных проигрышах именно сам костюм, игнорируя все советы и наставления. Но в отличие от девушки, Кровавый имел множество способов для влияния на свою хозяйку. Хотя угроза быть постиранным тоже имела свой вес, но это будет того стоить, если нахалку поставить на место. – О-опу-и!– Рюко почти икала нужные буквы, чтобы её поняли, вкладывая все усилия, не только голоса, что теперь доносился глухо, но и тела. Но мышцы и кости против материала прочнее стали были ничем. Попытки сопротивления делали хватку формы лишь сильнее, обводя аппетитные формы и выпячивая лёгкий жирок от давления. На мгновение Кровавый задумался, останавливаясь, чувствуя насколько сильна его хватка. Возможно уже было достаточно наказания? Мог ли он себе позволить продолжать и будет ли это переходом границы? "Глаз" прищурился, Рюко тоже притихла, взгляды пересеклись, брови на лице девчонки дёрнулись вверх. Это выглядело не критично, и костюм засомневался, был ли этот сомнительный жест призывом к действию или предупреждением и приказом остановиться? Сенкетсу продолжил, подмечая медленную реакцию тела и медленно уходящую злобу из глаз. – Говори чётче, не понимаю тебя,– Голос играл нотками иронии и сарказма, пока сам Сенкетсу продолжал изучать и обводить тело. Мягкий материал вполне остро хлопнул по груди и соскам девушки, и вершины сосков поднимались, твердели, пока их продолжали гладить. Кровавый не стеснялся прессовать широкими лентами эти уязвимые части, дразня и замечая, как от этих действия возмущения девушки становились только сильнее. Подобное удовольствие тоже можно было считать тренировкой, люди часто недооценивают сколько сил уходит на обычный секс, а тут, связанная, девушка напрягала всё тело, даже поднимая таз, дёргаясь в разные стороны, когда ленты дошли до её промежности, обводя низ живота, ещё ниже и наконец дразня девственные складки с клитором. Тканевый язык проходился по соскам, складкам, раздвигая щель, а тело отвечало, постепенно становясь горячее, а вульва смачивалась смазкой. – Что? Теперь Кровавый не такой уж и плохой? Тебе нравится это, признайся, хе-хе-хе!– Теперь Сенкутсу наслаждался этим наказанием. Рюко действительно было приятно, она начала сдавать позиции, меньше дёргаться, если только это не касалось именно её удовольствия или если она хотела определённого прикосновения в одном из мест. Теперь девушка плавно извивалась, из тела не вышел весь адреналин, а сейчас было поздно. Тело мелко дрожало, жар становился сильнее. Старшеклассница бросила злобный взгляд, закатывая глаза назад, показывая как она не впечатлена подобными фразочками от своего напарника, можно даже сказать разочарована. Но Кровавому нет до этого дела, когда кляп преобразовывается в подобие толстого лоскута, всё ещё эластичного, но плотного, как щупальце. Отросток скользил глубже в рот, по языку, в горло, натирая нёбо и стенки глотки. Взгляд Рюко округлился от неожиданности. Кто знал, что чёртов костюм так умеет? Губы всё ещё были плотно перевязаны поперёк, а кляп не позволял смыкать зубы, пока щуп медленно толкался и расширял горло. Сенкетсу позволил девушке откинуть голову назад, показывая как при толчках увеличивается выпуклость на горле и сколь резво поднимался кадык. Им нужно быть тише, но форму огорчал факт того, что он мог слышать лишь приглушённые звуки глубокого минета, даже так близко. Но это всё ещё будоражило, так сильно, что щупальце у промежности выпустило дополнительные небольшие отростки. Они натирали клитор, водили по влажным складкам, пока крупная часть игралась со входом, размазывая смазку по всей поверхности щели, пачкая вместе с тем и внутреннюю часть бёдер. Конечно с тем как Рюко извивалась, плавно обтираясь о мягкую ткань, явно нуждаясь в контакте и стимуляции, Кровавый не стал ждать больше. Не столько из щедрости к своему носителю, сколько из собственных побуждений, интереса. В некоторой степени ему тоже было приятно, особенно когда один из лоскутных щупов проникает внутрь, уже обмазанный соками, легко скользя меж узких девственных стенок влагалища, толкаясь медленно, подхватывая ритм кляпа, синхронно сношаясь с внутренним теплом девушки. Несмотря на преграду в виде кляпа, с губ Матой стекала слюна, а остальную её часть сглатывали в перерывах между глубокими толчками, сужая горло, сжимая корнем языка эластичную плоть Сенкетсу. Последний загорался от этого ощущения лишь сильнее, постепенно ускоряясь и стремясь зайти всё дальше. Его масштабы были довольно обширными, как и способы применения его умений. Когда ткань на груди продолжала расслаиваться, всё же формируя частичный лифчик, но оставляя грудь голой, уязвимо обнажённой для новой пары щупалец. Они цепляются за соски, мучая их, обсасывая, как и язык до этого, играясь, увеличивая восприимчивость Рюко. Девушка уже не сопротивлялась вовсе, удобно, насколько это возможно в шкафу, распластавшись на полу, всё ещё обмотанная щупами, лаской, постепенно покрываясь испариной. Клитор щекотали, сжимали и гладили меньшие щупы, тоже иногда присасываясь и деликатно втягивая плоть внутрь себя, верхние же щупы повторяли подобный жест с сосками, как бы выдаивая из чувствительных бугорков наслаждение. Взгляд девушки плавился, бёдра дрожали, а пальцы поджимались, её первый раз забрал напарник, даже не человек, а вещь, живое оружие в своём роде. Но так приятно, что стенки спокойно пропускали нарушителя внутрь, а под телом скапливалась прозрачная жидкость, пока при каждом толчке раздавался заметный звук хлюпанья. Сама плоть вкусно блестела, набухая от прилива крови и пульсируя. Сенкетсу нравился этот вид, заносчивая девчонка наконец замолчала и представлялась в таком аппетитно виде. Костюму нужно было подпитаться, приластившись к старым местам ран и царапин, снова мусоля, связывая удовольствие с болью. Так незначительно, незаметно, что кажется Матой вовсе не замечает этого, пока её груди тянут и толкают щупы, массируя в сосущих движениях. Сама форма походила на любвеобильного щенка, что облизывал свою хозяйку, мельком прокалывая кожу на груди ради новых капель крови, вызывая тихие стоны в забитом рте старшеклассницы. Постепенно всё приближалось к оргазму, толчки и скользкие звуки вместе с ними становились быстрее, требовательнее, неосознанно хватка на девушке тоже усиливается, затягивая эластичные ленты туже, выдаивая из заполненного щупальцем горла возмущающийся писк. Один из оставшихся «глаз» Кровавого впивался в эту картину, в его ткани тоже нарастало напряжение, новое неизвестное чувство, что толкало продолжать. То не походило на состояние во время битвы, что-то другое… щупальца тянулись дальше, оглаживая пространство между бёдер, собирая смазку, обтираясь выделениями, чтобы скользить ещё лучше, в то время, пока уже разорённая щель продолжала издавать непристойные звуки, а от сильных толчков тело вбивалось в пол. Другое смазанное щупальце с намёком тёрлось об обод ануса, растирая скользкую жидкость. Матой дёрнула головой, сжимаясь и пытаясь подтянуть к себе тело, едва выходя из дымки удовольствия, чувствуя некоторый подвох. Это было что-то переходящее все границы, особенно когда Кровавый не остановился, упёрто ввинчиваясь в узкий сфинктер, подключаясь к общим толчкам. – Ну разве не приятно?– Отозвался костюм, прищуривая глаз, надёжно обвиваясь носителя словно кокон из полос и разных частей костюма. Матой пыталась мычать, щупальца заходили глубоко, горло уже болело, а из глаз текли ручейки слёз, взгляд был осуждающим до тех пор пока щупальца в конце концов не продолжили сосать клитор, а ложноножка в лоне не увеличилась в размерах, раздвигая плоть и продолжая таранить скользкий проход, стимулируя ножки ктитора и само чрево. Толчки в глотке и кишечнике были дополнением, проникая туда, где ещё никогда не был. Настоящий триумф, полностью забрать собственную хозяйку во всех смыслах, замечая как фоновый шум становится всё заметнее, а глухие стоны всё тише. Рюко отчаянно выгибалась, так близко к оргазму, самая грань, соски щипали, тянули грудь вверх, словно издеваясь. Руки дрожали от той силы с которой тянулись против пут, с желанием коснуться себя, довести до оргазма. Конечно никто из них не слышал как внизу собиралась семья, как подруга девушки вернулась с занятий задержавшись, глупо переживая о том, что Матой снова досталось в драке и что она не может её нигде найти. Им конечно не стоило знать, что происходило в шкафу и они могли подумать, что девушка отправилась на ночную прогулку. Но старшеклассница дрожала, кусая кляп-щупальце, пыхтя через нос и краснея от усердия. Хотелось быстрее, сильнее и жёстче, пальцы сжимались на линии ткани, обмотавшей запястья, плечи и локти, смотря с мольбой. Щупы действительно ускорились растягивая каждое из отверстий, хотела того девушка или нет. Сенкетсу был напряжён не меньше девушки, тихо фыркая, лакая кровь из маленьких ранок, он ещё не скоро отстанет от своей хозяйки, а отказаться от крови не сможет никогда. Это был последний момент, прежде чем от сильной хватки щупалец на коже девушки останутся красные полосы, и они оба вздрогнули. Первым запульсировал кляп и выходящий из него щуп, извергая белую мутную массу внутрь горла Рюко. Вторыми следовали щупальца внутри сжавшихся дырочек, вбиваясь до конца, пачкая скользкое пространство потоком белого вещества. Казалось костюм познал оргазм, долго сжимая девушку, накачивая псевдо спермой горячие и узкие пространства. Конечно это не была сперма в чистом её проявлении, форма не была полноценно живым видом, и питаясь кровью, белое вещество было подобием остатков от обмена веществ, когда Кровавый упивался кровью, не усваивая белок. Рюко дрожала в экстазе, ведь вместе с телом щупы пережали и её клитор, вызывая настоящий спазм в бёдрах, малом тазу, всё же сжимая бёдра вместе, откидывая голову назад, почти задыхаясь от белых потоков вещества. Щупы на груди перестали сосать соски, выпрыскивая несколько струй прямо на грудь и лицо девушки. Постепенно кляп убрался, освобождая рот от плоти щупальца, снова становясь иллюзией тонкой ткани. После бурного оргазма девушка начала обмякать, это было резко и сильно для оргазма, когда она и так довольно долго не могла получить удовольствие, что от жизни, что от своего ублажения. – Спа-сибо,– Хрипло отозвалась Матой, вяло проглатывая вещество во рту, так же быстро теряя связь с реальностью, оставляя все последствия обнаружения на Сенкутсу. – Что?! Эй! Не отключайся в такой ситуации!– С паникой и осуждением тихо крикнул Кровавый, пытаясь быстро спрятать следы их нравоучительной беседы, скрывая белые подтёки своей изначальной формой обычной матроски, поворачивая девушку боком, так, словно она просто спала. Не важно, что в шкафу, не важно, что под матросской и юбкой она истекала белым веществом из всех трёх щелей.