Серо-голубые, прямо как небо еще задолго до войны...

Боль. Боль, боль, боль и ещё раз боль. Я сбилась со счета, какой это был удар. Было уже всё равно. Это было моей главной ошибкой - выбраться из повреждённого танка, не убедившись, что поблизости нет немцев. Я не знаю, сколько прошло времени, но допрос и пытки идут достаточно долго, чтобы вымотать меня физически и морально. Им нужна информация: "Wie viele Panzer sind in der Nähe? Wie viele Panzer sind in der Nähe, FRAGE ICH?!" - повторяет этот урод из раза в раз. А я уже трезво мыслить не могу, не то что говорить. Я бы уже давно упала, если бы еще двое солдат не удерживали меня в неподвижном положении. Я молчу. Молчала, молчу, и буду молчать. Я не сдам позиции своих товарищей, не подведу своих командиров. Даже ценой своей свободы или жизни. Вот, очередному солдату отдали приказ, чтобы он заменил предыдущего и продолжил пытки. Рёбра болят ужасно, даже дышать трудно, а в голове пусто... Такими темпами меня быстрее забьют до смерти, чем выбьют информацию. Солдат, смирëнный и запуганный взглядом офицера, неуверенно подошёл ближе, крепче сжав фонарик в руке. Что с ним? Он нервничает, или мне кажется..? Странно. Нет, скорее всего это со мной уже не в порядке. Фонарик поднялся в воздух - я инстинктивно зажмурила глаза и напряглась, ожидая удара... - "Nein! Ich sagte, ich werde sie nicht schlagen, Herr Standartenführer!" - с едва заметным заиканием в голосе, немецкий солдат бросил фонарь под ноги полковнику, отказываясь наносить удар. Что..? "Я отказываюсь бить ее"? Я правильно услышала его? Я осторожно подняла взгляд - действительно, немец откинул фонарь в сторону, отказываясь принимать участие в моем допросе. Он шутит или-... Мои мысли были прерваны громким звуком пощёчины и последующего глухого падения на землю. Немецкого солдата ударили настолько сильно, что его товарищи помогли ему встать... Впервые я не знаю,как реагировать на увиденное. Солдат отказался бить меня. Немец отказался бить меня. Столько лет в армии и на войне, но эта сцена почему-то глубоко потрясла меня. Слишком много времени на удивление мне не дают. Мое внимание было сосредоточено на том странном немце, и я не заметила, что уже другой солдат взял фонарь в руки. И опять по новой. Резкая, глухая боль в области ребер, на спине. Воздух был выбит из лёгких и я закашлялась, но крепко сжала зубы, еле сдерживая крик и слезы боли. Еще удар. И еще, еще... Удар. В этот раз слишком сильный. Чувствуется привкус железа на губах. А затем, кажется, я потеряла сознание... _______________________________________ - "Wie fühlen Sie sich?" - уже знакомый голос помог мне окончательно прийти в себя после потери сознания. Тело невыносимо болит, открывать глаза вообще не хочется. С хриплым болезненным стоном я перевернула голову на бок, ощущая под кожей холодный влажный снег. Как вдруг я чувствую тепло на своем лбу. Ладонь. Медленно открыв глаза и щурясь от света, мой взгляд сразу падает на лицо того самого "странного" немецкого солдата. Он сидел рядом со мной, склонив голову и смотря на меня сверху вниз. Мягкий обеспокоенный взгляд, тёплая нежная ладонь, проверяющая мою температуру. - "Geht es Ihnen schlecht? Übelkeit, Schwindel?" - снова спросил немец, оглядывая меня с ног до головы и видя все мои травмы после длительного допроса у его сослуживцев. А мои мысли занимает уже не боль и страх перед очередными пытками. Я замечаю только его мягкие, искренне обеспокоенные глаза с ноткой жалости ко мне, его врагу и пленнику. Серо-голубые, прямо как небо еще задолго до войны... - "...Воды. Wasser...bitte."