Как Савелий, купеческий сын, банника разозлил

Жил-был на свете Савелий, купеческий сын. И поехал он как-то по делам своим торговым. В дороге дюже утомился и решил остановиться на ночь в одном селе. Как раз у него там дядя проживал, брат матери родной. Заехал он к дяде, приняли его хорошо, угостили, хозяйство крепкое было, всего в достатке. Да попросился он у дяди в баню. Говорит, мол, дай попариться и пыль дорожную смыть. А тот ему и отвечает: — Так ведь время-то уже, почитай двенадцать скоро будет. То банника время. Уж нельзя в баню ходить. — А что, этот банник обождать пять минут не сможет? — Эх, молодёжь! Ничего-то вы не знаете, ничего-то не боитесь! — Вздохнул дядя. — Банник-то нечисть сильно строгая, да людей не любит. Коли ты его чем потревожишь и закон нарушишь, со свету сживёт. — А какой такой закон? — спросил тогда Савелий. — Да вот нельзя после двенадцати, например, в баню ходить. То его время. Или как все помылись. Ежели опоздал, то тут тоже в баню ходу нет. Он там теперь моется. А то и нечисть какую ещё пригласит к себе париться. Коли человек какой зайдёт да побеспокоит, задушить может или чего хуже. — И что же, и ты видал того самого банника? — Ну, видать не видал, только слыхивал. Как-то тоже поздновато выходить уже стал, после мытья-то. Слышу: стук со всех сторон. Как стены кто-то ломает. Ну, я судьбу пытать не стал и убрался поздорову. А так, мы с ним мирно живём. Нет-нет, он кошкой закричит в бане, да и всё на этом. На селе зато бывали случаи: одна девка всё бахвалилась, что не боится хозяина банного, да пошла ночью проверять, чего там делается в бане. Ну, утром и нашли её, уже похолодевшую. Запарил насмерть. Или вот мужик был один. Он сильно жену свою ревновал. Пошла она в баню, а он беспокоится. Как бы она там не с полюбовником парилась. И пошёл за ней. А коли кто моется, торопить нельзя ни в коем случае. Банник сразу же приходит. Да вот пришёл он и их обоих удавил. Разбирать не стал. Хорошо хоть обошлось, и не померли. Потом его всё задабривали. Ну, зато не ревновал муж жену впредь. А один раз вообще такое было! Пошёл после всех у соседей сын. Ну и вечер уже. И после четвёртого пара то было. Так за всю ночь и не вернулся, а зайти проверить боялись. Наутро только за ним отправились. Нашли живым, слава богу. Да лежал он без сознания, сам весь в семени, жопой кверху, а дырка такая растянутая, что не закрывается. Видать, были у банника гости, лешаки там али ещё какие черти. И вместе они его всю ночь и ебали. — Даа, дела! — подивился Савелий. — Так может это, ты мне крикнешь, что время выходить? — Ну нет. Сам слышал: торопить нельзя, — ответил дядя. — Ты бы до завтра обождал. Уж затопим, как полагается, попаримся. Но Савелий всё равно решил в баню пойти. Если быстро успеть и до полуночи выйти, то ничего же не будет, верно? Ну вот, зашёл он, а баня хорошая, большая. Жаркая ещё, остыть не успела. Он и напарился, и намылся. И в конце уж захотелось ему вздрочнуть. Погладил он свой хуй и давай его в кулаке гонять. Ох, хорошо! Но стало ему интересно, каково оно, когда в задницу вставляют. Как банник парня ебал, всё вспоминал. Нашарил какого-то масла и гладить дырку свою начал. Одной рукой хуй подёргивает, другой задницу ласкает. После и вовсе пальцем вовнутрь залез. А оно приятно оказалось. Так ему сладко было, что не услышал, как в стены кто-то стучать начал. Раз стук пропустил, два пропустил, да только на третий раз услышал уж грохот, как излился. Тут он испугался, мигом ополоснулся и выбежал быстрее, не оглядываясь. Пришёл в избу, а время уже десять минут, как полночь наступила. Ну и дела! Чудом спасся, получается. Дяде рассказал, что стук сильный слышал. — То дело нехорошее, конечно. — Говорит ему дядя. — Ты теперь в баню аккуратнее ходи. Да попытайся задобрить его чем. Краюху хлеба да соль ему предложи в следующий раз. — А что, он и в моё село за мной пойти может? — спросил Савелий. — Нечисть ведь она такая! Везде отыщет, коли надо ей. — Ответил дядя. Посмотрел на племянника с тревогой, да более ничего не сказал. Уложил спать гостя, как полагается. А утром проводил с богом. С собой гостинцев надавал, матери привет передать велел. Закончил свои дела Савелий и домой вернулся. Нигде он на обратном пути останавливаться не стал. Встретили его отец с матерью, накормили, напоили. А вечером затопили баньку. Пошёл Савелий мыться. Поставил, как дядя сказал, краюху хлеба и соль крупную баннику, чтобы задобрить. И вроде всё хорошо. Попарился, вымылся. Уже решил он было, что то ли забыл банник обиду свою, то ли и вовсе это стариковские байки пустые оказались. Да вот обернулся как-то вбок, а там прямо на полке сидит мужик здоровый и на него смотрит. Плечи у того косая сажень, хуй до колена, сложение богатырское. Сам чернявый, а глаза как будто душу пронизывают. Похолодел Савелий. Видно то банник и есть. И пришёл он его до смерти напарить. Мужик усмехнулся, глядя, как купеческий сын с лица спал, и говорит: — Чего замер, Савелий? Али не хотел со мной напариться? Не торопился ты баню-то освобождать. — Да я же не нарочно. — Тихо, жалобно Савелий отвечает, — ты прости меня, пожалуйста, уважаемый бани хозяин. — Простить прощу. Да вот только напарю тебя сначала. Ну-ка, задом повернись, да об полок обопрись. «Ну вот и смерть моя пришла»: думает про себя Савелий. А всё же подчинился, повернулся задом да в верхнюю полку упёрся руками. Банник и давай его веником хлестать. Вроде пока ничего страшного. Даже хорошо. Банник знает, как парить надо. Поверил уже почти Савелий, что просто решил ему тот милость оказать, а мужик хлестать перестал и ручищами своими за задницу парня схватил. Тут и пришло осознание к купеческому сыну, чем хозяин решил взять плату за то, что нарушили его слово. Замер Савелий от страха. Не знает, что делать. А банник погладил его, да и пальцы смазанные сразу в дырку совать стал. Один сунул, пошевелил, второй прибавил, помял внутри, третий — и опять, так аж до четырёх дошёл. Савелий стоит, терпит, старается расслабить жопу, чтобы не так сильно распирало. А про себя отмечает, что и не больно ему вовсе. Но вот решил банник, что достаточно подготовки и пальцы вынул. А заместо них хуй сует. Тяжко Савелию, да всё сносит. Весь хуй свой огромный банник впихнул, и начал его потихоньку ебать. Член задницу растянул, подстроилась она под него и стала уже свободно в себя впускать. Банник тут и разогнался. Знай, дерёт Савелия уже с размахом. А тот только и стонет как баба, цепляется за полку, чтобы не упасть. Хуй у него стоит вовсю, приятно ему от того, что в жопу ебут. Долго банник его сношал. Излился парень несколько раз, а потом и сам хозяин в него семени полным-полно залил. Говорит: — Ну что же, вот ты и прощён, Савелий. Теперь можешь и после полуночи в баню заглядывать, не обижу. Вытащил хуй свой и исчез. А Савелий упал на пол от того, что ноги не держали после скачки такой. Кое-как он прибрался, себя в порядок привёл, да домой дополз. Ноги трясутся, из дырки течёт. Смывал-смывал он семя в бане, да, видимо, так хорошо его банник наполнил, что всё равно выливалось оно изнутри. А радостно всё же было купеческому сыну, что жизнь он свою сохранить смог. С тех пор законы банника он почитал, да нет-нет и заходил к нему в баню после двенадцати ночи проведать.