Long Way Home

      Валера морозный воздух в себя втягивает, чувствуя, словно у него всё изнутри промерзает. С каждым днём погода становилась всё холоднее, мороз кусался сильнее и сильнее, а Гостер все больше жалел о том, что так и не удосужился вытащить из шкафа зимние вещи. Он отчаянно переминается с ноги на ногу, чудом не поскальзываясь на льду.       Он пальцами замёрзшими по такому же холодному экрану тычет, но те не слушаются толком, заставляя и так недовольного парня раздражаться ещё сильнее. Когда он попадает по нужной остановке, ему высвечивается нужный номер автобуса на пару секунд, а после экран телефона резко погасает.       — Сука! — раздраженно вскрикивает Валера, остервенело ударяя пальцами по темному экрану, но устройство никак не реагирует, совсем выключившись от уличного мороза. Остальные люди на остановке презрительно косятся на него, но от комментариев воздерживаются.       Благо нужный автобус приезжает через пару минут. Не благо — в нём сантиметры свободного места можно по пальцам пересчитать. В такие моменты Валера искренне ненавидел свой рост.       Он с трудом упихивается, с таким же усилием пытается оплатить проезд и чудом не роняет банковскую карту на пол. Всю поездку его услужливо пихают в бока, недобрым словом поминают за то, что он в целом существует, пару раз чуть не выталкивают на случайных остановках и чуть не рвут дорогостоящую куртку.       Гостер всю поездку копается у себя в мыслях, ведь даже в телефоне теперь не удастся зависнуть. Смотрит в окно на быстро сменяющиеся, но одинаковые пейзажи, невольно дергается от воспоминаний о прошедшем дне. Думает, что стоит уволиться. Вспоминает о том, что ещё не купил подарок на приближающийся праздник дорогому человеку. Передумал увольняться.       Вываливается из автобуса Валера замученный до такой степени, словно его пару раз прокрутили в блендере. Осторожно ковыляет до дома, пачкая штаны в сугробах грязного снега и чудом не подскальзываясь на внезапных участках с гололедом. Света в их дворе привычно не было, из-за чего он вслепую пробирается вдоль многоэтажки, надеюсь не наступить в клумбу или не запнуться о низкий забор.       Ключи обжигают руки металлическим холодом, но обращать на это внимание уже нет сил. Он попадает в подъезд, втягивает в лёгкие запах старой древесины и чуть дергается от резко захлопнувшейся за спиной дверью. На лифт даже не смотрит, понимая, что чуда не случится и тот не начнет работать, и карабкается на шестой этаж пешком, переступая через ступеньку. Пару раз чуть не целуется с бетоном из-за подобных действий, но вовремя выравнивается. Не хватало ещё оттирать одежду от подъездной грязи, что только в себя не собравшей.       Последний щелчок в замке. Входная дверь с тихим скрипом открывается, а после Валера наконец-то попадает в тёплую квартиру. Он устало прижимается к двери с другой стороны, потирая друг о друга промерзшие руки. Палыч на громкий звук тут же прибегает, на хозяина радостно прыгая и хвостом виляя.       — Что-то ты долго сегодня, — из-за угла сначала показывается только кудрявая макушка, а после Андрей всё-таки подходит ближе.       — Автобус долго ловил, — Валера шапку стягивает, бросает её куда-то на тумбочку и к Андрею ближе наклоняется. Тот улыбается и коротко парня в обветренные губы целует, после чего машет в сторону кухни, дабы тот шёл следом.       И Гостеру кажется, что его промерзшее нутро постепенно начинает оттаивать. Он треплет пса по голове, получая в ответ радостное фырканье, а после в ванной скрывается. Там на пару минут зависает под струями тёплой воды, в зеркало разглядывая свое помятое лицо и испорченную от шапки прическу. Хлопает себя мокрыми ладонями по щекам, дабы согнать сонливость, и наконец к своему парню приходит.       За стол обессилено падает, затылком к стене прижимаясь, и на хлопочущего парня невольно засматривается. Тот выглядит настолько по-домашнему, что в груди от осознания этого невольно щемит чувство нежности. У Андрея пряди тёмные растрепались, с лица не сходила мягкая улыбка, а растянутая футболка, некогда принадлежавшая Валере, делала парня ещё более плюшевым.       Андрея хотелось затискать как можно сильнее, зацеловать и из рук никогда не выпускать, но планы резко меняются, когда перед ним оказывается тарелка с горячим ужином, а после и кружка с горячим чаем. Настолько сладким, что вся горечь прошедшего дня с языка уходит.       И Гостер в полной мере начинает ощущать себя по-настоящему расслабленным. Он уминает за обе щеки домашнюю еду, заливая её крепким чаем, и полностью погружается в рассказы Андрея о том, как прошёл его день, какие дебильные заказчики каждый час ему засоряют личные сообщения и о том, как смешно на прогулке Палыч пытался закопаться в снегу.       — А у тебя как день прошел? — интересуется Андрей, к кухонной столешнице поясницей прижавшись, и своими блестящими глазами Валере прямо в душу смотрит.       А Валера понимает, что уже и позабыл о том, какой паршивый у него был день. Забыл об опоздавшем автобусе, о разряженном телефоне, так и валяющемся в куртке, обо всех неприятностях, произошедших за этот мучительный рабочий день.       Сейчас это стало неважно. Он наконец-то был дома, его согрели своей любовью и вкусной едой, убаюкали рассказами о прошедшем дне и забрали все негативные эмоции, оставив только желание нежиться и поскорее оказаться в кровати.       От первого Валера решает не отказываться. Поднимается с места и, под удивленный взгляд младшего, с объятиями к нему лезет. Руки вокруг торса обвивает, ладони на спине расслабленной располагая, а лбом утыкается в чужое плечо. Он чувствует, как Андрей обнимает его в ответ, пальцами в тёмные волосы зарываясь.       — Сильно устал? — тихо спрашивает Андрей, губами к чужому виску прижавшись. Он чувствует, как его сильнее вжимают в столешницу, из-за чего к парню ближе льнет.       — Сильно, — выдыхает Валера в чужое плечо, и запах стирального порошка и родного парфюма глубже втягивает. — Но сейчас уже всё хорошо.       Коваль от подобного заявления только сильнее в улыбке расплывается, поудобнее руки на чужих плечах расположив, и не может сдержать смех, когда по его шее приходится россыпь щекотных поцелуев. Никакого подтекста в этом жесте не было — Гостеру просто хотелось куда-либо выплеснуть всю скопившуюся в себе нежность.       Ему хочется парня как можно сильнее в объятиях стискивать, но он не хочет ненароком тому больно делать, потому только пальцами несильно чужую спину царапает, губами прижимаясь ко всем открытым участкам кожи, до которых может дотянуться. Андрей и не думает сопротивляться — поддается хаотичным ласкам, изредка успевая оставлять короткие поцелуи на чужом лице.       И Валера ему за это безумно благодарен. Благодарен за то, что тот у него есть и готов не только дарить свою любовь, но и принимать безграничные чувства старшего.       Благодарен за то, что тот является главной причиной, по которой домой хочется вернуться как можно быстрее.