Безупречная

            Элронд закрыл дневник, провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть мысли, что не давали ему покоя. Запись, которую он только что сделал, словно ожила перед его глазами, заполняя комнату. Он всё ещё слышал в голове её голос, видел её лицо — лицо своей жены, Келебриан.       "Она прекрасна. Грациозна. Она лишает меня воли одним взглядом, заставляя подчиняться её желаниям. И всё же в её глазах отражается опасность, тень, которую я не могу игнорировать. Она — дитя тьмы, плод союза, о котором нельзя говорить. Она унаследовала всё от своего отца. Я люблю её, но не могу перестать бояться её. Так же, как и ту, кто вырастила её такой."       Тихий скрип двери заставил Элронда поднять голову. Галадриэль вошла в комнату так же, как всегда, бесшумно, но её присутствие было ощутимо. В руках она держала бокал вина, а её взгляд был острым, цепким.       — Чего ты мучаешься, Элронд? — начала она без предисловий. — Ты ведь сам хотел её. Потерял голову от юной прелестницы. Разве нет?       Её способность читать его мысли всегда выводила его из равновесия.       — Я люблю её, — ответил он наконец, стараясь удержать голос спокойным. — Но я вижу, насколько она похожа на своего отца.       Галадриэль замерла на мгновение, потом мрачно улыбнулась, её губы тронула слабая усмешка.       — Бесспорно, — произнесла она, делая глоток вина.       Его горечь выплеснулась наружу. Он резко поднялся с кресла.       — Почему ты стала такой? Почему выбрала тьму? Ты могла бы остаться той, кем была раньше, — бросил он ей в лицо.       Она на секунду отвела взгляд, но в её глазах загорелся холодный огонь воспоминаний.       — Ты действительно не понимаешь? — спросила она с едва уловимой усмешкой. — Мы превращаемся в волчиц, когда мы понимаем, что нас некому защитить. Только власть, может обеспечить безопастность и покой!       Его голос дрогнул.       — Ты разрушила всё, что могла. Даже Келебриан...       Галадриэль вскинула голову, и в её глазах сверкнул вызов.       — Она сильнее, чем ты думаешь, Элронд, — холодно ответила она. — Я сделала её такой, чтобы никто не смог ею управлять.       Его силы иссякли. Элронд медленно опустился в кресло, чувствуя тяжесть каждого её слова.       Галадриэль же сделала ещё глоток вина и отошла к окну. Её мысли унеслись назад, в прошлое...       Она вспоминала те дни, когда власть и свобода казались ей одним и тем же. Она была молода и неукротима, уверенна, что могла подчинить мир своей воле. Тогда в её жилах клокотала темная сила, словно дикая река, которая раз за разом вырывается из берегов. Эта сила неистовствовала, толкала её к риску и безрассудству, к желанию ощущать власть над каждым мгновением жизни.       Её покровитель — тёмный и всепоглощающий — всегда был рядом. Сначала он пришёл в её жизнь, как ветер, который всколыхнул потайные глубины её души. Он пробуждал её смелость и тайные желания, искушал словами и делами. Вместе они затевали великие дела, полные тьмы и обмана. Но в моменты отдыха он становился её любимым врагом, её мучителем и утешителем. Их ночи были дикими и насыщенными, наполненными тем, чего она прежде не знала. Они сливались в едином порыве — опасном, почти разрушительном.       Наутро её тело болело от страсти, словно от тяжёлого боя, но она не жаловалась.       Галадриэль наслаждалась. Каждый миг с ним наполнял её жизнь остротой, которую она принимала за силу. Она чувствовала себя всемогущей, её смех звучал громче, её мечты казались бесконечными. Это продолжалось несколько месяцев — самых странных, самых захватывающих в её жизни.       Но всё изменилось. Однажды утром она почувствовала странную слабость и тошноту, которая пришла внезапно. Она попыталась не обращать на это внимания, но спустя пару дней заметила, как налились и отяжелели её груди.       И хотя она никогда прежде не носила ребёнка, Галадриэль сразу поняла, что это означает.       Страх охватил её внезапно, как удар холодного ветра.       Она смотрела на своё отражение в зеркале, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Что это за плод мог дать союз с темной силой? Какую жизнью может посеять темное семя? Её разум метался, пытаясь понять, что делать дальше. Его рядом не было — он словно растворился в тени. Она не могла найти ни следа, ни намёка на его присутствие.       Вечером того же дня, стояла у окна, держа карту в руках. Её взгляд скользил по извилистым линиям побережья, по отметкам заболоченных участков, о которых она размышляла уже несколько дней.       Она подняла карту ближе к свету, отмечая мысленно, как именно нужно осушить земли. Если удастся убедить Его, можно будет преобразовать его в плодородные угодья или укрепить берега для строительства.       Шаги нарушили тишину комнаты. Уверенные, размеренные, они раздавались за её спиной. Галадриэль не обернулась, но уголки губ тронула едва заметная улыбка.       На её талию опустилась ладонь, другая коснулась плеча, тёплая и тяжёлая, с лёгкой настойчивостью. Колючая борода щекотнула кожу, а губы оставили мимолётный поцелуй на её шее.       — Чем занята, пчёлка моя? — его голос прозвучал низко и мягко, но в нём чувствовалась хищная усмешка.       — Думаю над этим участком, — ответила Галадриэль, не опуская карту. Её голос был ровным, но чуть холодным. — У моря. Видишь?       — М-м-м… — промурлыкал он, обнимая её за талию крепче и легко прижимая к углу стола. Его нос утонул в её волосах, а она, не отводя взгляда от карты, продолжала:       — Если осушить земли, то их можно использовать… или для возделывания, или для строительства.       Он поднял край её юбки, и Галадриэль наконец опустила карту, удерживая её двумя пальцами, словно не замечая его действий.       — Халбранд, — тихо произнесла она, предостерегающе, но неубедительно.       Чтобы отвлечь его, она вновь подняла карту, словно ничего не произошло.       — Там плохой воздух, — произнесла она, держа документ на уровне глаз. — Зловонный и нездоровый. Если мы решим…       Её голос оборвался, когда он легко повернул её лицом к себе, отобрав карту и бросив её на стол.       — Конечно, дорогая, — пробормотал он с мягкой насмешкой, подталкивая её ближе к краю. — Как ты решишь, так и будет.       — Только взгляни! — настаивала она, но он лишь отрицательно покачал головой.       — Позже, — ответил он, усаживая её на стол с невозмутимой уверенностью. Её юбки с лёгким шелестом поднялись, оголяя изящные щиколотки.       Она вздохнула, закрыв глаза.       — Обещаешь? — спросила она, её голос дрожал от напряжения.       — Обещаю, — хрипло произнёс он, и её пальцы наконец отпустили его руку.       Мир вокруг словно растворился, сужаясь до одного момента, до одного обещания, которое таило больше, чем могла выразить карта в её руках.       Галадриэль смотрела на него, её сердцебиение участилось, но лицо сохраняло внешнюю невозмутимость. Лишь взгляд выдавал её внутреннюю борьбу — яркий, холодный, пылающий чем-то, что она ещё не решалась назвать вслух.       Халбранд, напротив, выглядел совершенно спокойным, даже удовлетворённым. Его пальцы лениво скользнули по шёлковой ткани её юбок, но в его жестах чувствовалось что-то большее — уверенность, которая заставляла Галадриэль внутренне напрячься.       — Ты знаешь, что я всегда держу свои обещания, — сказал он, склонив голову чуть ближе. Его голос был низким и тягучим, как бархат, в нём звучала хищная нотка, от которой по коже пробегал холодок.       Она не ответила сразу, но её руки, которые до этого лежали безучастно, вдруг коснулись его запястья, словно хотели оттолкнуть. Вместо этого она остановилась, пальцы чуть дрогнули, и он это заметил.       — Не сейчас, — её голос прозвучал глухо, почти без интонаций.       Он не отступил, его тёмные глаза впились в её лицо, изучая каждую черту, каждый намёк на слабость или уклончивость.       — Ты думаешь, я не заметил? — прошептал он. Его губы были так близко, что она могла ощущать их тепло.       — О чём ты? — её брови чуть поднялись, но она старалась казаться невозмутимой.       — О том, что ты что-то скрываешь. — Он чуть склонил голову, словно пытался проникнуть глубже в её мысли. — И мне даже не нужно заглядывать в твои мысли, чтобы это понять.       Её пальцы на миг крепче сжали его запястье, и она резко отодвинулась назад, скользнув со стола.       — Ты ничего не знаешь, — сказала она с вызовом, глядя ему прямо в глаза.       — Правда? — Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, а его голос стал ниже. — Тогда скажи мне, Галадриэль, когда ты собираешься рассказать?       Её глаза расширились, и она отвела взгляд, вновь притронувшись к карте на столе.       — Ты... — начала она, но осеклась.       Халбранд склонился ближе, заставляя её отступить, пока её спина снова не упёрлась в стол.       Она вздохнула, чувствуя, как волна гнева и стыда одновременно поднимается в её груди.       — Мы не договаривались об этом, — выдохнула она, наконец, взглянув ему в глаза.       Его губы тронула лёгкая улыбка, и в его взгляде мелькнуло что-то тёмное, недоброе.       — А что я мог сделать, если это особенность эльфийских женщин?       Её глаза вспыхнули гневом.       — Каким он будет? — выпалила она, её голос дрожал. — Чудовищем с рогами и хвостом?       Его усмешка стала шире, а затем он заговорил с таким спокойствием, что у нее перехватило дыхание:       — Нет. Он будет безупречным.        И прежде чем она успела ответить, он снова притянул её к себе, его губы коснулись её, стирая остатки сопротивления.       Сейчас эти слова эхом отозвались в её сознании. Она отвлеклась от воспоминаний и вернулась в реальность.       Её взгляд скользнул по бокалу в ее в руках. Она подумала о своей дочери, Келебриан. Безупречная. Она никогда не устанет помогать ей, защищать её. Никогда.